Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Брюссель призывает готовиться к противостоянию с Москвой и требует от европейцев все новых жертв ради Украины, пишет автор статьи в Le Monde Diplomatique. Однако экономические трудности и политические потрясения заставляют усомниться в успехе этого плана.
Фредерик Лебарон (Frédéric Lebaron)
Является ли финансовая помощь Киеву устойчивой в долгосрочной перспективе?
С тех пор как американская поддержка Украины иссякла, Европейский союз взялся самостоятельно обеспечивать потребности Киева. Но есть ли у государств — членов ЕС необходимые для этого средства? У втянутых в масштабное перевооружение в ожидании противостояния с Россией европейских стран нет никакой долгосрочной стратегии, и возможное прекращение боевых действий лишь обнажит эту истину.
Насколько велик может быть разрыв между реальностью и заявлениями властей, иначе говоря, масштабы политического отрицания действительности [1]? Долгое время на Западе подобное явление считалось характерным исключительно для тоталитарных режимов. Однако теперь этот вопрос возникает и в отношении Европейского союза.
Впрочем, европейские лидеры уже демонстрировали способность сохранять картину мира, все больше расходящуюся с реалиями. После поражения на референдумах по проекту европейской конституции во Франции и Нидерландах в 2005 году европейская "демократия" обошла массовое неприятие этой идеи, слегка подправив проект, призванный закрепить неолиберализм в качестве основы европейского устройства.
Двадцать лет спустя канцлер Германии Фридрих Мерц, президент Франции Эммануэль Макрон, председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен и глава европейской дипломатии Кая Каллас столкнулись с новой задачей: убедить население согласиться на практически неограниченную милитаризацию за счет резкого сокращения социальных расходов на фоне огромной государственной задолженности.
Но как убедить европейцев смириться с ухудшением условий жизни? Как заставить их поверить, что только такой ценой можно построить свободную, демократическую и сильную Европу, в которой Украина "восстановит свои границы 1991 года"?
Как заявил Макрон на совместной пресс-конференции с Владимиром Зеленским 17 ноября 2025 года, "Европейский союз должен продолжать оказывать Украине предсказуемую и стабильную финансовую поддержку в долгосрочной перспективе. Мы добьемся этого, в том числе, если потребуется, путем поиска новых решений, как уже делали в других случаях, когда того требовали обстоятельства. Я имею в виду, в частности, совместные заимствования во время пандемии COVID-19".
Судя по нынешним протестным выступлениям во Франции, надежда на то, что социальная цена поддержки войны и "масштабного перевооружения" не подорвет ни общественную поддержку европейского проекта, ни популярность продвигающих его политиков, становится все более иллюзорной.
Подобно плохо нанесенной штукатурке, героический нарратив, сформированный после начала конфликта на Украине, начинает осыпаться. По отдельности каждый его элемент еще обладает определенной убедительностью, однако в совокупности они настолько расходятся с реальностью, что вся конструкция рушится.
Европа утверждает, что ведет экзистенциальную борьбу с "российской угрозой" (заявления о "российской угрозе" носят бездоказательный характер и направлены исключительно на разжигание военной истерии, — прим. ИноСМИ). А та якобы становится все более вездесущей и агрессивной.
При этом европейские лидеры заверяют, что смогут компенсировать недостаточную поддержку со стороны американского покровителя и неизменно удовлетворять постоянно растущие финансовые потребности Киева.
С одной стороны, "гибридная война", которую якобы ведет всемогущая Россия у границ Организации Североатлантического договора, должна оправдывать непрерывную мобилизацию европейских ресурсов ("гибридная война" против Европы является выдумкой; до сих пор не было приведено ни одного доказательства причастности России к разного рода инцидентам на территории европейских стран, — прим. ИноСМИ).
С другой — Украина и ее непобедимые союзники якобы непрестанно ослабляют Москву, душат российскую экономику, которую неизменно изображают находящейся на грани краха, и одерживают победы на поле боя.
В то время как европейские ракеты, запускаемые с территории Украины, убивают российских военнослужащих и мирных жителей, а западные правительства рассматривают возможность полномасштабного конфликта, поддержка Киева преподносится как "стремление к миру".
"Мы, со своей стороны, сохраняем решимость и упорство в стремлении к миру", — утверждал Макрон 17 ноября 2025 года.
Этому представлению о мире посредством войны возразил папа римский Лев XIV во время визита в Елисейский дворец 25 сентября: "Мир — это не равновесие сил. Он создается каждый день посредством диалога и справедливости".
