Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
США начали войну, которую не могут выиграть стратегически, пишет историк и политолог Роберт Каган в The Atlantic. Даже "победа" над Ираном обернется поражением: Вашингтон теряет союзников и скатывается в опасную изоляцию. Зато Россия и Китай — в плюсе.
Поведением в войне с Ираном Вашингтон не только разгоняет глобальный хаос, но и затягивает петлю собственной опасной изоляции.
Когда бы и как ни закончилась война Америки с Ираном, она уже успела и обнажить, и многократно усилить опасности нашей новой, раздробленной, многополярной реальности. Этот конфликт вбил клинья между США и их бывшими друзьями и союзниками. Он укрепил позиции великих держав-экспансионистов в лице России и Китая, ускорил глобальный политический и экономический хаос и сделал Америку максимально слабой и изолированной с 1930-х. Даже победа над Ираном окажется пустой, если ускорит распад системы альянсов, которая на протяжении 80 лет была подлинным источником американской мощи, влияния и безопасности.
Для европейских друзей и союзников Америки война с Ираном обернулась тяжелейшим стратегическим ударом. Пока Россия и Украина ведут изнурительный конфликт на истощение, где "выиграет" тот, кто сможет продержаться дольше, иранская война помогает России (материально и психологически) и наносит ущерб Украине. Еще до того, как Дональд Трамп снял с России нефтяные санкции, цены на нефть взлетели до небес — и наполнили военную казну Владимира Путина миллиардами долларов как раз в тот момент, когда российские военные дефициты начинали ощущаться как никогда серьезно. Этот неожиданный приток средств дает Путину больше времени и возможностей продолжать разрушение экономической инфраструктуры и энергосистемы Украины. А государства Персидского залива стремительно прожигают американские запасы перехватчиков ПВО — те самые ограниченные ресурсы, от которых зависит защита крупнейших украинских городов от российских ракетных ударов.
Но куда больше европейских союзников тревожит очевидное равнодушие Штатов к последствиям собственных действий. Для Европы экзистенциальная угроза исходит не от ослабленного и обескровленного Ирана, а от обладающей ядерным оружием России, которая воюет на территории Украины. Министр обороны Пит Хегсет еще в прошлом году сказал европейцам: готовьтесь к 2027 году защищать себя без помощи Америки. И они лихорадочно перенастраивают экономику и военные стратегии, чтобы сдерживать российскую угрозу уже без Соединенных Штатов (Россия не представляет угрозу для стран НАТО или ЕС — прим. ИноСМИ). Они же взяли на себя основную тяжесть военной и экономической поддержки Украины — потому что, как и многие американские аналитики, опасаются, что территориальные амбиции Путина простираются далеко, и следующие в очереди — другие европейские страны. Решение Трампа снять санкции с российской нефти — против возражений Германии, Японии, Великобритании, Франции, Канады и Евросоюза — наглядно продемонстрировало, сколь мало Вашингтон заботится о безопасности Европы. Сигнал Европе, как отметил политолог Иван Крастев, предельно ясен: "трансатлантические отношения больше не важны".
Действия США нанесли не меньший урон друзьям и союзникам Америки в Восточной Азии и западной части Тихого океана. Япония получает 95% нефти с Ближнего Востока, и 70% этого объема проходит через ныне заблокированный Ормузский пролив. Однако японские и другие азиатские дипломаты в первые недели войны жаловались, что "не получают никаких сигналов от администрации Трампа". В то же время Соединенные Штаты перебросили из западной части Тихого океана в Персидский залив авианосную ударную группу и другие боевые корабли, включая элементы амфибийно-десантной группы Tripoli, — те силы, что могли бы потребоваться для ответа на китайскую агрессию, включая нападение на Тайвань.
Сторонники Трампа пытаются доказывать, что война с Ираном "укрепит сдерживание" в отношении России и Китая, путем демонстрации: "прямая конфронтация с США будет чрезвычайно разрушительной". Учитывая, что последние остаются сильнейшей ядерной державой в мире, едва ли для Москвы и Пекина это стало откровением. Однако сама готовность Трампа наносить удары по Ирану вовсе не свидетельствует о том, что он стал хоть сколько-нибудь более расположен к "прямой конфронтации" с Россией, чем прежде. Напротив, Трамп неизменно придерживается курса на умиротворение Путина — прекращая прямые поставки американского оружия Украине, оказывая давление на Киев, чтобы тот уступил территориальным требованиям России, а теперь еще и снимая санкции с российской нефти.
