Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Турция стремится обрести стратегическую автономию и позиционировать себя как "третий полюс" силы, заявил эксперт по безопасности Зенонас Тзиаррас в беседе с BZ. По его мнению, для достижения этой цели Анкара использует свое географическое положение и наращивает военный потенциал.
Йонас Прин (Jonas Prien)
Станет ли Анкара "третьим полюсом" мировой политики? Эксперт по безопасности Зенонас Тзиаррас отмечает отчетливую тенденцию. Интервью.
Международный порядок переживает период коренных перемен. Господство Запада, долгое время определявшее его облик, ставится под сомнение: на мировую арену выходят новые центры силы, обостряется геополитическое соперничество, усиливается борьба за политическое и экономическое влияние. В этих условиях Турция занимает особое положение. Она входит в НАТО и тесно связана с Европой экономически, однако проводит все более самостоятельную внешнюю политику и стремится расширить пространство для маневра между различными центрами силы. Именно этой теме посвящена книга Зенонаса Тзиарраса и Никоса Мудуроса "Турция как третий полюс в международном порядке".
Авторы доказывают, что Турцию невозможно просто вписать в привычные политологические категории — такие как "союзник Запада", "средняя держава" или "колеблющееся государство". В беседе с соавтором книги Зенонасом Тзиаррасом речь идет о Турции как о "третьем полюсе", об эволюции турецкой внешней политики, а также о том, какую роль Анкара в действительности способна играть в складывающемся международном порядке.
Пекин, Вашингтон — а затем Стамбул?
BZ: Что делает Турцию державой "третьего полюса" в международной политике?
Зенонас Тзиаррас: Прежде всего хочу подчеркнуть: мы не утверждаем, что Турция уже стала самостоятельным "третьим полюсом" международного порядка. Ее притязания на эту роль вытекают из стремления добиться большей стратегической автономии и не отождествлять себя полностью ни с западным, ни с формирующимся евразийским полюсом.
Турция по-прежнему встроена в западные институты, прежде всего в НАТО. Вместе с тем она выстроила весомые отношения с Россией, Китаем и другими незападными игроками и следует собственной региональной и международной повестке.
Важно, что при Партии справедливости и развития (ПСР) это стремление подпитывается определенным идеологическим представлением: Турция видится ведущей державой с самобытной исторической и цивилизационной миссией — альтернативой уже существующим центрам силы.
Таким образом, понятие "третий полюс" охватывает две стороны: идеологическое и цивилизационное представление о месте Турции в международном порядке и все более самостоятельную внешнюю политику, с помощью которой Анкара пытается это представление воплотить.
— Выходит, нынешняя внешняя политика Турции — главным образом детище Эрдогана и ПСР?
— ПСР действительно играет решающую роль: именно эта партия выработала ту особую идеологическую интерпретацию и тот политический проект, в которых находят выражение нынешние амбиции Турции. Особенно наглядно это проявляется в сочетании исламизма, национализма, а в последнее время — и исламского евразийства.
Однако, как следует из нашего анализа, Турция, и в особенности ПСР, действует в определенных рамках. Эти рамки и ограничивают ее, и открывают новые возможности, на которые турецкому руководству приходится реагировать.
Узкое горлышко Босфора
— Играют ли особую роль другие факторы — например, география?
— Начну с того, что внутриполитическую составляющую нельзя сводить исключительно к Эрдогану или ПСР. Географическое положение Турции, османское наследие, затяжные конфликты идентичности, экономическая зависимость и исторически непростые отношения с Западом в совокупности формируют сложный политический ландшафт, который необходимо учитывать и осмыслять.
Вместе с тем ПСР сыграла значительную роль в преобразовании современной турецкой внешней политики — в первую очередь благодаря особой идеологической парадигме, которую она утвердила и закрепила внутри страны.
— Какие доводы говорят против того, чтобы считать Турцию "третьим полюсом"?
