Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Политика ЕС в отношении России зашла в опасный тупик из-за так называемой "доктрины Каллас", пишет Steigan. Если Брюссель продолжит движение по этому пути, расхлебывать последствия ему никто не поможет, ведь США решили действовать совсем по-другому.
Дан-Вигго Бергтун (Dan-Viggo Bergtun)
Где именно они собрались воевать? В Норвегии? В Прибалтике? В Польше? Или европейские политические лидеры всерьез полагают, что Россию — крупнейшую по территории страну мира и одну из двух ведущих ядерных держав — можно победить и подчинить себе опосредованной войной, поставками оружия, неослабными санкциями и военными угрозами?
Все эти вопросы заслуживают более внимательного рассмотрения в европейской дискуссии о безопасности. Однако генеральный секретарь НАТО Марк Рютте требует дальнейшего укрепления военного альянса, а верховный дипломат ЕС Кая Каллас продолжает насаждать бескомпромиссную санкционную политику.
Я бы назвал этот подход "доктриной Каллас". Это политический курс, при котором экономическое давление, перевооружение и все новые и новые ограничения стоят во главе угла, а дипломатические решения, наоборот, отходят на второй план.
12 октября 2026 года ЕС принял решение о масштабном расширении санкций против России. Санкционные списки пополнились аж 1 569 новыми позициями: 826 компаниями и 743 чиновниками на руководящих должностях. Это крупнейшее единовременное расширение санкционных списков Евросоюза за всю историю. Общий список приближается к 4600 позициям.
Это отнюдь не скромные корректировки. Это масштабное вмешательство в экономические связи, торговлю и международное сотрудничество.
ЕС объясняет эти меры необходимостью ослабить российскую военную промышленность. Более половины новых позиций связаны с производственными цепочками, обеспечивающими выпуск баллистических ракет. Это весьма конкретное обоснование, однако это не освобождает Евросоюз от обязанности объяснить, каким образом санкции приведут к политическому урегулированию.
Сколько еще санкций потребуется? И как долго будет продолжаться этот курс, если боевые действия так и не закончатся?
Тревожно и то, как принимаются подобные решения. Предложения зреют в недрах внешнеполитических структур ЕС, затем их рассматривают и одобряют дипломаты, после чего Совет ЕС принимает окончательное решение. Формально процедура соблюдена, однако основная часть переговоров протекает за закрытыми дверями.
Где же открытое демократическое обсуждение такой политики и ее последствий?
Кая Каллас — эстонка, и ее взгляды на Россию во многом сформированы личным опытом и исторической памятью ее родины. Это понятно. Но внешняя политика Европы не может зиждиться на исторических обидах.
Бескомпромиссная позиция Каллас заставляет задуматься: не затмило ли политическое противостояние с Россией работу над будущим мирным урегулированием? Будет крайне опасно, если политика, от которой зависит безопасность сотен миллионов европейцев, будет зависеть от стремления конкретного чиновника поквитаться за прошлое.
Внутри руководства ЕС поговаривают, что Каллас искусно обходит правила Евросоюза. Говорят, она даже не скрывает, что руководствуется личными мотивами и стремлением свести счеты с Россией, — и пользуется при этом определенной поддержкой. Поэтому вполне правомочно критиковать политический курс, который она олицетворяет, и требовать прозрачности при принятии решений.
Между тем в Вашингтоне происходят поистине примечательные события.
Дональд Трамп допустил временное смягчение американских ограничений на экспорт российского дизеля. Он также пытался договориться о прекращении ударов по энергетической инфраструктуре между Россией и Украиной.
Это отнюдь не означает, что США поддерживают спецоперацию Москвы и ее методы. Однако происходящее доказывает, что экономические послабления и прямые контакты по-прежнему могут служить на благо дипломатии.
Но если Вашингтон предпринимает шаги навстречу, то Брюссель лишь вводит новые санкции — причем невиданных прежде масштабов.
Что это, единая стратегия Запада — или же мы наблюдаем, как между США и ЕС поползла политическая трещина? И какое место в этой ситуации занимает Норвегия?
В 2024 году генеральный секретарь Йенс Столтенберг оставил НАТО в процессе масштабного перевооружения и острой конфронтации с Россией. Его преемник Марк Рютте продолжил этот курс, потребовав еще бóльших военных расходов.
