Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Почти половину случаев рака можно предотвратить, заявил онколог Михаэль Бауман в интервью Welt. По его словам, для того, чтобы снизить вероятность появления заболевания, не нужны дорогие лекарства. Однако многие люди продолжают игнорировать меры, способные спасти им жизнь.
Клаудия Эренштайн (Claudia Ehrenstein)
Едва ли что-то вызывает у людей больший страх, чем диагноз "рак". Новые методы лечения вселяют надежду. Однако есть нечто, чего невозможно достичь ни с помощью лекарств, ни с помощью новых хирургических технологий.
Ежегодно в Германии раком заболевают около 500 тысяч человек. Сегодня многие из этих пациентов могут рассчитывать на излечение. Профессор Михаэль Бауман — радиоонколог. Последние десять лет он занимает должность председателя правления Немецкого центра исследования рака (DKFZ) в Гейдельберге. Он рассказывает, какие методы лечения наиболее перспективны — и что лучше всего защищает от этого заболевания.
WELT: Профессор Бауман, почему так много людей боятся рака?
Михаэль Бауман: Раньше нелеченые опухоли могли вызывать очень, очень сильную боль. И зачастую за этим следовала мучительная смерть. Эти переживания врезались в нашу культурную память. Кроме того, существует страх перед лечением и его возможными побочными эффектами. Но это взгляд из прошлого. Многое изменилось.
— Диагноз "рак" уже не считается смертным приговором?
— Сегодня в Германии и во многих других странах с хорошей системой здравоохранения до 65% пациентов с онкологическими заболеваниями живут еще как минимум пять лет. На рубеже тысячелетий этот показатель составлял около 56%. К сожалению, не исключены поздние рецидивы, то есть повторные обострения. Кроме того, существуют агрессивные формы рака, которые, несмотря на лечение, по-прежнему могут быстро привести к смерти. Однако все чаще удается добиться полного излечения, например, при раке яичка, неходжкинской лимфоме и лейкозах у детей, а также при таких распространенных заболеваниях, как рак молочной железы или толстой кишки — при условии, что они были обнаружены на ранних стадиях. И даже при некоторых неизлечимых видах рака пациенты могут прожить еще много лет. Это медленное улучшение, которое происходит поэтапно: диагнозы становятся точнее, медикаментозная терапия — более эффективной и целенаправленной, лучевая терапия и хирургические операции — более точными.
— Что в последнее время особенно способствовало прогрессу в лечении рака?
— Понимание того, насколько неоднородны опухоли. Когда патологоанатом смотрит в микроскоп и относит образцы пациента А и пациента В к одному и тому же типу опухолей, их биологические особенности могут на самом деле сильно различаться от пациента к пациенту. Да и сама опухоль очень гетерогенна: в левом верхнем углу она может выглядеть совершенно иначе, чем в правом нижнем. Кроме того, опухоль меняется по мере роста: на ранней стадии она отличается от опухоли на более поздней стадии. Рак — самое сложное из известных нам заболеваний.
— Что из этого следует?
— Не существует единой терапии, которая подходила бы для всех видов рака и всех пациентов. Тенденция заключается в персонализации лечения. Для этого мы должны разработать методы, которые позволят быстро и надежно определять специфические биологические свойства опухоли на молекулярном уровне.
— Сегодня много говорят о терапевтических вакцинах. Какой потенциал вы в них видите?
— Терапевтические вакцины представляют собой подгруппу иммунотерапии, направленной на поддержку собственных механизмов защиты организма от раковых клеток. Сегодня существуют различные подходы к иммунотерапии. Началось все с так называемых ингибиторов контрольных точек иммунитета. Они снимают определенные "тормоза", с помощью которых опухолевые клетки защищаются от атаки иммунной системы, и эффективно действуют, например, при меланоме, раке почки и некоторых формах рака легких. В свою очередь, при так называемой терапии CAR-T-клетками иммунные клетки пациента модифицируются таким образом, чтобы они могли распознавать специфические признаки опухоли и уничтожать раковые клетки. С помощью этого метода уже сегодня лечат определенные виды лейкозов и лимфом, причем в некоторых случаях с очень хорошими результатами. Однако пока что это очень, очень дорогостоящая терапия.
— А как насчет терапевтических вакцин?
