Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Москва, Киев и Вашингтон наконец-то заговорили об архитектуре безопасности. Это еще не прорыв, но уже начало серьезных обсуждений, пишет Advance. Мир будет зависеть не от торжественной подписи, а от того, что произойдет в четыре часа утра в первый же день, когда кто-нибудь нарушит договор.
На первый взгляд произошло нечто, что еще недавно было трудно себе представить. Москва, Киев и Вашингтон наконец-то заговорили об одном предмете. Владимир Путин готов обсуждать безопасность России, Украины и Европы в целом; Владимир Зеленский требует надежных послевоенных гарантий, а американский посланник Стив Уиткофф передает им предложения по "широкой европейской архитектуре безопасности".
После многих лет рассуждений о победе, поражении и истощении противника сам факт того, что они говорят о порядке "после войны", — уже важное продвижение. Но общие термины еще не означают общих мыслей…
Для Киева архитектура безопасности означает систему, в которой России не позволят напасть на Украину снова. Для Москвы архитектура безопасности — это порядок, который не позволит Украине стать западной военной платформой у российских границ. Вашингтон видит в ней пакет территориальных, военных и экономических соглашений, а Европа хочет, по-видимому, быть защищенной от решений, которые могут принимать без нее. Таким образом, все стороны говорят о безопасности, но пока для всех она разная.
Три разные безопасности
После переговоров с Уиткоффом Владимир Путин заявил (на самом деле он уже давно это повторяет), что не стоит ставить целью краткосрочное перемирие, а нужно двигаться к окончательному договору, который гарантировал бы безопасность и России, и Украине. Владимир Зеленский, в свою очередь, поддерживал прекращение огня, прекращение ударов по энергетической инфраструктуре и новый трехсторонний формат, но в то же время говорил о гарантиях подобных пятой статье Североатлантического договора. Официально переговоры России, Украины и США могут начаться после десятого ноября, вероятно, в Абу-Даби. Тема переговоров всех устраивает, но пока нет единства относительно ее "раскрытия".
Поэтому новая архитектура появится не в результате какого-то одного всеобъемлющего договора, а будет плодом нескольких взаимосвязанных механизмов. Первый упорядочивал бы прекращение огня, линию разграничения и надзор. Второй бы закрепил военный статус Украины и обязанности ее защитников. Третий был бы посвящен территориям, санкциям и восстановлению. Четвертый затрагивал бы отношения Российской Федерации с НАТО: ракеты, военные учения, рассредоточение сил, Черное море и правила предотвращения инцидентов. Попытка решить все одной подписью почти точно обречена на провал.
Граница на карте и граница в законе
Одним из главных препятствий остаются территории. Владимир Путин снова назвал регионы на востоке Украине "территорией исторической России", тогда как Москва требует как минимум весь Донбасс, включая области, которые российская армия не контролирует. Киев отказывается уходить из районов, которые еще удерживает, и он явно не может просто подписать бумагу об отречении от территорий навсегда. Но и Россия точно не согласится на возвращение всех утраченных регионов как предпосылку к миру, поскольку убеждена, что на поле боя может добиться даже большего. Такова реальность, пусть ее многие все еще не признают.
Поэтому наиболее перспективным решением было бы разделить военную реальность и правовой статус. Бои прекратились бы на согласованном рубеже, но эта линия не превратилась бы в международно признанную границу. Россия сохранила бы фактический контроль над занятыми областями, а Украина оставила бы за собой правовые претензии на них. Обсуждение окончательного статуса пришлось бы отложить на годы, а может, и десятилетия. Все это больше походило бы на корейское перемирие, чем на традиционный мирный договор: конфликт удалось бы остановить, но его основополагающий политический спор остался бы неразрешенным.
Нейтралитет с обязательным оружием
Потребуется ли в таком случае военный нейтралитет Украины? Вероятно, потребуется хотя бы продолжительный мораторий на членство Украины в НАТО, так как вступление Украины в альянс — одна из главных красных линий Кремля. Однако и нейтралитет может выглядеть по-разному. Одно дело — разоруженная Украина без союзников, иностранного оружия и реальной способности обороняться. Совсем другое — вооруженный нейтралитет: официального членства в НАТО нет, как и постоянных иностранных баз, но есть большая украинская армия, отечественная военная промышленность, западные поставки, ПВО и заранее оговоренная помощь в случае нападения.
Киев, вероятно, будет рассматривать только второй вариант наряду с курсом на членство в Европейский союз и не признает отторжение территорий на правовом уровне. Именно тут и проявляется почти неразрешимый парадокс: достаточно убедительная для Украины гарантия для Москвы может выглядеть как НАТО без флага НАТО. Гарантии же ограниченные и приемлемые для России Киеву обязательно покажутся "приглашением" к новому нападению. Ведь когда Владимир Путин упоминает "исторические русские территории", открывается большое пространство для интерпретаций.
