Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Cуверенитет небольших стран зависит от способности диверсифицировать каналы влияния, пишет Toyo Keizai. Малые государства вынуждены балансировать между сверхдержавами, выстраивая линии безопасности, энергетики, логистики и информации.
Ёко Хиросэ (廣瀬 陽子)
Президент Соединенных Штатов Дональд Трамп снова заговорил о притязаниях на Гренландию, едва вступив в должность. Почему крупные страны обратили свое внимание на Арктику? Как небольшим государствам, которые окружены сверхдержавами, сохранить свой суверенитет и выжить?
Профессор Ёко Хиросэ изучает "буферные государства" на протяжении двадцати лет, в первую очередь уделяя внимание бывшим советским странам. Как же должна выглядеть стратегия диверсификации, которая обеспечит маленьким странам безопасное существование?
Почему Трамп заговорил о покупке Гренландии?
Сразу же после инаугурации в 2025 году Дональд Трамп начал поговаривать о своем желании присоединить Гренландию к американской территории.
Гренландия — автономная территория Датского королевства. Она не является независимым государством, но в геополитическом плане ее вес куда больше.
Морские льды Арктики тают из-за глобального потепления. Это может перевернуть весь мир с ног на голову. И тут вырисовываются два перспективных направления коммерческой деятельности.
Первое направление обусловлено наличием ресурсов. Арктику называют главным ресурсным фронтиром мира. И это неспроста. Здесь изобилуют различные полезные ископаемые, включая редкие металлы.
Еще одним важным аспектом является практическая значимость арктического морского пути. Он намного короче прочих маршрутов, что заметно снижает затраты на логистику и обеспечивает относительную безопасность. Именно поэтому Россия и Китай уделяют особое внимание развитию и международной поддержке Арктики.
Кроме того, стало очевидным оборонное значение арктического региона. Арктика находится в непосредственной близости от Соединенных Штатов и России, а Гренландия расположена на Фареро-Исландском рубеже, который является ключевым маршрутом к Атлантическому океану и славится высокой напряженностью.
Совокупность всех выше озвученных факторов делает Гренландию чрезвычайно привлекательным клочком земли в глазах Дональда Трампа. Он заявляет, что Соединенные Штаты намерены установить здесь свой контроль и объясняет это нуждой в редкоземельных элементах, без которых Америка не сможет противодействовать Китаю, а также ссылается на риски, исходящие от России и Поднебесной.
Здесь вопрос не только во владении ресурсами или военных тенденциях. Дело еще и в принадлежности линий связи. Различные важные линии — Арктический морской путь, сеть поставок редких минералов, сети военного наблюдения и кабели передачи данных — пересекаются за Полярным кругом. Точки пересечения этих линий становятся своего рода "буферными зонами".
Гренландия переживает непростые времена — в небольшую страну идет приток огромных инвестиций, что порождает проблемы управления. Другой вопрос заключается в том, как обеспечить автономию в условиях нахождения под зонтиком безопасности США с одной стороны, и европейской институциональной сферы — с другой.
Речь идет даже не о размерах страны, а скорее о ситуации, когда пересечение коммуникационных линий подрывает ее суверенитет. Складывается нечто сродни той же проблеме, с которой столкнулись бывшие советские республики — типичные "буферные государства".
Защита суверенитета не сводится к уничтожению врага. Для стран с ограниченным доступом к маршрутам и средствам связи расширение коммуникационных линий и поддержание контроля над ними имеют решающее значение для сохранения автономности.
Тактика России по ограничению влияния соседних стран
Постсоветские республики находятся в непростых взаимоотношениях с великой державой — Россией, наследницей СССР. Москва использует несколько мощных инструментов для сохранения своего влияния на бывшие советские государства и соседние страны.
Первым инструментом являются двусторонние соглашения, сосредоточенные вокруг Содружества Независимых Государств (СНГ). Россия предоставляет странам, испытывающим финансовые трудности, субсидии, компенсирует долги и выделяет льготные тарифы. Это фактически ставит постсоветские государства в экономическую зависимость от сверхдержавы. В этих странах размещаются российские миротворческие контингенты, что позволяет контролировать ключевые точки безопасности.
Следующим важным инструментом являются энергоресурсы. Дружественным странам Россия предоставляет их по низким ценам, с недружественных государств берет полную стоимость, порой и вовсе прекращая поставки.
Если страна неспособна погасить свои долги, ее критически важная инфраструктура переходит в руки донора. Подобную тактику называют "долговой ловушкой". Ей успешно пользуется Китай. Атомные электростанции, принадлежащие российской государственной компании "Росатом", уже введенные в эксплуатацию, представляют собой двойное средство энергетического контроля, позволяющее России оказывать долгосрочное влияние на другие страны, в том числе через доступ к инженерам, энергоресурсам и переработке отработавшего ядерного топлива.
Кроме того, Россия также активно использует мягкую силу в форме информации и культуры. В русскоязычных регионах и районах с большой прослойкой русскоговорящего населения работают русскоязычные СМИ — и зачастую их роль крайне велика.
Последний, и, пожалуй, не менее значимый инструмент — паспортизация. Россия упрощает требования к предоставлению иностранцам гражданства и запускает стратегию массового распространения российских паспортов в других странах, особенно в регионах, фактически обладающих независимостью.
Три эти составляющих — безопасность, в том числе военная, энергетика и паспортный статус — играют решающую роль. В сочетании с дипломатическими и экономическими мерами эти факторы создают синергетический эффект, который делает операции по упрочению влияния России эффективными.
