Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Франция живет не по средствам уже более 30 лет, и сейчас пришло время платить по счетам, пишет Politico. Государственный долг страны вырос настолько, что иностранные инвесторы стали избавляться от французских ценных бумаг. Если ее экономика рухнет, она утянет за собой всю Европу.
Йоханна Треэк (Johanna Treeck)
Как скоро Париж и другие столицы должны ждать спасения от ЕЦБ?
Стоимость займов для Франции растет как на дрожжах: инвесторы по всему миру начали осознавать риск полномасштабного долгового кризиса во второй по величине экономике Европы.
Более того, напряженность на финансовых рынках уже понемногу выплескивается за пределы Франции и сеет тревогу, что политический тупик в стране может обернуться более масштабной региональной проблемой.
Все чаще на ум приходит долговой кризис, 15 лет назад угрожавший самому существованию единой европейской валюты. Может ли ситуация вскоре повториться?
Что ж, читайте дальше. Хотя можно просто закрыть эту статью и сделать вид, что ничего не происходит... Но ведь, послушайте, ровно это мы и сделали в прошлый раз — и вот к чему это привело...
Почему так происходит?
Франция вот уже более трех десятилетий безуспешно пытается свести бюджет без дефицита.
Более того, начиная с 2019 года стране не удается удерживать бюджетный дефицит в пределах установленного ЕС лимита — главным образом из-за стремительного роста расходов на пенсионную систему, а также на перевооружение и переход к более экологически чистым источникам энергии. Долговое бремя Франции уже настолько велико и продолжает расти настолько быстро, что многие начали бить тревогу: страна может оказаться не в состоянии погасить весь свой долг.
Что же произойдет, если положение Франции продолжит ухудшаться? Грозит ли Европе очередной кризис, угрожающий самому существованию еврозоны? Ринется ли Европейский центральный банк на помощь по принципу "чего бы это ни стоило"? И хватит ли даже этого?
Насколько все плохо?
Финансовый и политический тупик Парижа беспокоит инвесторов все серьезнее.
Много лет они считали, что Германия и Франция примерно сопоставимы с точки зрения кредитного риска: надбавка, которую они требовали за владение десятилетними французскими облигациями по сравнению с аналогичными немецкими, измерялась сотыми долями процента. Но после пандемии, а особенно после провального решения Эммануэля Макрона провести досрочные выборы два года назад, разрыв начал расти — сначала постепенно, а потом вдруг (отсылка к крылатой фразе из романа Эрнеста Хемингуэя "И восходит солнце": — Как ты обанкротился? — Двояко, — сказал Майк. — Сначала постепенно, а потом вдруг, — прим. ИноСМИ).
Если в середине сентября он составлял 0,55%, то к утру понедельника достиг целых 1,45% — рекордной отметки со времен долгового кризиса 2012 года. В абсолютном выражении доходность десятилетних французских облигаций приблизилась к 5% — это, в свою очередь, максимальный уровень с 2008 года.
Опасения насколько велики, что управляющий Банком Франции Эммануэль Мулен предупредил: необходимо сделать "все возможное", чтобы предотвратить долговой кризис накануне президентских выборов 2027 года.
Так значит, трудности уже перекинулись на остальную Европу?
Да, этот процесс уже начинается.
В последние недели Франция была заметным исключением на общеевропейском фоне, однако разрыв доходности государственных облигаций — надбавка за риск, которой требуют инвесторы в зависимости от условий конкретной страны — начал расти и для Италии, Бельгии и Греции. Появились и признаки того, что из-за этого рынки охладели к Европе в целом: в понедельник единая валюта опустилась до минимума за 17 месяцев по отношению к доллару.
Выходит, мы уже в кризисе?
Рынки уже поколебались, однако надбавка за риск пока еще ниже уровня, который обычно ассоциируется с кризисом.
Загвоздка в том, что облигации — а они движутся обратно пропорционально доходности — могут быстро подешеветь, когда инвесторы возьмутся пересматривать оценку рисков. Ускорить распродажу может и сама структура французского долга. В отличие от Италии, где основная часть государственного долга сосредоточена внутри страны, более половины французского долга принадлежит иностранным инвесторам, которые торопятся на выход, как только запахнет жареным.