Что касается Китая, то объединенные израильские и американские силы продемонстрировали впечатляющие возможности, но их успех отнюдь не обязательно повторится в Тихом океане. Подавление сложных систем ПВО противника — операция чрезвычайно опасная. В Иране этот риск взял на себя Израиль, что сделало возможным последующий удар США. У Америки хватило бы сил сделать этот первый шаг самой, но вряд ли она пошла бы на такой риск. В случае китайской агрессии против Тайваня — неужто израильтяне тоже выведут из строя китайские системы ПВО для Штатов?
Китайские лидеры обратят внимание и на другое: Соединенные Штаты опасались посылать военные корабли для открытия Ормузского пролива, чтобы те не попали под огонь значительно ослабленного иранского флота. Это понятно, но мало кого впечатляет. Хегсет заявил, что "единственное, что сейчас препятствует судоходству в проливе, — это обстрелы со стороны Ирана". Вне сомнений. Но единственным, что помешает Штатам прийти на помощь Тайваню, будет огонь со стороны Китая — с использованием куда более совершенного и куда более многочисленного вооружения. И уж точно не ускользнет от внимания китайцев и тот факт, что для войны с обескровленным Ираном Соединенным Штатам пришлось перебросить значительные силы — воздушные, морские и наземные — из западной части Тихого океана, и, вероятно, на месяцы.
Некоторые аналитики уже предположили, что Россия и Китай не пришли на помощь Ирану — и это, мол, обернулось для них поражением, ведь Иран был их союзником. Но Россия уже ему помогает, предоставляя спутниковые снимки и передовые беспилотные технологии, чтобы Тегеран мог наносить более эффективные удары по американским военным объектам и базам поддержки (в МИД России заявляли, что Москва не делится с Ираном разведданными, как это делают Британия и США в отношении Украины — прим. ИноСМИ). А Китай вообще ничего не потерял: Иран по-прежнему обеспечивает безопасный проход для его нефтяных поставок.
Но куда важнее другое: в иерархии интересов России и Китая защита Ирана занимает отнюдь не первое место. Их главная цель — расширение собственной региональной гегемонии. Для Путина Украина — главный приз, который неизмеримо укрепит позиции России в противостоянии с остальной Европой. Для Китая главная задача — вытеснить Соединенные Штаты из западной части Тихого океана, и все, что ослабляет способность Америки демонстрировать силу в этом регионе, идет Пекину только на пользу. Более того, чем дольше внимание и ресурсы США будут связаны Ближним Востоком, тем лучше и для России, и для КНР. Ни Москву, ни Пекин не может огорчать то, что эта война загоняет глубокие клинья между Соединенными Штатами и их союзниками в Европе и Азии — возможно, даже навсегда.
Администрация Трампа, однако, перевернула с ног на голову устоявшуюся иерархию интересов Америки. США были глубоко погружены в дела всего Ближнего Востока не потому, что этот регион сам по себе представлял жизненно важный национальный интерес, а в рамках более широких глобальных обязательств перед системой союзов и свободой судоходства, которые лежали в основе либерального мирового порядка под американским руководством.
Ни одно государство в регионе — ни Ирак в 2003 году, ни Иран сегодня — никогда не представляло прямой угрозы безопасности Штатов. У Ирана нет ракет, способных достичь их территории, и, по данным американской разведки, они не появятся как минимум до 2035 года. Доступ к ближневосточной нефти и газу никогда не был критически важен для безопасности Америки. Сегодня она зависят от ближневосточных энергоресурсов даже меньше, чем раньше, — о чем Трамп не устает повторять с момента закрытия Ормузского пролива.
