Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Беньямин Нетаньяху выступил с первой англоязычной пресс-конференцией после начала войны с Ираном. По словам премьер-министра Израиля, в ходе операции "Рычащий лев" уничтожены: иранские ВВС, ВМФ, программа баллистических ракет и ПВО. Отдельно Нетаньяху поблагодарил Трампа за "усилия по защите всего мира".
"История доказывает, что, к сожалению, у Иисуса Христа нет никакого преимущества перед Чингисханом", – заявил премьер-министр на своей первой англоязычной пресс-конференции после начала войны с Ираном, утверждая, что Соединенные Штаты и Израиль должны "действовать сейчас" против иранского режима.
Ниже приведена стенограмма первой англоязычной пресс-конференции премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху после начала войны с Ираном, состоявшейся в Иерусалиме 19 марта 2026 года.
Нетаньяху начал с краткого обращения на иврите, заявив, что после 20 дней войны "Иран больше не способен обогащать уран и производить баллистические ракеты" – утверждение, которое он, впрочем, не повторил ни в последующем выступлении на английском языке, ни в ходе сессии вопросов и ответов.
Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху: Приветствую иностранную прессу. Прежде всего, я хочу сказать: я жив, и вы все свидетели. Теперь, когда я опроверг эти лживые новости, я хочу рассказать вам о ходе операции "Рычащий лев".
Под дальновидным руководством президента Трампа Соединенные Штаты и Израиль координируют свои действия в Иране, демонстрируя единство, твердую волю и силу, масштабы которой не имеют аналогов. Операция "Рычащий лев" направлена на устранение экзистенциальных угроз, исходящих от режима аятолл – режима, который на протяжении 47 лет ведет войну против Америки, Израиля и иранского народа. Он скандирует: "Смерть Америке, смерть Израилю", тем самым, по сути, обрекая и собственный народ на страдания и гибель.
Мы ставим перед собой три задачи. Во-первых – нейтрализовать ядерную угрозу. Во-вторых – устранить опасность, исходящую от баллистических ракет, и сделать это до того, как соответствующие объекты окажутся глубоко под землей и станут недосягаемыми для воздушных ударов. И, в-третьих, создать условия, при которых народ Ирана сможет обрести свободу и самостоятельно определять свою судьбу.
Сегодня режим аятолл представляет угрозу не только для Соединенных Штатов, Израиля и собственного населения, но и для всего Ближнего Востока и мира в целом. Он совершал нападения на мирных жителей, американцев и объекты США в Ираке, Кувейте, Саудовской Аравии, Бахрейне, Катаре, ОАЭ и Омане, а также, действуя через своих посредников, атаковал Кипр и страны Европы.
Мы на протяжении десятилетий предупреждали, что их программа баллистических ракет может быть использована для нанесения ударов по таким целям по всему миру, и что, если ее не остановить, это станет лишь началом. Иран пытается шантажировать мир, перекрыв ключевой международный морской маршрут – Ормузский пролив. Но это не сработает. Израиль, со своей стороны, оказывает содействие усилиям США по обеспечению свободы судоходства в Ормузском проливе, в том числе предоставляя разведывательную информацию и другую поддержку.
Но я хочу попросить вас представить, как режим аятолл смог бы шантажировать весь мир, если бы у него были баллистические ракеты с ядерными боеголовками. Просто представьте, что бы они сделали. Посмотрите, что они делают сейчас, и представьте, что бы они сделали, если бы у них были баллистические ракеты с ядерными боеголовками. Просто представьте, насколько серьезной и масштабной могла бы стать такая угроза.
Итак, сегодня Израиль и Соединенные Штаты защищают не только себя, но и весь Ближний Восток– и, осмелюсь сказать, весь мир. Несмотря на фейковые новости, которые, к сожалению, распространяются с начала войны, мы побеждаем, а Иран терпит сокрушительное поражение. Его ракетный и беспилотный арсенал заметно сокращается и в конечном итоге будет уничтожен.