Рютте призывает европейцев развивать "военный менталитет". Он заговорил о необходимости укрепить НАТО и сделать ее более смертоносной. 30 сентября 2026 года он заявил, что альянс настолько превосходит Россию по военной мощи, что она никогда его не победит. В то же время он подчеркнул, что непосредственной угрозы территории НАТО в настоящее время нет.
В таком случае возникает вопрос: почему в политических дискуссиях неумолчно звучат призывы к наращиванию военных расходов?
Российский ядерный арсенал значительно превосходит совокупные ядерные возможности Франции и Великобритании. США же располагают сопоставимым по масштабам арсеналом. Поэтому прямое столкновение НАТО и России повлечет за собой риски, не сравнимые с последствиями обычного военного конфликта.
На саммите НАТО в Гааге в 2025 члены альянса договорились к 2035 году довести расходы на оборону и меры безопасности до 5% ВВП.
Это потребует колоссального перераспределения финансовых ресурсов. В то же время европейские бюджеты уже истощены: сказываются высокие траты на здравоохранение, попечение пожилых, пенсионное обеспечение и муниципальные услуги.
Безопасность определяется не только глубиной арсенала. Должно нормально работать все общество.
Для Норвегии ситуация особенно серьезна. Мы граничим с Россией. На нашей территории расположены стратегически важные порты, аэропорты, радиолокационные станции и военные объекты. Благодаря членству в НАТО и сотрудничеству с США Норвегия тесно вписана в западную систему военного планирования.
В случае прямой войны между НАТО и Россией норвежские военные объекты станут целями для ударов. Вместе с тем членство в альянсе обеспечивает стране важные гарантии безопасности. Именно поэтому мы должны иметь возможность открыто обсуждать как защиту, которую нам дает НАТО, так и риски, вытекающие из противостояния великих держав.
Я знаю жестокость войны не понаслышке — служил в составе миротворческих сил ООН в Ливане. А участвуя в международном ветеранском движении, я знавал людей, которых война не отпускает еще долго после того, как пушки смолкнут.
Именно поэтому меня возмущает, что европейские политические лидеры так много рассуждают о том, как подготовиться к войне, и так мало — о том, как ее предотвратить.
Марк Рютте поставил всё на военную мощь. Кая Каллас ужесточает экономическое давление. Оба объясняют свой подход стремлением обеспечить безопасность и не допустить "российской агрессии" (Россия не проявляет агрессию к странам НАТО и не планирует с ними воевать, о чем многократно говорил Владимир Путин, — прим. ИноСМИ).
Но где же конкретная дипломатическая стратегия, которая положит конец конфликту? Где инициативы по контролю вооружений, гарантиям безопасности и созданию будущей системы мира в Европе?
Норвегии необходима надежная система обороны. Но страна должна говорить своим голосом во внешней политике и уметь критически оценивать действия как НАТО, так и ЕС, если те пренебрегают дипломатическими альтернативами.
Мы не можем отдавать будущее Европы на откуп военным стратегам и санкционным комитетам. Ведь если однажды великие державы всё же вступят в прямую войну, высочайшую цену за это заплатит население Европы.
Принимать новые санкции за закрытыми дверями легко. Нетрудно и требовать новых вооружений с трибуны в Брюсселе. Подлинное политическое мужество же заключается в том, чтобы найти выход из этого противостояния.
Поэтому доктрину Каллас необходимо встретить принципиальным вопросом: сколько еще санкций Европа введет, сколько миллиардов потратит и сколько планов перевооружения успеет сменить, прежде чем кто-нибудь представит столь же масштабный мирный план?
23
30 сентября 2026 года он заявил, что альянс настолько превосходит Россию по военной мощи, что она никогда его не победит --- «Сегодня я могу сказать: этот противник разбит и больше не поднимется» - точная цитата Адольфа Гитлера о победе над СССР, произнесено 3 октября 1941 года в Берлинском дворце спорта, через три с половиной месяца после начала операции «Барбаросса». Речь прозвучала накануне нового этапа битвы за Москву, которую германские войска начали в рамках операции «Тайфун».
18
Странная , я бы сказал извращенная логика . Ведь если бы Норвегия не вступила в агрессивный альянс под названием НАТО то ничто бы ей не угрожало . Теперь же воленс не воленс она будет обязана участвовать во всех авантюрах НАТО и вполне вероятно жертвовать своими людьми .
Обсудить