— Вакцины на основе молекул мРНК или пептидов, то есть небольших белковых структур, содержат характерные признаки соответствующей опухоли и тренируют собственную иммунную систему организма целенаправленно бороться с опухолевыми клетками. Это многообещающий подход, который применяется во всем мире — в том числе и здесь, в нашем Центре исследования рака. По всему миру проводятся многочисленные исследования; мРНК-вакцина против меланомы должна быть одобрена в следующем году.
— Какой потенциал вы видите в искусственном интеллекте?
— ИИ уже стал неотъемлемой частью онкологических исследований и клинической практики. Начнем с диагностики. При определении специфических генетических характеристик опухолевых клеток накапливаются такие огромные объемы данных, что их можно проанализировать только с помощью искусственного интеллекта. Еще один пример: ИИ невероятно хорошо справляется с анализом изображений. Это не только делает диагностику в радиологии более точной и быстрой, но и позволяет более эффективно оценивать срезы тканей в патологии.
— ИИ уже превосходит человека?
— Я рассматриваю искусственный интеллект прежде всего как вспомогательное средство. Когда врачи разных специальностей собираются на так называемом онкологическом консилиуме, чтобы обсудить, какая терапия будет оптимальной для пациента, ИИ также может дать рекомендацию на основе имеющихся данных в сопоставлении с мировыми знаниями. Опыт показывает, что эти рекомендации, как правило, очень точны. Однако решение о том, какую терапию применять, в конечном итоге, конечно же, принимает человек. ИИ также полезен в онкологических исследованиях, например, когда речь идет о том, чтобы перед началом серии экспериментов более четко сформулировать задачу. Это позволяет сэкономить время и деньги. Лабораторные исследования обходятся дорого и требуют привлечения большого числа сотрудников. Таким образом, исследования в целом становятся более эффективными и быстрыми.
— А как обстоят дела с ранней диагностикой?
— Уже сегодня ИИ на основе обычных медицинских данных, которые хранятся в карточке пациента у врача или, в будущем, в электронной медицинской карте, может довольно точно предсказать, заболеет ли человек и когда, причем это касается тысячи различных заболеваний. Таким образом, в будущем можно будет выявлять людей из группы высокого риска развития определенных видов рака. В рамках целенаправленных профилактических обследований опухоли можно будет обнаруживать и лечить на ранней стадии.
— Наблюдаете ли вы изменения в частоте возникновения определенных видов рака? С тех пор как почти во всех домах появились холодильники, количество случаев рака желудка уменьшилось.
— Это действительно была одна из самых эффективных на сегодняшний день мер профилактической медицины, поскольку продукты питания больше не приходилось консервировать с помощью вредных методов, таких как копчение или соление, и теперь они портятся не так быстро. На протяжении многих лет мы наблюдаем рост заболеваемости меланомой, поскольку все больше людей подвергают себя воздействию солнечных лучей без защиты. Мы также отмечаем рост заболеваемости раком поджелудочной железы, который представляет собой очень агрессивную опухоль. И в этом случае мы видим связь с образом жизни, а именно с ожирением и диабетом. Такой образ жизни может привести к развитию рака печени, заболеваемость которым растет во всем мире.
— Есть ли в Германии регионы, в которых определенные виды рака встречаются особенно часто?
— Во многих восточногерманских федеральных землях в целом курят еще больше. А курение является главным фактором риска не только для рака легких, но и для как минимум 16 других видов рака. Также высокое потребление мяса повышает риск заболевания раком. Кроме того, частота онкологических заболеваний коррелирует с уровнем дохода. Люди с более низким доходом чаще заболевают раком и в целом имеют меньше шансов выжить. Это связано, в частности, с недостаточными знаниями о здоровом образе жизни. Данные из разных стран также свидетельствуют о более низком уровне вакцинации среди бедных слоев населения, что также может повышать риск развития рака.
— В каком смысле?
— Мой предшественник здесь, в DKFZ, Харальд цур Хаузен, разработал классическую вакцину против рака шейки матки, за что в 2008 году был удостоен Нобелевской премии по медицине. Этот вид рака возникает из-за вируса папилломы человека (ВПЧ) и может быть предотвращен с помощью вакцинации в подростковом возрасте. Однако привиты лишь половина девочек, а среди мальчиков, которые передают вирусы, но также могут сами заболеть определенными формами рака, — даже только треть. При уровне вакцинации в 90% этот вид рака практически исчез бы. Другие страны этим занимаются.