© REUTERS / Majid Asgaripour
Клубы дыма поднимаются после взрыва в Тегеране на фоне атак США и Израиля на Иран
Сотни их пусковых установок уничтожены. Их ракетные запасы существенно уменьшаются, как и производственные мощности, обеспечивающие их производство. Это имеет принципиальное значение. В настоящее время продолжается разрушение производственных мощностей, выпускающих компоненты для этих ракет и элементов, связанных с созданием ядерного оружия, к которому они стремятся. Их промышленная база подвергается целенаправленным атакам в беспрецедентных масштабах.
Противовоздушная оборона Ирана выведена из строя. Их военно-морские силы уничтожены, а сегодня был нанесен удар и по другой части их флота в Каспийское море. Их военно-воздушные силы практически нейтрализованы. Руководство страны пребывает в состоянии серьезного хаоса. И, как можно отметить, предстоит еще значительный объем работы, который будет выполнен.
И я хочу завершить свое вступительное слово опровержением еще одного ложного утверждения – будто Израиль каким-то образом втянул Соединенные Штаты в конфликт с Ираном. Неужели кто-то всерьез думает, что кто-то может указывать президенту Трампу, что ему делать? Президент Трамп всегда руководствуется тем, что считает наилучшим для Америки, и, на мой взгляд, это также соответствует интересам будущих поколений.
В данном случае интересы предельно ясны, как и очевидность достигнутых результатов. Действуя в тесной координации с президентом Дональдом Трампом, а также благодаря тесному взаимодействию между Соединенными Штатами и Израилем, их вооруженными силами и разведывательными службами, поставленные задачи достигаются с молниеносной скоростью.
Но я хочу сказать еще вот что. Говорят, что вот уже 40 лет я твержу, что Иран представляет опасность для Израиля и для всего мира. Это правда. Знаете, кто еще это говорил? Президент Трамп. 47 лет назад, когда иранские головорезы захватили американское посольство, он уже тогда говорил о серьезности этой угрозы. Во время своего первого президентского срока его не пришлось убеждать: он назвал иранскую ядерную сделку худшей из всех, что ему доводилось видеть, и впоследствии вышел из нее. Незадолго до того, как он был переизбран на второй срок, я встретился с ним в Мар-а-Лаго. Он с самого начала говорил: "Биби, необходимо гарантировать, что у Ирана не будет ядерного оружия". Он произнес это без каких-либо подсказок с моей стороны – убеждать его в этом не требовалось.
Почему же он это сказал? Потому что на протяжении более четырех десятилетий этот режим, как я уже отмечал в начале выступления, скандирует: "Смерть Израилю, смерть Америке". При этом они называют Израиль "малым сатаной", стоящим у них на пути, а Соединенные Штаты – "большим сатаной".
И эти идеологические фанатики, эти безумцы видят смысл своего существования в противостоянии западной цивилизации и Соединенным Штатам, которые ее возглавляют. Они причастны к гибели, увечьям и ранениям тысяч американцев в Ираке и Афганистане. Они несут ответственность за гибель американских морских пехотинцев в Бейруте, за атаки на дипломатические представительства и попытки покушений на Дональда Трампа. Теперь они используют нефть как инструмент давления и шантажа.
Только представьте, на что они могли бы быть способны, если бы располагали ядерным оружием и средствами его доставки, позволяющими достичь любого американского города, крупных мегаполисов Европы и других регионов мира.
Это представляет угрозу для всего мира – безусловно, для Израиля и, вне всяких сомнений, для Соединенных Штатов. В этом вопросе мы с Дональдом Трампом придерживаемся единой позиции.
Но, по моему мнению, если лидеры будут честны, люди осознают, что это не только наша борьба – это в равной мере и их борьба. Я говорил с десятками мировых лидеров – действительно с десятками. Все они это понимают. И в частных беседах они об этом говорят. Они говорят это за закрытыми дверями, тогда как я озвучиваю это публично.
Мир в неоплатном долгу перед президентом Трампом за его усилия по защите нашего будущего. Спасибо.
Нетаньяху отвечает на первый вопрос, который практически не слышен, речь идет о том, кто придет к власти в Иране.