Только оперативные гарантии
Будапештский меморандум 1994 года явно не та модель, которую можно было бы просто восстановить. Россия, США и Великобритания тогда подтвердили соблюдение украинской независимости и границ и обязались воздерживаться от применения силы, но в документе не говорилось об автоматической военной помощи, постоянном присутствии, оперативном командовании или заранее прописанном наказании для нарушителя. Предполагались в основном консультации, и один из подписантов, который должен был соблюдать положения меморандума, впоследствии его нарушил и при этом сохранил право вето в Совете безопасности ООН.
Поэтому новый должен отвечать на вопросы, которые Будапештский меморандум оставил без ответов. Какие территории будут под защитой? Какую именно помощь предполагают гарантии? Кто в первые 24 или 72 часа запускает ракеты ПВО, отправляет разведданные и военное снаряжение? Возвращаются ли санкции автоматически? Вступает ли в конфликт авиация или сухопутные силы государств-гарантов? Без ратифицированного договора, общих планов и ясно определенных последствий новый документ будет лишь политическим заявлением, подписанным в торжественной обстановке.
Вместе с тем и пятая статья НАТО не автоматический механизм объявления войны. Каждый член предпринимает меры, которые считает "необходимыми", включая применение силы. Главный элемент тут — интегрированное командование, рассредоточение сил и уверенность в том, что обещанное будет сделано. Именно такую инфраструктуру можно выстроить и вокруг Украины, если будет воля дать ей надежные гарантии вне НАТО, то есть такие, которые удовлетворят Киев. Однако… тут круг замыкается, потому что Москва на такое не согласится.
Украинская армия может остаться первой линией сдерживания. США обеспечили бы ключевые разведывательные, спутниковые, логистические и противоракетные возможности. Великобритания, Франция и другие европейские страны могут взять на себя военную часть обязательств, а Европейский союз будет отвечать за экономику: финансирование, восстановление, санкции и перспективы членства. ООН, ОБСЕ или специально созданная комиссия могут надзирать за прекращением огня, но не должны обладать монополией на его исполнение.
Контуры подобной системы уже есть. Парижская декларация Коалиции желающих, составленная в январе, предусматривала надзор за перемирием под американским руководством, продолжительное вооружение Украины, многонациональные силы, обязательство помогать в случае нового российского нападения и совместный координационный центр в Париже. Минусом этого плана остаются формулировки: помощь может включать военные мощности, но все еще неясно, кто, когда и на каких условиях готов вступить в конфликт.
Однако все понимают, что эта Парижская декларация совершенно не учитывает российские требования в области безопасности. Уже потому эта идея бесперспективна в контексте темы, которую мы обсуждаем. Иными словами, пока Европа делает вид, что не понимает нужд России в области безопасности, мы блуждаем во тьме. Если Европа форсирует идею расширения НАТО как "защиты от Ирана и Северной Кореи" (так принято было говорить в период, предшествовавший конфликту на Украине), то мы не продвинемся ни на шаг, а точнее теоретически он возможен, но только если Европу просто отстранят!
Европа между исполнителями и переговорщиками
Европейские и натовские представители участвовали в подготовительных переговорах в Осло, но главный заявленный формат остается трехсторонним: Россия, Украина и США. Европе пока отводится место услужливого партнера, спонсора и возможного исполнителя договора, который составит Вашингтон. Отчасти это следствие европейской политики, которая годами настаивала на "принципах", но не развивала собственных дипломатических каналов с Москвой и не занималась военной автономией от США.
Американская гибкость открывает пространство, которое европейская ригидность не смогла (или не хотела) создать.
Так что наиболее вероятный компромисс не полная российская победа и не возвращение к границам 1991 года. Это будет неидеальный гибрид: прекращение огня на существующей линии без правового признания аннексий, не присоединенная к альянсу, но, вероятно, хорошо вооруженная Украина, открытый путь в ЕС, гарантии от нескольких государств при американской поддержке, международный надзор и взаимные ограничения на силы и ракеты. Такой договор не примирил бы исторические нарративы и не даровал бы окончательной истины. Однако он может остановить кровопролитие и сделать продолжение конфликта дороже, чем поддержание мира.
Итак, упоминания об архитектуре безопасности еще не прорыв, но, безусловно, начало более серьезных обсуждений. Главное тут, не сколько государств торжественно подпишут документ, а что произойдет в четыре утра в первый день, если кто-нибудь нарушит мир (и это не обязательно Россия). Если же ответом будет новый раунд консультаций, то мы получим Будапештский меморандум под новым названием.
