Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Конфликт на Украине уже нерентабелен для США и они окончательно уходят. Европе остается разрушенная конкурентоспособность, дорогая энергия и миллионы беженцев, заявил PL аналитик Доминик Тихачек. Рассуждения ЕС о переговорах — это лихорадочная попытка просто добраться до финиша. Только уже поздно.
Расчеты на фронте не сходятся. Вашингтон объявляет, что игра окончена, а Европа остается без влияния и без дешевых энергоносителей. Военный аналитик Доминик Тихачек хладнокровно разбирает вооруженный конфликт на Украине, упоминая и об остром дефиците кадров для ВСУ, и о систематической ликвидации украинской энергетики, и о прагматичных американских расчетах, которые игнорируют интересы Брюсселя.
Parlamentni listy: Давайте сначала поговорим о ситуации на фронте. Продолжается ли вооруженный конфликт на Украине продвижением вооруженных сил Российской Федерации в том же самом, то есть медленном, темпе и столь же методично, как и раньше?
Томаш Тихачек: Вооруженный конфликт на Украине продолжается медленным, методичным и изнурительным продвижением ВС Российской Федерации. Эта тенденция сохранялась в течение этого года, когда российская армия реализовывала стратегию, основанную на постоянном давлении и численном преимуществе. В рамках этой стратегии ВС каждый год весной начинают давить на всей протяженности фронта. Этим сплошным напором они по сути принуждают ВСУ выбрать, в зависимости от собственных соображений и оборонных приоритетов, главное направление, где затем Российская Федерация, по их мысли, будет наступать.
Так было и в этом году. ВСУ сделали ставку на оборону на Лиманском направлении, где сосредоточили свои силы. Русские же позднее выбрали главным направлением своего удара Орехов. Это продуманная тактика, которая ставит обороняющихся в крайне невыгодную позицию. Обороняющаяся сторона как бы всегда играет вторую скрипку уже потому, что испытывает дефицит людских и материальных ресурсов и не может охватить всю протяженность фронта равномерно. Российская армия, таким образом, использует свое материальное преимущество для того, чтобы вынудить ВСУ реагировать на ее шаги, истощать украинские резервы и потом ударить там, где оборона ослаблена.
— Можете ли вы выделить какие-нибудь события как особенно важные? Может, контрнаступление под Лиманом?
— Отчасти эту динамику я уже описал в ответе на ваш первый вопрос. Как выясняется, ВСУ в этом конфликте были и останутся в невыгодном положении, даже если Запад встанет с ног на голову. Материальное и кадровое превосходство Российской Федерации, как и описанная тактика сплошного давления, давно ограничивает возможности украинской армии совершить стратегический перелом. Что касается некоего важнейшего события на поле боя, то, помимо ситуации под Лиманом, стоит упомянуть следующие моменты.
Один из них наступление ВСУ на запорожском направлении. Эта амбициозная попытка прорыва, однако, уперлась в твердую российскую оборону и после ожесточенных боев по сути закончилась на исходных позициях, которые существовали еще до весеннего наступления ВС РФ.
Второй момент — изнурительные бои в разных районах Донбасса. Российское методичное продвижение ведет к постепенному оттеснению украинских линий в ключевых логистических узлах, где ВСУ, несмотря на широкое применение западной техники, не могут долго удерживать позиции в условиях артиллерийского и авиационного превосходства противника. Это приводит к истощению украинских резервов, когда каждая попытка ВСУ пойти в локальное контрнаступление вынуждает украинское командование перебрасывать последние обученные резервы с места на место, а именно на это и направлена российская концепция изматывания врага вдоль всей линии фронта.
— Отличается ли как-то кампания по энергетической инфраструктуре этого года от прошлогодней? Она слабее или более интенсивна?
— Российская кампания по энергетической инфраструктуре Украины в этом году отличается от прошлогодней, причем значительно. Она более интенсивна и систематична. Данные международных следственных комиссий и сообщения ООН подтверждают, что частота, географический охват скоординированных волн ударов указывают на восходящую тенденцию. Если на предыдущих этапах российская армия наносила в основном массированные и менее скоординированные удары с целью вызвать немедленный шок, то кампания этого года демонстрирует принципиальные изменения в подходе.