Вам нужен переходный лидер, который обеспечит сам переход. Нельзя заменить одного аятоллу другим. Нельзя заменить Гитлера на Гиммлера. Так что вопрос, я думаю, в следующем: будут ли созданы условия для таких перемен? Пока говорить об этом рано, и в конечном счете, повторюсь, решать иранскому народу — выбрать момент и возвыситься до этого момента. Мы можем создать условия, но они должны в определенный момент эти условия использовать.
Часто говорят: с воздуха нельзя победить, с воздуха нельзя совершить революцию. Это так. Только с воздуха — нельзя. С воздуха можно сделать очень многое, и мы это делаем, но обязательно нужна и наземная составляющая. Существует множество вариантов такой наземной составляющей, и я предпочту не раскрывать вам их все.
Признаете ли вы Резу Пехлеви, если народ продолжит скандировать его имя на улицах?
Что ж, не буду говорить, кто именно окажется во главе, но конкретно он действует во благо. Он пытается объединить людей вокруг идеи переходного правительства — демократического или умеренного. Надеюсь, такое правительство появится, но пока говорить об этом рано.
Вопрос о завершении войны и о том, что Израиль якобы втягивает в нее США.
У нас есть конкретные цели относительно того, как это сделать, как все закончить. Мы хотим, как я уже сказал, уничтожить программу баллистических ракет — мы это делаем; уничтожить ядерную программу — мы это делаем. Я считаю, что эти цели достижимы, но не буду составлять график и включать секундомер. У нас есть цели, которые необходимо достичь, но дни мы не считаем.
Но вот что я скажу: то, что мы втянули в войну Соединенные Штаты, — не просто миф, но нелепость. Это просто нелепо. Я думаю, президент Трамп сказал об этом лучше всех, и я сам много раз повторял: при любом действии есть риски, но в условиях экзистенциальной угрозы риск бездействия намного больше.
Как думаете, что произошло бы, не действуй сейчас Америка? Только представьте, что было бы. Через несколько месяцев, максимум год, Хаменеи, еще живой, отдал бы приказ о начале новой ядерной программы и восстановленной программы баллистических ракет — и все это ушло бы под землю. Теперь им понадобится время, возможно, несколько лет, но к этим программам уже не подобраться. А они разрабатывают межконтинентальные баллистические ракеты, понимаете? Ракеты, которые могут достичь Чикаго, Нью-Йорка, Флориды, Техаса и Калифорнии. "У них еще такого нет", — говорят люди. Правильно, давайте подождем. Просто позвольте им действовать, ждите себе дальше.
Вы не сможете ничего сделать. Дальше — ничего. Времени потребуется совсем немного. Было всего несколько месяцев, чтобы помешать Ирану, уничтожить соответствующие отрасли и, возможно, добиться формирования переходного правительства. А вы сидите и говорите: ну, ничего же не случится в ближайшее время, так что давайте не будем ничего предпринимать.
Я скажу вам так: риск бездействия чудовищен, он куда страшнее риска действия. Если вам кажется, что сейчас у нефтяных рынков проблемы, то подумайте об Иране с ядерным оружием и ракетами, способными его доставить. А потом представьте, какому шантажу вы окажетесь подвержены.
Невнятный вопрос.
Не стану рассказывать о полных планах боевых действий, которые мы разработали совместно с Соединенными Штатами. У нас с ними полная координация. И я скажу вот что: как только мы достигнем поставленных целей, тогда — и я это утверждаю, и американцы, полагаю, отлично понимают, потому что мы подлинные партнеры — необходимо будет создать альтернативные пути.
Вместо того чтобы проходить через узкие места Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов для обеспечения потока нефти, просто проложить нефтепроводы, газопроводы на запад через Аравийский полуостров прямо до Израиля, прямо до наших средиземноморских портов — и вы навсегда забудете об этих проблемных местах. Это абсолютно возможно.
Поэтому я вижу реальные перемены, которые последуют за этой войной, но закончится она куда быстрее, чем все думают. На войне, я считаю, нужно стиснуть зубы. Черчилль говорил, что демократии страдают от дремоты демократии — болезни, как он ее называл. И они просыпаются, говорил он, они могут проснуться, только когда услышат гонг, резкий гонг опасности, как он выражался. Что ж, вы слышите резкий гонг опасности. Резкий гонг опасности — это Иран, который вот-вот получит ядерное оружие и баллистические ракеты. Это не просто звук гонга, а настоящий апокалипсис. Не допустите этого.