Америка долгие годы стремилась не допустить, чтобы Ирак или Иран обзавелись оружием массового поражения, — но вовсе не потому, что они могли бы представлять прямую угрозу Соединенным Штатам. Американского ядерного арсенала было бы более чем достаточно, чтобы сдержать превентивный удар со стороны любого из них, как это происходило десятилетиями в отношении куда более могущественных противников. Чего действительно опасались американские администрации — так это того, что Иран, обладающий ядерным оружием, станет гораздо сложнее сдерживать в родном регионе, поскольку ни Штаты, ни Израиль не смогут предпринять против него удар такого масштаба, какой разворачивается сейчас. Под угрозой окажется безопасность Ближнего Востока — но не безопасность Америки.
Что до Израиля, то Соединенные Штаты взяли на себя обязательства по его защите, руководствуясь чувством моральной ответственности после Холокоста. Это никогда не имело отношения к национальным интересам Америки. Более того, американские чиновники с самого начала считали, что поддержка Израиля противоречит интересам США. Джордж Маршалл в 1948 году выступал против признания Израиля, а Дин Ачесон говорил, что, сделав это, Соединенные Штаты унаследовали от Великобритании статус "самой нелюбимой державы на Ближнем Востоке". В годы холодной войны даже сторонники Израиля признавали, что с точки зрения простой "политики силы" у США были "все основания желать, чтобы Израиль никогда не возникал". Но, как сформулировал Гарри Трумэн, решение поддержать государство Израиль было принято "не из-за нефти, а из справедливости".
Даже угроза терроризма, исходящая из этого региона, была следствием американского присутствия, а не его причиной. Если бы Соединенные Штаты постоянно не вмешивались в дела мусульманского мира начиная с 1940-х годов, у исламских радикалов не было бы особого интереса нападать на страну, которая находится за 8 тыс. км и двумя океанами от них, — и которой до них не было бы никакого дела. Вопреки распространенной версии, они ненавидят нас не столько за "то, кто мы есть", сколько за "то, где мы находимся". В случае с Ираном Соединенные Штаты были глубоко вовлечены в его внутреннюю политику с 1950-х годов и вплоть до революции 197-го — в том числе выступая главным спонсором жестокого режима шаха Мохаммеда Резы Пехлеви. Самый верный способ избежать атак исламистских террористов — уйти.
Интересы Америки на Ближнем Востоке всегда были косвенными и вторичными по отношению к более масштабным глобальным целям и стратегиям. Во время Второй мировой войны США возглавили коалицию стран, зависевших от Большого Ближнего Востока в вопросах нефти и стратегического положения. В годы холодной войны страна взяла на себя ответственность не только за защиту еврейского государства, но и за оборону и экономическое благополучие европейских и азиатских союзников, которые зависели от ближневосточной нефти. После холодной войны саддамовский Ирак вторгся в Кувейт, и администрация Буша-старшего сочла, что не остановить эту агрессию — значит создать жуткий прецедент в только зарождающемся "новом мировом порядке".
Именно это чувство глобальной ответственности Трамп и его администрация решили отринуть и уничтожить, придя к власти. Новая Стратегия национальной безопасности — которая радикально сместила фокус американской политики с мирового порядка на безопасность родины и гегемонию в Западном полушарии — справедливо понизила Ближний Восток в иерархии американских приоритетов. Соединенные Штаты, озабоченные лишь защитой собственной территории и Западного полушария, не нашли бы в регионе ничего, ради чего стоило бы сражаться. В расцвете внешнеполитической доктрины "Америка прежде всего" в 1920-1930-е годы, когда американцы даже Европу и Азию не считали жизненно важными сферами своих интересов, сама мысль о том, что у них могут быть какие-то интересы безопасности в ближневосточном регионе, показалась бы им галлюцинацией.
Но сегодня — по причинам, ведомым лишь администрации Трампа, — Ближний Восток внезапно оказался среди главных приоритетов. Более того, для сторонников Трампа и самой войны он, кажется, стал единственным приоритетом — и, видимо, стоит любой цены, включая ввод наземных войск и даже разрушение системы американских союзов.
Возможно, это имело бы смысл, если бы других угроз не существовало. В 2003 году, когда США вторглись в Ирак, главной угрозой считался международный терроризм. Китай тогда находился в фазе конструктивного взаимодействия — при Ху Цзиньтао иВэнь Цзябао. Россия не угрожала Европе — это была эпоха российско-германского партнерства, время, когда западноевропейцы считали стратегическую ситуацию настолько безальтернативно безопасной, что именно они, а не кто-либо иной, сомневались в нужности НАТО. Лишь восточноевропейцы продолжали опасаться возвращения реваншистской России — и потому они незамедлительно присоединились к Соединенным Штатам в иракской войне.