Крупнейшая японская управляющая компания Sumitomo Mitsui DS Asset Management сообщила в выходные, что полностью избавилась от французского долга. Если распродажи ускорятся — или, что еще хуже, приобретут вынужденный характер — возрастает и риск, что кризис охватит и другие страны еврозоны.
Кого звать? Спасателей от долгового кризиса!
Увеличение разрыва между доходностями государственных облигаций разных стран (на бирже говорят: "спрэда") вызвало вопросы о том, сможет ли Европейский центральный банк остановить дальнейшее ухудшение ситуации — и как.
Так называемый Инструмент защиты трансмиссионного механизма ЕЦБ (TPI) позволяет банку скупать государственные облигации на вторичном рынке, чтобы противостоять "необоснованной" и "беспорядочной" динамике на финансовых рынках, — но лишь при определенных условиях. Чтобы его задействовать, ЕЦБ должен удостовериться, что та или иная страна проводит оправданную и устойчивую бюджетную и экономическую политику.
От Франции же потребуется резкая коррекция курса, и провернуть ее в преддверии выборов 2027 года будет крайне трудно.
"Скорее всего, помощь потребует реальных стабилизирующих мер — будь то за счет бюджетной дисциплины, реформ или обоих сразу. Заручиться такой поддержкой будет политически непросто", — заявил главный экономист Allianz Global Investors Кристиан Шульц.
Ради святого евро, прекратите!
ЕЦБ теоретически может вмешаться и за счет собственных средств. В течение последних нескольких лет он списывал облигации, купленные в эпоху так называемого "количественного смягчения" (или накачивания деньгами), по мере срока их погашения. Это вынудило правительства рефинансировать долги, когда подходит срок их погашения на рынках. Это, в свою очередь, увеличивает чистое предложение облигаций на рынке и усугубляет повышающее давление на доходность.
Глава глобального отдела макроэкономических исследований ING Карстен Бжески считает, что ЕЦБ мог бы "временно приостановить количественное ужесточение и гибко реинвестировать погашаемые облигации из собственного портфеля", выслав рынкам облигаций успокоительный сигнал.
Такую возможность предложил в понедельник в своей авторской колонке Лоренцо Бини Смаги, бывший член правления ЕЦБ от Италии. На нее же рассчитывает Жан-Люк Меланшон, ставленник французских ультралевых сил на предстоящих президентских выборах, призывая заморозить часть государственного долга на балансе ЕЦБ — буквально "положить его в морозильник".
А что с процентными ставками?
Если проблемы перекинутся на весь регион, ЕЦБ может задействовать и другой мощный, хотя и довольно грубый инструмент, чтобы сдержать стоимость займов, — процентные ставки, считают аналитики.
"Вмешательство ЕЦБ пока еще выглядит отдаленной перспективой, однако первым шагом может стать попытка развеять тревогу рынка насчет дальнейшего повышения ставок", — написали аналитики Mitsubishi UFJ Financial Group в недавнем обзоре.
Рынки уже поумерили ожидания дальнейшего ужесточения денежной политики, однако председатель ЕЦБ Кристин Лагард на своей последней пресс-конференции не стала исключать дальнейшего повышения ставок. При этом инфляция в еврозоне в сентябре достигла трехлетнего максимума в 3,8%, поэтому возможности Франкфурта для смягчения политики ограничены.
Как выглядит кошмарный сценарий?
Как недавно написал в своем блоге на Substack старший научный сотрудник Брукингского института Робин Брукс, ЕЦБ не может бросаться на выручку каждой стране, попавшей в беду.
"Нужно некоторое время на раздумья — как у дебютантки на балу, которая поначалу дает понять, что ее не так-то просто завоевать, — написал он. — Именно такой период мы сейчас и переживаем".
Но, добавил Брукс, если поддержка Франции окажется единственным способом сохранить евро, ЕЦБ непременно на это пойдет — даже если такая мера "до смерти напугает Германию и Северную Европу".
11
Без колоний ни Франции, ни Евросоюзу не выжить. А колоний и рабов им больше не видать как своих ушей - мир изменился.
Обсудить