Задача лидеров — стоять и говорить людям правду, даже неприятную. Это их обязанность. Вовремя заметить опасность удается не всегда, но лидеры призваны уметь это делать и действовать соответственно.
Надеюсь, что со временем люди увидят мудрость и мужество решения президента Трампа, его лидерские качества и тот факт, что мы работаем вместе. Америка воюет не заИзраиль. Америка воюет вместе с Израилем ради общей цели: защитить наше будущее, защитить цивилизацию от варваров.
Вопрос: сегодня президент Трамп заявил, что ему не понравился удар Израиля по иранским газовым месторождениям. Мой вопрос к вам: знал ли президент об этом ударе? Одобрил ли он его? И, если позволите, видите ли вы какие-либо признаки того, что иранский режим рушится? И какие гарантии вы даете израильской общественности, что, если он устоит, мы не увидим новой волны войны с Ираном через 5 или 10 лет?
Что ж, скажу две вещи. Первая: против газового комплекса Асалуйе Израиль действовал в одиночку. Вторая: президент Трамп попросил нас воздержаться от дальнейших ударов, и мы воздерживаемся.
А есть ли признаки того, что иранский режим дает трещину? Признаков — множество. Более чем достаточно. Хотел бы я раскрыть их все, но я их вижу. Но скажу ли я вам, возьму ли на себя обязательство прямо сейчас, что он рухнет? Я могу сказать вам вот что: мы работаем над тем, чтобы создать условия для его обрушения, но он может уцелеть, а может и нет. Если уцелеет — станет несравнимо слабее. Он окажется в самой уязвимой точке, лишенный индустрий, которые возводил десятилетиями, — индустрий смерти, лишенный множества других своих возможностей, и при этом получивший опыт и знание: если они осмелятся повторить, удар обрушится на них с удвоенной силой.
Я не могу рассказать вам о тех технологических разработках, которыми мы занимаемся, чтобы предвидеть этот сценарий и другие возможности. Но Израиль уже доказал, что способен на чудесные вещи, а в партнерстве с нашими американскими союзниками мы можем совершать поистине удивительные вещи.
Как сказал Пит Хегсет, министр войны, у нас две самые удивительные военно-воздушные силы в мире. И две самые удивительные разведывательные службы в мире. У них есть все возможности, чтобы противостоять варварам и превзойти их — как в инновациях, так и, когда потребуется, в убийственной мощи. Это направленная, точечная мощь. Она обращена против убийц и, насколько это возможно, позволяет избежать жертв среди гражданского населения.
Эти возможности у нас есть, мы оттачиваем их для будущего. Именно это и есть гарантия будущего.
Знаете, если люди хотят оставаться наивными, то просто не видят того мира, в котором мы живем. В этом мире недостаточно быть высоконравственным, справедливым и правым. Знаете, один из величайших писателей 20 века, которым я очень восхищаюсь, — историк Уилл Дюрант. Он написал множество книг. Я прочитал большую их часть. Еще он написал "Уроки истории" — совсем небольшую книгу, страниц на сто, в которой заявил, что история, к несчастью и сожалению, доказывает: у Иисуса Христа нет никакого преимущества перед Чингисханом. Потому что, если ты достаточно силен, безжалостен, могуществен, то зло одолеет добро. Агрессия возьмет верх над умеренностью.
Так что выбора у вас нет. Если вы смотрите на мир таким, какой он есть сегодня, нужно быть слепым, чтобы не увидеть: демократии во главе с Соединенными Штатами должны заново утвердить свою волю к самозащите. И противостоять своим врагам вовремя, пока еще есть время, прежде чем их разбудит гонг опасности — но разбудит слишком поздно. Вот в какой мы сейчас находимся ситуации.
Тот факт, что люди этого не видят, что многие СМИ твердят о множестве фейковых новостей, а также о собственной близорукости, и не замечают ни исторического периода, ни исторической борьбы, в которую мы сейчас вовлечены, — все это не отменяет этих истин.
