Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Рим был крупнейшим мегаполисом античности с населением около миллиона человек, пишет NZZ. Здесь сосуществовали разные языки и культуры. Историки предполагают, что именно массовая миграция и сложности интеграции могли приблизить падение империи.
Томас Риби (Thomas Ribi)
Не страна с 10 миллионами жителей, а империя с 60 миллионами: Imperium Romanum (Римская империя) была плавильным котлом народов, языков и религий. И держалось веками, несмотря на проблемы перенаселения.
Толпы людей, невыносимый шум и вечные пробки: ужасный город. Спать в Риме никто не мог, уверял Ювенал. Да и жить, по сути, тоже. Всякий, кто здесь поселится, непременно заболеет, писал сатирик в конце I века н. э. Если только у него нет денег на дом в хорошем месте — на одном из семи холмов, с садом, подальше от суеты. Но рано или поздно каждому приходится ехать в центр. А в античном Риме это означало одно: нырнуть в давку, из которой потом едва выберешься.
О том же рассказывал и поэт Гораций, почти за 100 лет до Ювенала. Пройтись от Форума до Эсквилинского холма? Кошмар. С одной стороны по улицам несется бригадир, подгоняя рабочих и повозки с мулами; с другой — через толпу продирается похоронная процессия; между ними шныряют собаки и свиньи. "Ты зажат между прохожими, — жалуется Ювенал, — не в силах двинуться вперед: раз — и тебе двинули локтем в ребра, два — шест от носилок уперся в руку или гвозди солдатского сапога впились в ногу".
Рим словно задыхался от собственных жителей. Сегодня это звучит как преувеличение, но так все и было. Рим был крупнейшим городом античного мира с огромным населением, и даже по нынешним меркам он был настоящим мегаполисом. Считается, что в I веке н. э. в столице жило около миллиона человек на площади примерно 15 квадратных километров. На один квадратный километр приходилось более 60 тысяч жителей — в 10 раз больше населения Цюриха, что соответствует плотности населения современного мегаполиса, такого как Манила.
Найти жилье в Риме было непросто. С большим трудом, как рассказывает в книге у Ювенала один герой, ему удалось урвать квартиру: крошечную, темную, дорогую. И вдобавок никогда не знаешь, крепок ли потолок и сколько еще простоят стены. Чтобы обеспечить городу хоть какой-то жилой фонд, в Риме на раннем этапе начали строить многоэтажки, так называемые инсулы (insulae), высотой в 6-7 этажей. Обычно капитальным было только нижнее помещение. Верхние ярусы делали деревянными. Такие дома легко вспыхивали и нередко рушились.
Язык образованных
Одно дело — огромное число жителей Рима, другое — тот факт, что они приехали со всех уголков страны. Коренных римлян было меньшинство даже в Риме: они составляли около 40% населения, включая вольноотпущенников, получивших гражданство после освобождения от рабства. Почти столько же составляли рабы, привезенные в столицу из разных частей империи — из Галлии, Греции, Ближнего Востока и Северной Африки. Около 20% составляли свободные иммигранты из провинций.
Это отражалось и в языке. По крайней мере с конца I века до н. э., когда весь Средиземноморский регион оказался под властью Рима, греческий во многих частях империи стал основным языком. На западе по-прежнему доминировала латынь — как язык управления и повседневного общения. Но на востоке империи говорили по-гречески. Возможно, даже в юридической практике. Только в армии латынь оставалась вне конкуренции.
Греческий язык был повсеместно распространен и в Риме. Даже в поздний период Республики считалось само собой разумеющимся, что представители высшего общества могут говорить по-гречески, что являлось выражением космополитизма, образованности и изысканного образа жизни. Начиная с I века до н.э., греческие писатели, историки и философы также жили в Риме и формировали интеллектуальную атмосферу города.
В эпоху империи греческий язык, по-видимому, только усиливал позиции. Во всяком случае, если верить Ювеналу. Он сетовал, что Рим превратился в греческий город. Ужасный, как он считал, почти невыносимый. Особенно потому, что греки в Риме были "ненастоящими" греками. Скорее, это были люди со всего Востока, где говорили по-гречески: из Македонии, Малой Азии и Ливана.
Обычаи предков
Столицу, писал Ювенал, буквально затапливает пришлый люд. Будто сирийская река Оронт впадает прямо в Тибр, неся за собой губительный для города потоп: чужие нравы, странные культы и соблазнительных женщин, от которых у римлян кружится голова. Мало того что местные впускают греков к себе, возмущался он, так они и сами становятся греками, перенимая все, что напоминает греческие обычаи. В этом процессе терялись древнеримские традиции.
Эта жалоба была вовсе не новой. Еще за 200 лет до Ювенала политик Марк Порций Катон предупреждал об опасностях, которые, по его убеждению, несла греческая культура. Молодежь, считал он, нужно держать подальше от греческой литературы и философии. Пусть учатся добродетелям, которые сделали Рим великим: простоте быта, тяжелому труду и военной дисциплине. Только так Римская держава сможет выстоять в долгой перспективе.
Катона высмеивали: старик, который с трудом мирился со всем новым и не понимал "духа времени". Но что это был за дух времени? Чуть более чем за 100 лет Рим из городского государства превратился в главную силу западного Средиземноморья. Однако история на этом не закончилась: завоевания продолжались. После разгрома Карфагена влияние Рима охватило все Средиземноморье. Позже императоры укрепили власть. Республика стала империей, которая просуществовала столетия.