23 года спустя ситуация совершенно иная. Величайшие угрозы миру — и демократиям Европы и Азии — исходят не от терроризма и Ирана, а от двух могущественных экспансионистских держав, одна из которых уже ввела войска на территорию соседа, а другая угрожает это сделать. Сегодняшний мир куда больше напоминает 1934 год, чем то якобы "постисторическое" блаженство, которое некоторые воображали после окончания холодной войны. И европейские, и американские лидеры расходятся сегодня не в философских спорах о природе силы, а в вопросах фундаментальных интересов безопасности. Американское равнодушие к европейской борьбе против действий России знаменует собой глубочайший геополитический переворот — быть может, окончательный распад союзнических отношений, установленных после Второй мировой войны.
Трудно найти в мире страну — помимо самого Израиля, — которую война против Ирана хоть сколько-нибудь обнадежила. Как сообщает The Wall Street Journal, лидеры стран Персидского залива "в частном порядке возмущены" действиями Вашингтона, "спровоцировавшего войну, которая сделала их самих мишенью". Несмотря на всю впечатляющую мощь, Штаты не смогли защитить эти страны от иранских ударов; теперь им остается лишь надеяться, что Трамп не бросит их на произвол судьбы перед лицом ослабленного, но все еще функционирующего и разъяренного иранского режима, а вместо этого удвоит долгосрочное военное присутствие Америки в регионе — в том числе отправив наземные войска в Иран.
Израилю, в свою очередь, тоже стоит спросить себя: насколько можно полагаться на то, что американцы будут до конца преданы этой войне? Соединенные Штаты, которые способны забросить давних союзников в Европе и Восточной Азии, вполне способны оставить и Израиль. Сможет ли Израиль удержать новое доминирование в регионе без долгой и серьезной поддержки Америки?
Непреднамеренный эффект этой войны может подтолкнуть региональные державы к поиску других покровителей — помимо США. Сам Трамп пригласил китайцев помочь открыть пролив. Китай, в свою очередь, активно заигрывает с арабскими государствами и странами Персидского залива. А те вовсе не против сотрудничать с Пекином и Москвой. Не против и Израиль. Он уже продал управление контейнерным терминалом в порту Хайфы китайской компании — притом, что против этого возражали Военно-морские силы США, которые сами пользуются этим портом.
Израиль — пожалуй, единственный из союзников Америки — отказался поддержать санкции против России, когда та обрушилась на Украину в 2022 году. Когда премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху баллотировался на переизбрание в 2019 году, некоторые его предвыборные плакаты изображали его пожимающим руку Путину с подписью: "Совсем другая лига". Винить израильтян за это не стоит. Они — независимая нация, и они делают то, что, по их убеждению, необходимо для выживания. Какую бы роль ни играли сентиментальные или религиозные чувства американцев в отношении Израиля, израильтяне не могут позволить себе отвечать взаимностью.
Особенно это справедливо в свете того легкомысленного отношения, которое нынешняя администрация демонстрирует к международным обязательствам. Война с Ираном — это глобальное вмешательство в стиле "Америка прежде всего": без публичных дебатов, без голосования в Конгрессе, без взаимодействия или — во многих случаях — даже без консультаций с союзниками, за исключением Израиля, и, судя по всему, без какого-либо беспокойства о возможных последствиях для региона и всего мира. "Говорят: если ты что-то сломал, ты за это отвечаешь. Я в это не верю", — заявил сенатор Линдси Грэм, которого можно назвать самым влиятельным советником Трампа по этой войне.