Мы обязаны быть сильными. Мы обязаны быть вооруженными. Мы обязаны превосходить мощью варваров, иначе они окажутся не просто у наших ворот — они выломают эти ворота и сотрут с лица земли наши общества. Именно этим Израиль занимается сейчас плечом к плечу с Соединенными Штатами. И я испытываю огромную гордость от того, что израильский народ непоколебим, что израильская армия стоит насмерть.
Мы восстали после седьмого октября. Наш народ, наши солдаты восстали, словно львы. Но защищая себя и объединяясь с нашими великими американскими друзьями, мы защищаем и весь мир.
Учитывая эскалацию нападений на союзников США в странах Персидского залива, учитывая стремительный рост цен на энергоносители, высокие издержки во всем, гибель американских военнослужащих в этой войне, многие американцы задаются тем самым вопросом: не ввели ли вы их правительство в заблуждение, подтолкнув к началу этой войны, и как долго американцам еще предстоит платить по счетам?
Я никого в заблуждение не вводил, и мне не пришлось убеждать президента Трампа в необходимости помешать Ирану развивать свою ядерную программу, уводить ее под землю и обрести возможность запускать ракеты с ядерными боеголовками по Соединенным Штатам. Он понимал это. Это он объяснил все мне, а не я ему. И я убежден: наше партнерство — единственный путь избежать этого катастрофического развития событий.
Гибель военнослужащих — это невыносимая боль. В начале моей военной службы у меня на руках умер боевой товарищ. Я потерял брата, который боролся с террористами, который возглавлял ту самую историческую операцию по освобождению заложников в Энтеббе. Цена, которую платят осиротевшие семьи, огромна, и я выражаю им свои соболезнования, я передаю этим семьям и американскому народу соболезнования от имени всего народа Израиля.
Свобода бесценна. Но за нее приходится платить. И если вы не готовы ее защищать, если не готовы противостоять тираниям, которые пытаются вооружиться оружием массового уничтожения, у вас не будет будущего. Поэтому мы делаем все, что в наших силах. Что касается роста цен на нефть… Скачки. Вы знаете, что такое скачок? Знаете? Это взлет и падение. Американцы работают не покладая рук, и мы пытаемся помочь им всеми возможными способами открыть Ормузский пролив. И если им это удастся — а я верю, что удастся, — тогда цены на нефть пойдут вниз.
Но если вы скажете: хорошо, я страдаю сейчас — а люди страдают — значит, я не должен ничего делать, я должен просто поддаться шантажу, позволить Ирану продолжать разрабатывать ядерное оружие и баллистические ракеты, чтобы запустить их по Нью-Йорку и Лос-Анджелесу, — тогда вы окажетесь под таким шантажом, о котором даже помыслить не смеете.
Я думаю, эта война обнажила истинное лицо Ирана. Знаете, мы годами твердили: посмотрите на этих людей. Они творят то, что не делает ни один нормальный режим. Я не слышал, чтобы даже противники Соединенных Штатов скандировали "смерть Америке", "смерть Великому Сатане", чтобы они по собственному произволу уничтожали десятки тысяч своих же граждан — как это произошло за два дня.
Такое изредка встречается, но сочетание фанатизма, глубочайшего идеологического безумия, по-другому не назовешь, и абсолютной, беспощадной жестокости этого режима делает его опасным, как ничто другое — опасным не только для Израиля и Соединенных Штатов, но и для всех, кто между ними, и для тех, кто далеко за их пределами.
Но этого не признают. Вы спрашиваете меня: хорошо, что думали люди? Что они думали в тридцатые? Что они думали в тридцатые, когда появился ужасный, безжалостный, убийственный режим во главе с безумцем, который захватывал одну страну за другой, делая это последовательно, шаг за шагом? Что они говорили? Ну что? Они говорили: "Давайте останемся в стороне. Это не наша война и не наша проблема. Может, это только евреев касается".
Мы ничему не научились? Совсем ничему за эти 80 лет? Мы не видим опасность, что таится в тени? Она не таится. Она поднялась из грязи. Она прямо у нас перед глазами. Она брызжет кровью прямо на нас. Я не могу поверить, что мы пребываем в неведении. Это не так. Я общаюсь со многими американскими друзьями. Они не в неведении. Они все понимают. Некоторые — нет. Некоторые категорически против, но многие занимают выжидательную позицию.