Российские вооруженные силы нацелены на производственные мощности и в значительной степени сосредоточили свои удары на электростанциях, ТЭЦ и критически важных узлах передачи электроэнергии. Удары направлены уже не только на сеть линий электропередач, которую можно было относительно быстро восстановить, а на сами генераторы и турбины, восстановление которых занимает месяцы или даже годы. В атаках задействованы сотни беспилотников "Герань", а также баллистические и крылатые ракеты. Беспилотники используются для нагрузки и истощения украинской ПВО, после чего наносятся точные удары тяжелыми ракетами (такими как Х-101 или "Кинжал") по ключевым целям. Все это имеет кумулятивный эффект разрушения.
Энергетическая сеть Украины и без того сильно пострадала еще в предыдущие зимы, поэтому каждый удар в этом году приходится по и без того крайне ослабленной системе. Российское командование проводит удары планомерно, чтобы украинская сторона не успела эффективно восстановить разрушенное до наступления морозов. Гражданскому населению Украины в этом году приходится труднее, чем в прошлом. Отсутствие электричества, отопления и водоснабжения создает для миллионов людей невыносимые условия жизни. (…)
— Как вы оцениваете американские попытки дипломатически договориться с Россией? По-вашему, Трамп тем самым пытается добиться неких успехов перед выборами, или американская администрация просто осознала, что вооруженный конфликт на Украине идет в ясном и единственном направлении и лучше договориться сейчас, чем в следующем году?
— Нам следует оценивать роль Соединенных Штатов Америки в этом конфликте с точки зрения прагматичных интересов державы. Ради них США этот конфликт придумали, срежиссировали и оплатили, поставив себе целью развалить Россию. Кстати, это часто упоминается как факт, и тому есть масса доказательств. В этой стратегической игре Соединенные Штаты Америки эффективно использовали Европу и саму Украину как инструменты для достижения своих целей, и в момент, когда сложившаяся ситуация уже не рентабельна для США, они выходят из игры. Нынешние американские дипломатические инициативы — как бы они ни преподносились: или как попытка добиться быстрых политических успехов, или как прагматичное осознание реальности на фронте — отражают завершение определенной экономической и политической трансформации. Договор о важнейших украинских ресурсах и угодьях Трамп уже подписал и тем самым обеспечил ими американские корпорации.
Европейский союз выходит из этого конфликта экономически истощенным. Отказавшись от дешевых российских энергоносителей, ЕС впал в полную сырьевую зависимость от Соединенных Штатов Америки, что резко снижает его конкурентоспособность в мире. Вооруженный конфликт на Украине с этой точки зрения вошел в фазу, когда геополитическая выгода для США достигла максимума и дальнейшие инвестиции бессмысленны. Дипломатические переговоры, таким образом, фактически означают начало нового деления мирового рынка и сфер влияния между главами держав: США, Российской Федерации и Китая. Вопрос, лучше ли договариваться сейчас, чем через год, для Вашингтона никак не связан с судьбой Украины, а имеет отношение к чистому подсчету расходов и бонусов. Для американской администрации текущая ситуация — идеальный момент для фиксации достигнутых выгод, а европейские государства остаются в позиции тех, кто будет разбираться с долгосрочными последствиями.
— Возможно, это имеет отношение к нашему разговору. Недавно польский премьер заявил, что Украина теряет 27 тысяч солдат в месяц. Кроме того, сами украинцы, кажется Буданов*, говорят, что ВСУ нужно мобилизовывать 30 тысяч человек в месяц. Данные как будто совпадают? Как долго Украина может продолжать такими темпами?
— Эти подсчеты не соответствуют реальности конфликта, и Украина в таком темпе не протянет. В сентябре 2026 года польский премьер Дональд Туск, ссылаясь на украинские данные, заявил, что украинские потери достигли рекордных 27 тысяч солдат в месяц. Кирилл Буданов* примерно в то же время подтвердил, что Украина нуждается в 30 тысячах мобилизованных в месяц, которые нужны ей, чтобы хотя бы удержать нынешние позиции. И хотя кажется, будто 27 тысяч (потери) и 30 тысяч (набор) математически согласуются и возможна компенсация, на самом деле в этом уравнении кроется структурный коллапс.