— Например?
— Норвегия, Великобритания и Австралия организуют вакцинацию от ВПЧ через школы. У нас вакцинация проводится в поликлиниках. Но дети в возрасте от 10 до 15 лет, как правило, здоровы. Родители должны специально отводить своих детей к врачу для вакцинации, но многие этого просто не делают. Уже много лет мы пытаемся убедить политиков в необходимости изменения этой ситуации.
— Почему профилактика оказалась такой сложной задачей?
— За всю свою профессиональную карьеру я лечил множество пациентов с онкологией. И практически каждый из них задавал себе вопрос: "Почему именно я? Что я мог бы сделать?" Ежегодно в Германии около 500 тысяч человек заболевают раком. Из них 40% случаев можно было бы предотвратить. Это 200 тысяч случаев рака, которых не должно было бы быть. Этого огромного числа невозможно достичь ни с помощью лекарств, ни с помощью новых хирургических методов, ни с помощью лучевой терапии, ни даже с помощью искусственного интеллекта. Добиться этого можно только с помощью профилактики: не курить, по возможности не употреблять алкоголь, придерживаться преимущественно растительного рациона, а также достаточно двигаться и поддерживать нормальный вес. Проблема заключается в том, что с помощью наших информационных брошюр или телепередач мы в первую очередь обращаемся к тем, кто и так уже осведомлен. Но мы должны обращаться и к другим группам, которые пока не так много знают — например, к мигрантам или жителям сельских регионов.
— Тот, кто меньше ест, не пьет алкоголь и не курит, мог бы ведь и сэкономить деньги. Разве это не сильный стимул?
— Профилактика действительно зачастую обходится даром. Однако полезно сделать вредные для здоровья вещи более дорогими, например, с помощью налогов. Доказано, что в случае с табаком это принесло значительные результаты, как и в случае с алкоголем. Уровень потребления снизился. Однако многие люди недооценивают риски развития рака, связанные с их образом жизни, как мы только что доказали в ходе недавнего опроса. Они считают, что ведут здоровый образ жизни, но, по их собственным словам, недостаточно двигаются, употребляют алкоголь, курят и страдают избыточным весом.
— Как вы собираетесь побудить людей питаться более здоровой пищей?
— Избыточный вес является фактором риска для многих видов рака. Микробиом также играет в этом свою роль. Питание влияет на рост определенных бактерий в нашем кишечнике — как тех, которые повышают риск рака, так и тех, которые могут предотвратить его. Сложность этих процессов становится понятной благодаря исследованиям лишь постепенно. Но одно можно с уверенностью сказать уже сейчас: овощи содержат много клетчатки и витаминов, которые поддерживают здоровый микробиом.
— Что могли бы сделать политики с точки зрения профилактики?
— Профилактика — это задача не только министров здравоохранения, она требует сотрудничества многих министерств: сельского хозяйства, по делам семьи, образования, экономики. Эта тема должна обсуждаться на заседаниях кабинета министров. А в ведомстве канцлера нам нужен уполномоченный по вопросам профилактики. Ведь здоровый образ жизни защищает не только от рака, но и от сердечно-сосудистых заболеваний, диабета 2-го типа и деменции. Каждый предотвращенный случай заболевания снизил бы нагрузку на нашу систему здравоохранения.
— Как, собственно, рак получил такое название?
— Говорят, что вид опухоли со вздувшимися кровеносными сосудами напомнил греческому врачу Гиппократу рака с расставленными конечностями. Медицинское название "карцинома", которое обозначает злокачественную опухоль, происходит от греческого слова "каркинос", что означает "рак".
— Как давно человечество страдает от этой болезни? Следы опухолевой ткани обнаружены в египетских мумиях.
— Очевидно, что дегенерация клеток и их неконтролируемый рост — это естественный процесс. Растения могут страдать от опухолевидных новообразований. И животные тоже болеют раком — за очень редким исключением, например, китов. Если бы исследователи рака выяснили, почему это так, то, возможно, это привело бы к появлению совершенно новых подходов к профилактике и лечению.