Но я могу сказать вам вот что: я говорил, как уже сказал минуту назад, я говорил со многими, очень многими лидерами. Речь идет о десятках. И все они твердят одно и то же: я все понимаю. Смелые даже озвучивают это публично. А иные отвечают: знаете, я не знаю, я бы хотел, я-то понимаю, но мои люди — нет, или же мои СМИ настроены против меня, и все в таком духе.
Я был рад видеть, что в Соединенных Штатах это понимает огромный процент традиционных сторонников президента Трампа. И я надеюсь, что мои многолетние друзья и коллеги по ту сторону политического спектра — те, кто понимает и согласен с тем, что я только что сказал, а их немало, — обретут мужество выйти и сказать это вслух.
Потому что в конечном счете какова задача лидера? Самое главное — это обеспечить безопасность своего народа. А это означает вовремя распознать опасность и выступить против нее. Это непременное условие выживания любого биологического организма. Ты должен вовремя распознать опасность и вовремя выступить против нее. У тебя есть два выбора: драться или бежать.
Куда бежать? Некуда. Потому что Иран может достать до любой точки мира. Поэтому в определенный момент ты все равно будешь вынужден сражаться. И это тот самый переломный момент, которого мы достигли, — вовремя. Не слишком поздно, а вовремя.
Я просто призову всех, кто согласен с тем, что говорит президент Трамп, с тем, что говорю я, — действовать. Мне не пришлось убеждать его ни в чем. Ему не нужны были никакие убеждения. Он поступил так, как и подобает великому лидеру: защитил свою страну и защитил будущее.
Господин премьер-министр, "Хезболла" открыла против Израиля еще один фронт, запуская ракеты по израильским гражданским лицам. Сейчас наземные войска находятся внутри Ливана. Есть ли какие-либо колебания относительно начала полномасштабной наземной операции по уничтожению "Хезболлы"? И как оно изменит отношения между Израилем и Ливаном и на Ближнем Востоке в целом?
Я не могу раскрывать наши боевые планы. Очевидно одно: "Хезболла" уже не та, что была прежде. Я сказал в своем вступительном слове на иврите, что они хвастали 150 тысячами ракет и снарядов, баллистическими ракетами. Тысячи террористов "Радван" сидели прямо у нашего забора, под землей, готовые ринуться в бой. Мы отбросили их. Мы смели большую часть их ракетной мощи за шесть часов. Мы поразили Насраллу.
Мы уничтожили всю инфраструктуру ХАМАС, вернее, всю инфраструктуру "Радван" прямо у нашей границы. Теперь там безопасный коридор, зона безопасности, которая исключает возможность подобного вторжения. И планы на будущее у нас тоже есть.
Очевидно, что наши главные усилия направлены на Иран. Если режим падет, "Хезболла" падет вместе с ним. Но в любом случае мы разрабатываем планы таким образом, чтобы устранить и эту угрозу.
Вы убили верховного лидера Ирана и десятки других высокопоставленных иранских чиновников. Результатом на данный момент стало назначение нового верховного лидера, который считается еще более жестким, чем его отец. Иранский режим на данный момент не подает никаких признаков краха. Что вы скажете тем, кто утверждает, что убийство этих лиц на самом деле усиливает позиции сторонников жесткой линии в Иране? И уверены ли вы, что ваша стратегия все же приведет к смене режима?
И во-вторых, если позволите, вы сегодня также указали, что взяли на себя обязательство перед президентом Трампом в будущем не наносить удары по нефтяным и газовым объектам. Если президент Трамп однажды придет к вам и скажет, что цены на нефть слишком высоки, пора заканчивать эту войну, вы к нему прислушаетесь? И нужна ли вам помощь США, чтобы продолжать кампанию в одиночку?
Это был один вопрос? Джереми перехватил инициативу, но я все же отвечу на ваши вопросы.
Я не уверен, кто сейчас управляет Ираном. Моджтаба, аятолла-преемник, не показывал своего лица. Вы их видели? Мы — нет.