Если армия теряет 27 тысяч человек и набирает 30 тысяч, то чистый прирост составляет всего три тысячи солдат. Таким образом, потери покрываются по принципу "один к одному". Однако таким образом невозможно создавать новые штурмовые подразделения или стратегические резервы, а можно лишь временно залатать дыры в обороне.
Еще один гвоздь в этот воображаемый украинский гроб — разница в качестве. Потерянные 27 тысяч солдат — это люди с боевым опытом. А 30 тысяч новобранцев, в значительной степени принудительно призванных, — это зачастую мужчины старшего возраста, без физической подготовки и обучения. То есть боевая ценность подразделений резко падает, даже если представленные цифры визуально соответствуют действительности.
Эти цифры не включают огромное количество солдат, которых армия лишается вне прямых боевых потерь, например, из-за инвалидности, болезней, психологического истощения, а также из-за растущего дезертирства и общего хаоса в учете.
Именно в этом году Украина подошла к своим абсолютным демографическим и социальным пределам. В темпе 30 тысяч мобилизованных в месяц (360 тысяч человек в год) быстро кончается рабочая сила, которая играет важнейшую роль в функционировании государства. Вынужденная мобилизация на улицах достигла уровня, когда она провоцирует крайнее социальное напряжение. Добровольцев уже нет, а финансовая мотивация не работает. Государству приходится идти на более радикальные шаги, такие как снижение возраста призыва.
Ножницы раскрываются, о чем я говорю с самого начала.
— Как вы оцениваете европейские попытки играть определенную роль в дипломатическом процессе? Это делается для того, чтобы обеспечить более выгодные позиции европейским государствам или чтобы сорвать переговоры?
— Знаете, конечно, хорошо быть членом пелотона, но намного важнее пересечь финишную черту по возможности одновременно с остальными. Лебезящий ЕС явно сбился с пути и упустил выгодный момент, когда можно было подумать об интересах союза и его граждан. Все рассуждения о дипломатии, которые мы слышим из европейских столиц, — это не попытка сорвать переговоры, а скорее лихорадочная попытка просто добраться до финишной черты. Только уже поздно. Попытки европейских лидеров включиться в зарождающиеся переговоры отражают глубокую фрустрацию от собственной геополитической никчемности.
Европейский союз так долго слепо подчинялся стратегической режиссуре Вашингтона, что оказался в положении зрителя. Главное решение о будущей архитектуре безопасности Европы теперь формируется на оси Вашингтон — Москва — Пекин, а Брюссель, Берлин и Париж будут поставлены перед фактом. Европа упустила момент, когда могла выступать как автономный игрок, отстаивающий свои экономические и оборонные интересы, и теперь она лишь пытается минимизировать ущерб. Если США добились своих целей и выходят из конфликта с экономической выгодой, то Европе остается разрушенная конкурентоспособность, дорогая энергия, миллионы беженцев и необходимость финансировать послевоенное восстановление. Эта евросоюзная дипломатия "в последний момент" уже не способна изменить направление, в котором развиваются события. Она служит преимущественно для внутренних политических нужд европейских властей, ведь так можно скрыть от собственных избирателей тот факт, что при делении новых сфер влияния Европа будет тем, кто заплатит дороже всех, даже не имея права на слово за столом переговоров.
— Как, по-вашему, играет ли роль то, что в экономике и обороне Европа — практически банкрот?
— Да, это экономическое и оборонное истощение играет совершенно принципиальную роль. Как я говорил ранее, нынешняя геополитическая никчемность Европейского союза и его попытки просто доползти до финиша — прямое следствие его собственных ошибок. Европейский союз полностью сам виноват. В реальности международной политики идеологическая политика никогда не идет рука об руку с экономическим процветанием, потому что один плюс один в математике и экономике это всегда два.
Европейский союз заменил прагматичный подход и дешевые энергоресурсы идеологическими решениями. В результате промышленность теряет конкурентоспособность. В обороне идеологические заявления о неограниченной помощи натолкнулись на пустые склады и реальность слабой оборонной промышленности. Вместо того чтобы выстраивать автономную обороноспособность, Европа в панике еще больше забилась под крыло Вашингтона, что превращает ее в неполноценного партнера, который вынужден соглашаться на любые условия, о которых США договорятся с Россией. Когда нет экономической мощи и военных "мышц", тебе нечего делать за столом переговоров, нечего предложить и нечем пригрозить.