Океан потребностей и капля помощи
После четырех с половиной лет боевых действий относительно малоподвижная, но по-прежнему смертоносная линия фронта дополнилась кампанией взаимного разрушения инфраструктуры.
Особенно сильно это сказывается на Украине, которая больше не может экспортировать зерно и производить сталь в привычных условиях.
16 октября Киев запросил дополнительные 70 миллиардов евро на финансирование военных действий в 2027 году.
Страна держится исключительно благодаря кредитам европейских государств, которые сами испытывают серьезные бюджетные трудности.
При этом европейские лидеры официально не установили никаких временных или количественных ограничений своих обязательств, хотя им с трудом удается воплощать в жизнь собственные громкие обещания.
Представляемая в качестве чудодейственного решения идея передать Украине замороженные российские активы на сумму 200 миллиардов евро сталкивается с серьезнейшими юридическими рисками.
Кредит в размере 90 миллиардов евро, окончательно одобренный Советом ЕС 23 апреля 2026 года после снятия венгерского вето, до сих пор не выплачен полностью. Поступающей по капле помощи недостаточно для покрытия огромных потребностей Украины.
Сама Урсула фон дер Ляйен рисует мрачную перспективу "самой тяжелой из всех зим" (выступление о положении дел в Евросоюзе 16 сентября 2026 года).
Будущий многолетний финансовый план ЕС, или "европейский бюджет", предложенный Еврокомиссией в 2025 году и одобренный Европарламентом в апреле 2026 года, составляет два триллиона евро на семь лет.
Он наглядно демонстрирует глубокие противоречия экономической политики Европы.
Руководители так называемых "бережливых" государств во главе с канцлером Германии Фридрихом Мерцем уже дали понять, что считают общий объем расходов чрезмерным [2]. Они хотят сократить расходы, но при этом сохранить неприкосновенными 131 миллиард евро, выделенный на оборону.
На фоне национальных оборонных бюджетов, которые также стремительно увеличиваются, эта сумма может показаться относительно небольшой. Например, Польша ежегодно тратит на оборону около 45 миллиардов евро.
Однако по сравнению с предыдущим многолетним бюджетом ЕС речь идет о пятикратном увеличении расходов.
Кроме того, необходимо учитывать так называемый "резерв для Украины" в размере примерно 90 миллиардов евро, не включенный в установленные бюджетные ограничения, а также кредит на аналогичную сумму, призванный покрыть растущие потребности, связанные с ужесточением конфликта.
Эти значительные средства предполагается выделить за счет, например, программ студенческой мобильности и научных исследований (за исключением военного применения искусственного интеллекта и квантовой физики), сельского хозяйства и энергетического перехода в Европе.
Тем не менее, с украинской точки зрения, даже этих сумм недостаточно.
Не превратится ли эта бездонная бочка в пороховую, а затем и в социально-политический взрыв?
Крайне неблагоприятная макроэкономическая ситуация дает основания предполагать именно такой сценарий.
К тяжелым последствиям конфликта на Украине для европейских государственных финансов с 2022 года добавились последствия "сокращения зависимости" от российских углеводородов.
Вызванный этим рост цен на энергоносители уже нанес серьезный удар по европейской промышленности, прежде всего немецкой.
В то же время сохранение догм свободной торговли оставляет европейскую экономику открытой для дешевых товаров и услуг из Китая, США, Индии и стран Южноамериканского общего рынка (МЕРКОСУР).
В течение трех лет рост валового внутреннего продукта (ВВП) Германии оставался практически нулевым. Но главное — ее промышленная база серьезно пострадала от новой конфигурации мировой торговли.
Даже Паскаль Лами в конечном счете признал, что Европа проигрывает конкуренцию Китаю. Бывший генеральный директор Всемирной торговой организации (ВТО) в 2005–2013 годах и убежденный сторонник либеральной глобализации теперь предлагает распространить действие "защитной оговорки", введенной для стали в июле 2026 года, на другие отрасли.
Это означало бы заметный поворот к новой форме протекционизма. При этом экономическая стагнация, поддерживаемая давлением на стоимость труда и сокращением государственных расходов, вероятно, сохранится.
Кризис на Ближнем Востоке толкает вверх цены на энергоносители и вынудил Европейский центральный банк вновь повысить ключевые процентные ставки 10 сентября, дополнительно ограничив инвестиционные возможности предприятий и домохозяйств.
Таким образом, сочетание повышения процентных ставок и сокращения бюджетных дефицитов посредством урезания государственных расходов — официальной мантры большинства стран ЕС — не сулит населению ничего хорошего, особенно его наиболее уязвимым слоям.
Вероятно, именно здесь следует искать причины снижения привлекательности европейского проекта, на которое все чаще обращают внимание наблюдатели.