И мы не можем поручиться за то, что там творится. Здесь — туман. Ничего не разобрать. Что мы видим — так это колоссальное напряжение среди тех, кто рвется к вершине. Единой позиции нет. Вы это видите иногда по тем противоречивым приказам, которые они отдают. Знаете, они делают одно, а потом отменяют, и так далее, и тому подобное.
Важно, чтобы они знали: если им кажется, что они могут нацелиться на весь мир, нацелиться на президента Соединенных Штатов и так далее, — то они сами у нас на мушке. Это рождает глубочайшую неопределенность. И мы уже убедились: это может возыметь свое действие.
Насралле так и не нашли настоящей замены, потому что есть люди, которых заменить нельзя. Я убежден: авторитет и та власть, которыми обладал Хаменеи, не перейдут ни к кому — ни к Моджтабе, если он там, ни к кому другому.
Но я убежден: это часть нашей стратегии — развалить режим изнутри. Это не произойдет за один день. Мы уже двадцать дней ведем эту войну. Да, мы видим трещины. Мы их видим, и мы делаем все, чтобы они расходились как можно шире. И не только в высшем командовании — трещины пошли и внизу, на местах.
Знаете, это напоминает выдолбленный, сгнивший изнутри ствол, который держится лишь за счет внешней оболочки, но внутри — труха. Мы видим перебежчиков. Мы видим страх и трепет в подразделениях КСИР, стоящих у баллистических ракет. Знаете почему? Потому что они боятся умирать. Не все они готовы к смерти. На самом деле большинство — нет. Так что трещины мы видим, и мы будем бить по ним снова и снова.
Минимум, к чему мы стремимся, — это, повторюсь, стереть с лица земли ту промышленную базу, которая позволяла им производить это оружие. Им придется начинать с нуля, а это невероятно сложно. Невероятно сложно делать это под землей. Поэтому они не смогут просто взять готовые детали и переместить их под землю. Им будет куда труднее. Но в идеале, если трещин станет достаточно много, и если сложатся еще некоторые обстоятельства, о которых я умолчу, — да, режим может пасть. Гарантировано ли это? Нет. И зависит ли это в конечном счете от иранского народа, от того, сумеет ли он воспользоваться условиями, которые мы создаем, ослабляя этот режим? Посмотрим. Я не могу вам этого сказать.
Они очень смелые, к слову. Я не собираюсь их ни в чем упрекать. Я считаю, они очень смелые. Я считаю, они перенесли невероятные страдания. И вопрос в том, встретятся ли на одной дороге ослабление режима и восстание народа, которое может принять самые разные формы? Посмотрим.
Что касается нефти и газа, могу сказать вам лишь следующее. Я не припомню, чтобы какие-либо два лидера были столь скоординированы, как президент Трамп и я. Он — лидер. Я — его союзник. Америка — лидер. Израиль, как значилось в меморандуме о национальной безопасности то ли месяц, то ли шесть недель назад они назвали Израиль образцовым союзником. Именно так они его и называют — образцовый союзник. Мы не сверхдержава.
Но Америка взывает ко всему миру, и вы слышите это в выступлениях президента Трампа и других представителей администрации, они говорят: где вы? Знаете, мы помогали вам все эти годы, где же вы сейчас, когда мы делаем нечто столь же важное, по крайней мере столь же важное для вас, как и для нас?
И все же одна страна есть. И вопреки всей той клевете, что обрушивают на Израиль — "Израиль жирует за счет Америки" и все в таком духе, — нет, это неправда. Это неправда. Израиль — смелая и решительная страна с невероятной армией, невероятными солдатами, невероятным мужеством, и мы сражаемся плечом к плечу с Соединенными Штатами, когда наступает критический момент. Мы сражаемся вместе с ними ради общей цели.
Скажу так: это и есть самая важная координация. Но на практике мы с президентом Трампом общаемся регулярно. Мы обсуждаем вопросы, наши штабы обсуждают вопросы, наши военные находятся в тесном взаимодействии, как никогда прежде. Но в итоге президент Трамп принимает собственные решения. Уважаю ли я их? Да, уважаю.
57
Обыкновенный фашизм
48
И как после этого можно уважать евреев которые выбрали это ч.о?