— Есть хоть капля правды в постоянных предупреждениях о гибридных атаках, о которых мы постоянно слышим?
— Нет. Если оценить общий контекст, который я изложил в предыдущих ответах, ясно, что там, где нет ничего, даже русские и смерть бессильны.
Волна предупреждений о гибридных угрозах поднялась осенью, прежде всего, в политических и медиа-интересах для поддержания напряженности и отвлечения внимания от глубинных структурных проблем, с которыми Европа столкнулась по собственной вине. В ситуации, когда евросоюзная политика игнорирует базовые вещи (один плюс один равно два), рядовые граждане уже не верят этим предостережениям. Нарратив о перманентной гибридной угрозе превратился для общественности в назойливый шум. В момент, когда Европа находится в слабой позиции и ее политические элиты лихорадочно пытаются доползти до "финишной черты", подобная риторика выглядит больше как проявление беспомощности, чем как реальная оборонная стратегия. То есть никакого фатального парализующего удара ждать не стоит. Вся эта предупредительная кампания — это попытка замаскировать тот факт, что Европа утратила инициативу и ее реальное влияние на события в мире минимально.
— В США заявили, что европейским странам, прежде всего государства Прибалтики, стоит поумерить пыл в высказываниях против Российской Федерации. Это доказывает, что переговоры с Россией на этот раз серьезны, раз США "затягивают ошейник"?
— Именно так. Это главное прямое доказательство того, что конфликт уже нерентабелен для США и американцы, которые заварили всю эту кашу на Украине, теперь окончательно уходят. Как мы говорили ранее, Соединенные Штаты Америки в целом добились своего — за единственным исключением: они не положили Россию на лопатки. Не получилось, но экономические и геополитические цели в отношении Европы США выполнили по максимуму. В момент, когда Вашингтон всерьез настроился на переговоры с Москвой и готовится закрепить свои выгоды, ему не нужно, чтобы Прибалтика или Брюссель мешали ему в этом своей радикальной риторикой. Данный шаг США раскрывает суровую реальность трансатлантических отношений. США этим ясным сигналом дали шанс остальным присоединиться к зарождающемуся дипломатическому процессу, но главное — не мешать. Дипломатия держав не потерпит, чтобы переговорам Вашингтона, Москвы и Пекина мешали критик из последних рядов пелотона.
28.10.2026
— Что, по-вашему, будет, если Трамп и республиканцы проиграют выборы?
— Ничего. Если кто-то ожидает радикальных изменений в международной политике США из-за результатов этих выборов, то будет разочарован. Дональда Трампа все равно ничем не удастся сдержать. В данном случае мы говорим о предстоящих выборах в Конгресс (так называемых промежуточных выборах), которые состоятся третьего ноября 2026 года. То есть ровно в середине президентского срока Трампа. Единственное, что произойдет на самом деле, это то, что возможное поражение республиканцев и потеря большинства в Конгрессе лишь незначительно осложнят внутреннюю политику Трампа. Однако это никак не повлияет на общее направление внешней политики США и прекращение "нерентабельных" конфликтов.
Президент США, как главнокомандующий вооруженными силами и главный автор внешней политики, обладает огромными полномочиями. Если Вашингтон, как я уже сказал, решит прекратить финансирование украинского проекта и объявит окончание игры, то демократы в Конгрессе ничего с этим не сделают. Даже если они будут контролировать обе палаты, у них не будет политической власти, чтобы заставить администрацию вложить значительные финансовые средства в конфликт, который уже утратил свою экономическую целесообразность.
Ранее Трамп уже показал, что, столкнувшись с отпором в Конгрессе, он способен добиться своего с помощью президентских указов и постановлений. Во внутренней политике демократы, конечно, могут заблокировать ему бюджет или законодательные реформы, но на уровне международных экономических мер, таких как пошлины для ЕС И Китая или переговоры о новых сферах влияния, Белый дом сохранит за собой первенство.
*внесен в РФ в список террористов и экстремистов