Это объяснялось не только военной мощью, но прежде всего тем, как Рим обращался с покоренными народами: не как с вассалами, а как с союзниками. Это был не закрытый клуб, это было общество, готовое принимать иностранцев — при условии, что они соблюдают правила: преданность власти, уплата налогов, подчинение военной диктатуре. Местные элиты на завоеванных территориях включали жителей в управление и наделяли римским гражданством — так же, как и солдат, отслуживших положенный срок в римских частях. Откуда человек родом, на каком языке говорит и каким богам поклоняется, значения не имело. В 212 году император Каракалла даровал римское гражданство всем свободным жителям империи.
Империя, состоящая из чужаков
Не это ли в итоге погубило Римскую империю — готовность принимать чужаков как равноправных? Кроме древнего Катона, в античности едва ли кому-то пришла бы в голову такая мысль. Разумеется, люди замечали признаки распада, а начиная со II или III века н. э. — все чаще. Это объясняли упадком нравов, верой в то, что история движется по кругу и любое государство однажды обречено пасть. Или же обвиняли христиан.
Лишь в Новое время появилась идея о том, что усиление иностранного влияния на империю привело к участившимся набегам германцев, вандалов, готов и других племен, которые становилось все труднее отражать. В XIX веке ее впервые сформулировали, и вскоре она слилась с представлением о том, будто смешение "рас" и культур ослабило стойкость римлян. Римская империя, утверждал историк Отто Зеек, рухнула из-за "истребления лучших" — так он резюмировал этот тезис.
Эта теория, во-первых, игнорирует то, что Римская империя никогда не была нацией с единой культурой, языком или традицией. И уж тем более — этнически однородной общностью. Оски, умбры, сабины, этруски, вольски, самниты: Рим с самого начала складывался через подчинение "иностранных" племен. Позднее к ним добавились галлы, греки, фригийцы, галаты, египтяне и многие другие. Принцип оставался прежним: их интегрировали в государство. Со II века императоры тоже все чаще происходили из провинции. Так продолжалось несколько столетий.
Распад империи в V веке был в первую очередь обусловлен экономическими и финансовыми проблемами. Военные трудности, политическая нестабильность и усиливающееся давление на границах империи, которому армия уже не могла противостоять, также сыграли свою роль. Маловероятно, что решающим фактором стало засилье чужаков внутри самой империи: Римская империя почти тысячу лет состояла из иностранцев. А если учитывать Восточную Римскую империю, то еще значительно дольше.
Теория с взрывным эффектом
Мысль о том, что Рим задохнулся от собственной открытости к чужакам, выглядит не совсем правдоподобной. Однако до сих пор остается политически взрывоопасной. В конце 2015 года историк Александр Демандт написал эссе, в котором утверждал, что гибель Рима связана с "притоком приезжих" в позднеантичное общество. По его мнению, даже Рим мог принимать мигрантов лишь в ограниченном количестве: наплыв готов в конце IV века превысил интеграционные возможности империи — начались перебои со снабжением, беспорядки, гражданская война. А затем, как считал Демандт, иностранцы и вовсе взяли власть в свои руки.
Текст предназначался для публикации в журнале "Die politische Meinung", который издает Фонд имени Конрада Аденауэра*. Однако редакция издания отказалась от материала: в текущей политической ситуации его могли неверно истолковать. Тогда сотни тысяч сирийцев бежали в Европу, а несколькими месяцами ранее канцлер Ангела Меркель заявила: "Мы справимся!" Близкий к ХДС фонд Аденауэра хотел избежать всего, что могло бы быть воспринято как возражение, даже если речь шла, казалось бы, всего лишь о безобидной гипотезе относительно конца Римской империи.
Комментарии читателей NZZ:
Stephan von Schreitter
Рост населения — не угроза, а признак привлекательности общества. Меня куда больше тревожит отток людей. Благосостояние нельзя сохранить, возводя стены. И вообще: сохранение благосостояния — не самоцель. Важнее жить в мире с соседями на местном, региональном и более широком уровне, даже если ради этого придется делиться достатком.
Разрешать иммиграцию только состоятельным — значит поощрять упадок. Люди с меньшими доходами не разлагают общество. напротив, они чаще проявляют честность и трудолюбие, которые особенно важны для устойчивого развития любой страны.
Джон Ф. Кеннеди на своей инаугурации сказал: "Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя. Спрашивай, что ты можешь сделать для своей страны".
Mark Baumgarten
Рим "погиб" вовсе не обязательно в V веке. Это всего лишь тезис, который в XVIII веке выдвинул Эдвард Гиббон. На деле некоторые провинции просто перестали перечислять пошлины в центр и начали тратить их самостоятельно, например, на небольшой собственный отряд наемников. При этом формально центр в Константинополе никогда не отказывался от провинций и не отрекался от них.
И не стоит говорить о "Византии": это, на мой взгляд, нелепая выдумка. Точно так же неверно утверждать, будто Рим пал в 1453 году, когда Мехмед завоевал Константинополь. Османы всегда считали себя законными наследниками престола и носили титул римского императора, став самой долговечной династией. Последний османский император отказался от "римской империи" лишь в 1922 году.
* В России признан нежелательной организацией.