Самый весомый контраргумент состоит в том, что Турция не располагает материальным потенциалом подлинной глобальной державы-полюса и по-прежнему во многом зависит от существующих центров экономической, финансовой и военной мощи.
Ее экономика тесно связана с западными рынками и капиталом, а безопасность по-прежнему обеспечивается в рамках НАТО. При этом отношения с Россией строятся одновременно на сотрудничестве и соперничестве.
Таким образом, между амбициями Турции и ее реальными возможностями сохраняется устойчивый разрыв.
Именно поэтому мы не утверждаем, что Турция уже окончательно сложилась как третий полюс. Речь идет о том, что она стремится к такому статусу. И все же за последние 25 лет Турция заметно продвинулась к более самостоятельной роли мирового масштаба.
Региональная держава с амбициями
— Турция — действительно глобальный игрок или все-таки преимущественно региональный?
— Я бы сказал, что Турция — держава не глобальная, но и не сугубо региональная. Точнее, это межрегиональная держава со все более широким международным присутствием, стремящаяся к статусу великой державы.
Сильнее всего Турция влияет на международные процессы вблизи своих границ и в прилегающих регионах — прежде всего в Восточном Средиземноморье, на Балканах, на Ближнем Востоке, на Черном море, на Кавказе и в отдельных частях Евразии. Одновременно ее дипломатическая и экономическая деятельность, а также активность в сфере безопасности все шире охватывают Африку, Центральную Азию и другие регионы.
Роль Турции в конфликте на Украине особенно наглядно иллюстрирует это различие. Определять глобальный баланс сил Турция не в состоянии. Однако ее географическое положение, военный потенциал, а также отношения с Россией, незападными международными объединениями и Западом позволяют ей оказывать несоразмерно большое влияние на отдельные международные вопросы.
— Достаточно ли стратегической активности Турции, чтобы она стала самостоятельным полюсом международной политики?
— Пока нет — по крайней мере, если понимать под "полюсом" великую державу, способную самостоятельно выстраивать международную систему. Тем не менее поведение Турции все больше соответствует ее притязаниям на роль третьего полюса.
Например, она проводит военные операции за пределами своих границ, развивает собственный оборонный потенциал, поддерживает отношения с соперничающими между собой великими державами и стремится влиять на конфликты и дипломатические процессы — от Сирии и Украины до сектора Газа и Африки.
Значение имеет именно сочетание этих действий с открыто заявленным стремлением к стратегической автономии и международному статусу, основанным на особых идеологических и ценностных представлениях. Поэтому "третий полюс" правильнее всего понимать как складывающийся стратегический проект (с заметной идеалистической окраской), а не как уже состоявшуюся геополитическую реальность.
Держава НАТО: крупнейшая армия Европы
— Способна ли Турция как член НАТО действительно проводить самостоятельную внешнюю политику?
Членство в НАТО, безусловно, ограничивает возможность полной автономии. Однако автономию не следует отождествлять с абсолютной независимостью от любых союзов и любых внешних ограничений. Турция показала, что и внутри НАТО существует значительное пространство для маневра. Так, она приобрела российскую зенитную ракетную систему С-400 и сохранила тесные отношения с Москвой. Кроме того, Анкара проводила военные операции исходя из собственных приоритетов и нередко расходилась во мнениях с западными союзниками.
В то же время само членство в НАТО служит для Турции источником силы и международного влияния. Поэтому у Анкары мало причин просто взять и покинуть альянс.
Любопытно, что влиятельные круги в правящем блоке Эрдогана рассматривают членство в НАТО не столько как выражение обязательств или стратегической лояльности, сколько как способ, оставаясь внутри альянса, оградить Турцию от его возможного влияния.
В этом и заключается парадокс "третьего полюса": Турция добивается большей автономии от Запада, но одновременно извлекает стратегическую, экономическую и институциональную выгоду из своей принадлежности к нему.
