Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Вашингтон рассчитывал на быстрый успех в Иране, но реальность оказалась иной, пишет NYT. Запасы боеприпасов находятся на критически низком уровне, а в Пентагоне нет единства по дальнейшим шагам. Конфликт стремительно разрастается, и его исход все меньше зависит от Белого дома.
Дэвид Френч (David French)
Единственное, что может быть хуже, чем развязывание Дональдом Трампом неконституционной войны, — это когда он теряет над ней управление.
В среду телекомпания NBC News сообщила, что Трамп "сорвался" на членов команды по нацбезопасности из-за войны с Ираном. Как сообщается, его советники не могут прийти к единому мнению о дальнейшем курсе. Но разве это возможно? Любой путь к победе сопряжен с риском опасной эскалации, а продолжение нынешнего курса грозит стратегическим поражением.
Это всегда было наиболее вероятным исходом. Президент решил вступить в противостояние с гораздо более мощной страной, чем, скажем, Ирак при Саддаме Хусейне в 2003 году, используя при этом значительно меньше силы, чем для свержения иракского правительства.
Чего же он ожидал?
Ах да, он полагал, что сможет свергнуть жестокий, глубоко укоренившийся авторитарный режим несколькими точечными авиаударами и воображаемым народным восстанием. По его же неоднократным заверениям, он ожидал повторения венесуэльского сценария, и когда венесуэльская стратегия провалилась (если это вообще можно так назвать), реального плана Б не было — оставалось лишь продолжать бомбардировки и надеяться на капитуляцию Ирана.
И вот, мы планируем снова. Или нет.
В пятницу Трамп объявил о новой серии авиаударов. И в чем заключалась его логика? "Знаете, в какой-то момент, — заявил Трамп, — они скажут: „Мы просто больше не можем этого выносить“".
В субботу он передумал. "Иран и другие страны Ближнего Востока попросили нас воздержаться от атак", — написал Трамп в Truth Social. "Я согласился — ради будущего блага МИРА и, аналогично, выживания успешного и процветающего Ирана — отменить атаку, при условии возможности быстро заключить СДЕЛКУ".
Однако сегодняшняя проблема выходит далеко за рамки каких-либо сделок. Америка так долго наслаждалась могуществом, что мы привыкли контролировать ход событий. Мы начинаем войны, когда хотим, и — что важнее всего — верим, что можем закончить их, когда хотим.
Когда я служил в Ираке, какой бы ужасной ни была та война, мы знали, что она остается в определенных рамках. Мы воевали с противником, который имел минимальные возможности нанести урон американцам за пределами Ирака. То же самое было справедливо и в Афганистане после того, как мы и наши союзники уничтожили оплоты "Аль-Каиды"*.
В обоих конфликтах боевые действия были жестокими, и мы можем и должны обсуждать разумность обеих войн. Однако наши великие державы-соперники в основном оставались в стороне.
Безопасной войны не существует — любой конфликт может выйти из-под контроля, — однако сочетание американской мощи, слабости противника и сдержанности России и Китая гарантировало американцам спокойный сон и осознание того, что шансы катастрофической эскалации крайне незначительны.
Теперь все не так. Планета движется к мировой войне, и ход событий не контролирует никто — включая президента Соединенных Штатов.
Рассмотрим происходящее. Иран не только продолжает эффективно наносить удары по американским базам, но и неустанно атакует партнеров США по всему региону. Наносится колоссальный ущерб объектам нефтегазовой инфраструктуры и — в сочетании с контролем Ирана над Ормузским проливом —мировая экономика находится под серьезной угрозой.
Хуситы вступили в конфликт, распространив боевые действия на Красное море, и теперь Саудовская Аравия, по имеющимся данным, планирует широкомасштабное наступление на территорию хуситов, включая возможное применение наземных сил для попытки прорыва установленной хуситами морской блокады.
Украина нанесла удар по иранскому судну в Каспийском море — огромном водном бассейне, граничащем с Россией и Ираном. Украинская сторона мотивировала это тем, что оно перевозило вооружение между двумя странами.
Россия и Китай, по имеющимся данным, оказывают помощь иранским ВС, предоставляя спутниковые изображения и другие виды поддержки, которые повышают эффективность атак ракетами и дронами. По сообщениям агентства Reuters, Китай направляет Ирану сотни зенитных ракет.
