Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Ветеран миротворческих сил ООН оказался в украинской базе "Миротворец" за статьи, в которых призывал к мирным переговорам, пишет Steigan. Он посвятил жизнь диалогу между солдатами враждующих сторон. Теперь же его деятельность пытаются перечеркнуть голословными обвинениями.
Дан-Вигго Бергтун (Dan-Viggo Bergtun)
Мне 70 лет, я гражданин Норвегии, в прошлом служил в составе миротворческих сил ООН. Немалую часть своей жизни я посвятил международной миротворческой деятельности. И вот теперь мое имя внесено в скандальную украинскую базу данных "Миротворец", которую в международных СМИ успели окрестить "списком смертников".
Согласно обнародованным сведениям, меня обвиняют в пособничестве действиям России и ведении "информационной войны" — посредством опубликованных статей.
В чем же состоит мое преступление? В том, что я критически пишу о боевых действиях и стою за мирные переговоры.
Неужели мы действительно дошли до того, что норвежского ветерана и поборника мира можно объявить пособником военных преступлений лишь за то, что он отказывается рукоплескать каждой новой партии оружия?
Я занимал пост президента Всемирной федерации ветеранов. Эта организация — крупнейшая в своем роде и представляет десятки миллионов ветеранов из самых разных стран.
По долгу службы я встречался и беседовал с ветеранами, представляющими все стороны вооруженных конфликтов. Я слушал солдат, которые прежде сражались друг против друга на поле боя. Я разговаривал с людьми, потерявшими боевых товарищей, родственников, здоровье и будущее.
Я никогда не считал, что человеческое достоинство ветерана определяется тем, какую форму он носил или какое правительство отправило его на войну.
Общаться с ветеранами обеих сторон — не значит поддерживать военные преступления. Это значит наводить мосты дружбы там, где политики посеяли вражду.
В этом и заключается смысл международной ветеранской деятельности.
Я не раз участвовал во встречах на Украине, посвященных мирным инициативам, охране здоровья ветеранов, их реабилитации и защите человеческого достоинства. Своей деятельностью я никогда не выражал политическую поддержку тем или иным властям. Я поддерживал лишь стремление ветеранов к миру и достойной жизни.
И это началось задолго до конфликта в 2022 году.
И вот теперь меня собираются выставить врагом Украины?
Это оскорбление не только для меня лично. Это оскорбляет саму идею международной солидарности и взаимопонимания между ветеранами.
В 1978 году я служил в Ливане и на собственном опыте познал жестокость войны. Я знаю, чтó с людьми делает оружие. Именно поэтому я никогда не разделял представления о том, что одно лишь наращивание военной мощи — залог прочного мира.
"Миротворец" — это не суд. Этот сайт не наделен полномочиями решать, кто повинен в преступлениях против человечности. Однако на нем публикуются серьезные обвинения в адрес конкретных людей — с именами и личными данными.
Само по себе внесение в базу еще не означает, что человек — намеченная жертва, которой уготовано физическое устранение. Однако с учетом скандальной истории сайта я отношусь к происходящему со всей серьезностью.
И теперь возникает вопрос, на который обязаны ответить норвежские власти: кто же финансирует "Миротворца"?
Норвегия выделила Украине колоссальные средства — как на военные, так и на гражданские нужды. Значительные суммы направляются украинским организациям и гражданским ведомствам.
У меня нет доказательств того, что "Миротворцец" финансировался именно из норвежской казны. И именно поэтому я требую прозрачности.
06.11.2026
Получал ли этот сайт, стоящие за ним организации или его партнеры финансовую поддержку Норвегии — будь то напрямую или через других получателей государственных субсидий?
Проводили ли норвежские власти соответствующую проверку?
И может ли министр иностранных дел Эспен Барт Эйде гарантировать, что норвежские средства на помощь Украине не идут на публичную травлю и внесение людей в черные списки за их политические высказывания?
На эти вопросы нужны конкретные ответы, а не политические уловки и попытки уйти от ответственности.
Я требую, чтобы министерство иностранных дел провело расследование и отчиталось о том, что властям известно о финансировании этого сайта и о том, как он обращается с личными данными граждан Норвегии.
Я также рассчитываю, что полиция и служба безопасности Норвегии оценят, не угрожает ли публикация личных данных безопасности наших граждан.
Ведь что же будет дальше?
Должны ли норвежские журналисты, писатели, ученые и ветераны опасаться, что их будут травить и внесут в черные списки за критику курса НАТО или поставок норвежского оружия?
Неужели право отстаивать переговоры зависит от того, распишется ли человек в политической преданности одной из сторон?
Я беседовал с ветеранами, представляющими враждующие стороны в конфликтах, именно потому, что мир невозможно построить, если слушать лишь тех, с кем ты и так согласен.
С друзьями рассуждать о мире легко. Настоящее испытание — уметь найти общий язык с тем, кто прежде был твоим противником.
Норвежские политики должны это понимать.
Вместо этого я наблюдаю, как общественная дискуссия об Украине все чаще сводится к выискиванию "подозрительных" мотивов, расклеиванию политических ярлыков и требованиям доказать свою благонадежность.
Я отказываюсь принимать ситуацию, когда критика военного курса приравнивается к поддержке военных преступлений.
Я отказываюсь мириться с тем, что мою работу по защите здоровья и права украинских ветеранов на мирную жизнь пытаются перечеркнуть голословными обвинениями.
Меня не запугать — и рот мне не заткнуть!
А премьер-министру Йонасу Гару Стёре и министру иностранных дел Эспену Барту Эйде я говорю: выясните, кто финансирует эту базу данных. Разберитесь, почему в нее вносят граждан Норвегии. И защитите наше право выражать политическое несогласие, не боясь обвинений в пособничестве военным преступлениям.
Я посвятил свою жизнь работе с ветеранами — включая тех, кто раньше сражался по разные стороны линии фронта. И я не собираюсь отказываться от своего призвания и сейчас.
Можете внести меня в черный список — пожалуйста. Но объявить миротворческую деятельность военным преступлением вам не удастся.
Я видел войну собственными глазами. Я разговаривал с ее жертвами со всех сторон. И я знаю одно: войны не заканчиваются, если вносить в черные списки тех, кто требует мира.
Свобода слова — не геноцид. Дипломатия — не предательство. А мир — не преступление.