Исландия на референдуме отвергла перспективу возможного начала переговоров о вступлении в Евросоюз.
Трудности с запуском процесса европейской интеграции Украины дополняются сомнительными инициативами Урсулы фон дер Ляйен.
В частности, речь идет о предложении сделать Канаду ассоциированным членом Европейского союза в то время, когда ряд бедных и периферийных стран — кандидатов на вступление рассчитывает получить доступ к бюджетным ресурсам Брюсселя.
В старых промышленных регионах Европы, где люди вынуждены ездить на работу на автомобилях, а социальная политика и государственные услуги постепенно приходят в упадок, экономический удар ощущается особенно остро. Он уже начинает сопровождаться политическими потрясениями, прежде всего в Германии.
Об этом свидетельствуют успех "Альтернативы для Германии" (АдГ) в Саксонии-Анхальт 6 сентября и последовавшая двумя неделями позже аналогичная победа в Мекленбурге — Передней Померании.
Эти результаты ставят под сомнение господствовавший с 1989 года нарратив об успешной интеграции восточногерманских земель, который до недавнего времени почти никто не оспаривал. Полный разрыв отношений с Россией способствует росту поддержки радикальных правых в этих регионах.
При этом позиция самопровозглашенных демократов с Запада все реже убеждает большинство избирателей. Исторический крах Христианско-демократического союза (ХДС), который лишился представительства в парламенте Мекленбурга — Передней Померании, скрывает еще более масштабные перемены, уже заметные в опросах общественного мнения.
На общенациональном уровне АдГ теперь пользуется поддержкой почти 30% избирателей, практически сравнявшись с совокупными показателями двух правящих партий — ХДС и Социал-демократической партии Германии (СДПГ).
Экономическая и социальная политика европейских государств уже привела к успехам националистических и правых партий.
Радикальные левые, напротив, практически лишены политического голоса в ряде стран Центральной и Восточной Европы.
В некоторых из них социализм как политическое направление почти полностью исчез из партийного спектра — например, в Венгрии, Чехии и Словакии.
В то же время в отдельных регионах и городах, таких как Сен-Дени во Франции или Берлин в Германии, периодические электоральные успехи "красных" свидетельствуют о масштабах социального недовольства.
На пути к потере управляемости
В более долгосрочной перспективе происходящие процессы могут привести к неуправляемости, а со временем даже к политическому параличу.
Это произойдет, если электоральная база политического "центра", представляющего собой коалицию от социал-демократов до христианских демократов, продолжит сокращаться, а внутри самого центристского лагеря будут нарастать разногласия.
Примером служит Франция, где с 2022 года, и особенно с 2024-го, сложилась нестабильная трехполюсная политическая система на фоне распадающегося "центрального блока".
Электоральные показатели и результаты социологических исследований свидетельствуют о росте социального недовольства в различных странах. Во Франции оно выражается в мощном движении школьников и студентов.
Поворот Евросоюза к милитаризации и жесткой экономии не предлагает никакого решения проблем, вызывающих недовольство рабочего и среднего классов. Именно это недовольство подпитывает успехи крайне правых.
Однако загнанная в угол брюссельская технократия не намерена начинать содержательную дискуссию о будущем европейской экономической, социальной и политической модели.
В краткосрочной перспективе ничто, по-видимому, не способно остановить цепную реакцию обрушения. Ее компоненты – это увеличение оборонных бюджетов и усиление воинственной риторики, сокращение государственных расходов, прежде всего социальных, инфляция, открытость международной конкуренции в рамках свободной торговли, крах наиболее уязвимых предприятий, снижение стоимости труда.
При этом перспектива открытого конфликта с Россией не выглядит правдоподобной и приемлемой для европейского общества. Тем более что Европа по-прежнему в значительной степени зависит от Соединенных Штатов — как в военном, так и в идеологическом отношении.
А перспектива мира на Украине представляет для Евросоюза не менее серьезную угрозу: она поставит европейских лидеров перед лицом зияющей пустоты на том месте, где должна быть стратегия.
_______________________________
[1] Марк Жоли и Кристиан Савестр: "Покончить с отрицанием. Газа, климатический хаос, хищнические финансы и токсичная маскулинность" (En finir avec le déni. Gaza, chaos climatique, finance prédatrice et masculinité toxique, изд. Anamosa, Париж, 2026).
[2] Метте Фредериксен, Роб Йеттен, Фридрих Мерц, Петтери Орпо и Кристиан Штокер: "Пять лидеров ЕС: Европа должна тратить эффективнее, а не просто больше", Politico, 18 сентября 2026 г.