И все это на фоне двух мрачных военных реалий для Соединенных Штатов. Во-первых, Иран продемонстрировал, что американские самолеты и военные базы более уязвимы для атак, чем предполагалось. Такой уровень разрушений американских объектов был бы немыслим в годы моей службы в Ираке.
У "Аль-Каиды"* не было возможностей для ударов ракетами дальнего действия, и даже Саддам Хусейн на пике могущества до операции "Буря в пустыне" не мог наносить удары по региону столь же эффективно, как Иран с начала войны.
Тегеран понес тяжелые потери, включая значительную часть высшего руководства. Однако ключевое отличие от США в том, что иранский режим просто не придает такого же значения потерям в живой силе и технике, как мы.
Штаты и Израиль неоднократно наносили удары по руководству джихадистских организаций, однако эти действия имели незначительный долгосрочный эффект. Иран снова и снова демонстрирует готовность жертвовать жизнями ради сохранения власти или получения стратегического преимущества. Более того, режим, судя по всему, получает удовлетворение от уничтожения тех невероятно храбрых граждан, которые все же решаются подняться на протесты.
Во-вторых, наши запасы перехватчиков, таких как системы Patriot, и других современных боеприпасов истощаются. Хотя я не хочу, чтобы хоть один беспилотник или ракета прорвали нашу оборону и нанесли удар по американским или союзным целям, я также понимаю, что даже успешный перехват может обернуться мини-поражением.
Если используешь оружие стоимостью четыре миллиона долларов, производство которого сопряжено с трудностями, для уничтожения беспилотника стоимостью 35 тысяч долларов, который легко выпускать в промышленных масштабах, то ослабление обороны — лишь вопрос времени, и небо отроется для атак противника.
Администрация Трампа шлет два противоречивых сигнала: во-первых, что в американском арсенале нет недостатка в ракетах, и, во-вторых, что вина за нехватку лежит на Джо Байдене (поскольку он помогал вооружать Украину и наносил удары по хуситам).
Судя по поведению администрации, она действует так, как будто запасы боеприпасов находятся на критически низком уровне. Мы участвуем в прерывистом конфликте (в пятницу — да, в субботу — нет), который полон необычных пауз.
Соберем все воедино: первоначальная американская стратегия провалилась, война с Ираном поглощает весь регион, Иран и Украина рискуют вступить в прямую конфронтацию, имеются свидетельства того, что Россия и Китай наращивают военное присутствие, запасы американских боеприпасов истощаются, Трамп пребывает в ярости.
Я часто задавался вопросом, каково это было — жить летом 1914 года, не говоря уже о 1938 и 1939 гг. В какой момент люди начали осознавать, что мир находится на грани катастрофы? Заговорить слишком рано или слишком часто — и ты выглядишь нелепо, как персонаж, предвещающий конец света. Заговорить слишком поздно — и будешь жить с горьким сожалением (если выживешь).
Я не пытаюсь ничего предсказывать и сохраняю надежду на деэскалацию. В американском правительстве (есть ли у них доступ к Трампу — отдельный вопрос) и в правительствах союзников по всему миру все еще остались серьезные, ответственные люди.
Однако анализировать текущие события и тенденции мы можем, и сейчас все импульсы направлены в сторону нарастающей эскалации. И нам совершенно не за чем следовать совету Трампа — "просто сидеть сложа руки и расслабиться" и верить, что "все в конце концов уладится само собой".
Я не верю в неизбежность мировой войны — и не считаю ее вероятной. Но она возможнее, чем когда-либо после окончания холодной войны. А во главе американского правительства стоят худшие правители в новейшей истории Соединенных Штатов.
Конгресс, единственная ветвь власти, наделенная полномочиями вмешиваться, лежит ниц перед президентом. Угрозы поражения на праймериз достаточно, чтобы полностью лишить смелости любого типичного конгрессмена-республиканца.
Часто говорят, что рядовой американский избиратель не проявляет особого интереса к внешней политике. В общем и целом, это справедливо — пока не наступает катастрофа. Но когда она наступает, внешняя политика перестает быть просто одним из вопросов и становится единственным, что действительно имеет значение.
Наше будущее может отчасти зависеть от готовности американских избирателей вернуть конгрессу мужество. Но для этого нам необходимо сделать то, что демократиям редко удавалось успешно, если вообще удавалось, а именно увидеть надвигающуюся катастрофу и действовать решительно до того, как ужасная война поглотит мир.
* Террористическая организация, запрещенная в России