Цена независимости стремительно растет — какие четыре варианта выбора есть у небольших государств?
В 2014 году состоялся Крымский референдум, который многое изменил в глобальной обстановке. В некоторых постсоветских республиках, доселе поддерживавшие отношения в своего рода "серой зоне" были реализованы стратегии неоднозначного характера.
Выбор, который делает каждая страна, во многом зависит от пяти критериев обстановки, в которой она находится.
Первый критерий — "уязвимость", обусловленная неспособностью обеспечить собственную безопасность.
Второй критерий — "степень самодостаточности и зависимости" от энергетики и торговли.
Третий критерий — "наличие или отсутствие конфликтов и войн", ослабляющих страну и делающих ее уязвимой.
Четвертый критерий — доля этнически русского населения.
Пятый критерий — "политический вектор", демонстрирующий твердую решимость придерживаться прозападной позиции.
Исходя из этих условий и обстоятельств, политические решения бывших советских республик можно условно разделить на четыре типа.
Тип 1 — "отчуждение. По этому пути, например, пошла Прибалтика, решившая отвернуться от России и укреплять отношения с западными странами.
Тип 2 — "баланс". Этот путь выбрал Казахстан и некоторые другие страны. Они находятся в сфере влияния России, но также ориентируются на Запад и стремятся к реалистичной диверсификации.
Тип 3 — "зависимость". Это страны, подобные Беларуси, которые остались под контролем России и не испытывают от этого никаких неудобств.
Тип 4 — "нейтралитет". Такую позицию выбрал, например, Туркменистан — он близок к стабильному нейтралитету.
Постсоветские республики после развала СССР оказались в непростых условиях. Для устойчивого функционирования им приходится пытаться "усидеть на двух стульях сразу".
Подобная диверсификация означает не просто сбалансированную или равноудаленную дипломатию. Страны, оказавшиеся между великими державами, неизбежно будут от них зависеть — вопрос лишь, в какой степени.
Вот почему ключевое значение имеет не "отход" от зависимости, а ее "проектирование и управление". Диверсификация нацелена на достижение устойчивости и преодоления любых кризисов режимов, институтов, рынков, альянсов и обществ.
Давайте определим пути, по которым страна взаимодействует с внешним миром или подвергается его влиянию, термином "линии". Если государство будет полагаться лишь на одну такую линию, другая сторона сможет ее попросту ограничить. А вот если линий будет несколько, даже при повреждении одной из них, можно будет переключиться на другую, выигрывая время и минимизируя потери.
Таких линий может быть минимум пять.
Первая — "линия безопасности", то есть альянсы, военные базы и оборонная промышленность.
Вторая — "линия энергетики", а именно цепочки газоснабжения и развертывание атомных электростанций.
Третья — "линия логистики и транспорта", проще говоря, порты, железные дороги и коридоры снабжения.
Четвертая — "линия финансов и расчетов", включая валютные сети, сети денежных переводов и противодействие санкциям.
Пятая — "информационная и социальная линия", которая подразумевает под собой языковые пространства, средства массовой информации и избирательную инфраструктуру.
Россия пользуется сразу несколькими путями для упрочения своего влияния. Чтобы диверсифицировать интересы, следует придерживаться нескольких принципов.
Во-первых, избегать концентрации на какой-то одной линии. Это помешает внешнему субъекту получить контроль над слабыми местами страны.
Во-вторых, сократить затраты на переходный период путем создания систем и стандартов мирного времени.
В-третьих, поддерживать прозрачность, чтобы предотвратить коррупцию и национальную эксплуатацию, которая неизбежно начнется после притока в страну крупных инвестиций.
В-четвертых, следует тщательно выстраивать альянсы и донести до союзников свои намерения увеличить количество "линий" в стратегических интересах государства.
Концепция суверенитета Японии — проблема только нашей страны
Защита суверенитета не сводится к устранению врага. Суверенитет — это одновременно и идеал, и способность управлять собственной структурой "линий". Если у страны не будет соответствующего плана действий — она постепенно лишится возможностей выбора.
Проблемы, связанные с диверсификацией коммуникационных линий, отнюдь не ограничиваются бывшим Советским Союзом. Все субъекты, находящиеся на пересечении подобных линий, окажутся своего рода "буфером". И Япония здесь не исключение. Экономическая безопасность страны Восходящего солнца, включая поставки энергоресурсов, критически важные полезные ископаемые, морские пути, одновременные контрмеры против Китая, России и Северной Кореи, а также защита информационного пространства, тесно переплетается с глобальной реструктуризацией коммуникационных линий.
Речь идет не о том, чтобы "избавиться от зависимости" либо принять ее. Обязательно нужно иметь в виду — подобная зависимость не всегда плоха. Разрыв устоявшихся связей влечет за собой новые риски и издержки и, следовательно, не обязательно отвечает национальным интересам страны. Зависимость неизбежна — но ее модель можно выбрать.
Пример постсоветских государств, граничащих с Россией, крайне полезен. Какую концепцию избрало то или иное государство? Как сейчас живется этой стране? Увеличили ли они количество своих "линий", сумели ли взять их под контроль?
Пора отходить от дихотомии "Ты либо с Западом, либо с Россией". Следует тщательно изучить стратегии выживания каждой страны с точки зрения "выстраивания планов по утверждению суверенитета". Это позволит понять, как можно в реальности выстроить такую структуру "линий", которая устоит в будущих кризисах.