Для европейцев проблема серьезнее, чем просто американское пренебрежение и безответственность. Сегодня они столкнулись с откровенно враждебными Соединенными Штатами — с Америкой, которая больше не обращается со своими союзниками как с союзниками и не проводит различий между ними и потенциальными противниками. Агрессивные пошлины, введенные Вашингтоном в прошлом году, ударили по бывшим друзьям Америки как минимум не слабее, чем по России и Китаю, — а в некоторых случаях даже сильнее. Теперь европейцам остается гадать: решение Трампа вступить в войну с Ираном увеличивает или уменьшает вероятность того, что он предпримет столь же смелые действия в отношении Гренландии? Риски и издержки присоединения этой беззащитной датской территории, в конце концов, были бы куда ниже, чем риски и издержки нынешней войны. Не какой-нибудь либерал из Евросоюза, а консервативный друг Трампа — премьер-министр Италии Джорджа Мелони — недавно предупредила, что действия Америки привели к "кризису международного права и многосторонних институтов" и к "краху общего мирового порядка".
Вот мир, в котором мы теперь живем. Антиамериканизм на подъеме в бывших союзных странах. В недавнем опросе Politico, где респондентов спросили, на кого больше можно положиться — на коммунистический Китай или на Соединенные Штаты при Трампе, — 57% канадцев, 40% немцев и 42% британцев выбрали первый. Такое вот резкое падение доверия к Америке. В прошлом ее союзнические отношения пережили не одну волну общественного недовольства, потому что правительства знали: какие бы ошибки ни совершали Штаты, сколь бы непопулярным ни был Вашингтон, он остается привержен делу защиты того порядка, который обеспечивает их безопасность. Сегодня это уже не так.
Трамп неоднократно давал понять — в том числе и по ходу этой войны, — что если он недоволен союзником, то отзовет американскую защиту. Он временно прекратил обмен разведданными с Украиной, чтобы наказать ее за отказ прогнуться перед Москвой. Он предупреждал, что Япония и Корея должны платить Штатам за защиту. В ходе нынешней войны он угрожал оставить Ормузский пролив закрытым и переложить эту проблему на тех, кому он нужнее, чем Америке. Тактика Трампа в отношениях с союзниками почти целиком состоит из угроз: обложить пошлинами, бросить на произвол судьбы, а в случае с Гренландией — применить силу для захвата территории. Когда Трамп обнаружил, что ему нужна помощь союзников против Ирана, то не стал просить о помощи или пытаться кого-то убедить. Он просто "потребовал", чтобы они делали то, что он сказал. Трампу не нужны союзники — ему нужны вассалы.
В результате друзья и союзники будут все менее охотно сотрудничать с Соединенными Штатами. Вот и Испания отказала Америке в использовании своих военно-воздушных и военно-морских баз. В следующий раз это может быть Германия, Италия или даже Япония. Государства по всему миру начнут полагаться не на американские обязательства и постоянные союзы, а на ситуативные коалиции для решения кризисов. Никто не будет сотрудничать со Штатами по доброй воле — только по принуждению. Без союзников Америке придется полагаться на клиентов, которых она контролирует, таких как Венесуэла, или на более слабые державы, которые можно запугать.
80 лет США противостояли тому, что в международных отношениях ближе всего к физическому закону, — концепции баланса сил. Кеннет Уолтц (Kenneth Waltz), автор теории структурного реализма, однажды заметил: "Несбалансированная власть, кто бы ею ни обладал, представляет потенциальную опасность для других". Это, безусловно, должно было относиться и к Соединенным Штатам, потому что глобальное распределение сил на протяжении 80 лет после окончания Второй мировой войны было в высшей степени "несбалансированно" в пользу Америки. Однако ни в 1940-е годы, ни после холодной войны другие державы мира даже не помышляли о том, чтобы объединиться в противовес американскому гегемону. Вместо того чтобы воспринимать первую в истории глобальную "сверхдержаву" угрозой, которую необходимо сдерживать, они по большей части видели в ней партнера, к которому сто́ит присоединиться.
Американцы никогда не были безупречными распорядителями мировых дел. Они могли быть эгоистичными, самодовольными, параноидальными, агрессивными, допускать ошибки — а также равнодушными и невежественными. Они могли быть слишком уверены в масштабах собственной мощи, а затем впадать в излишний пессимизм относительно возможностей ее применения. Иными словами, американцы не были исключительными, даже если геополитическое положение их страны таковым являлось. И все же на протяжении всей холодной войны и почти 40 лет после нее союзники и партнеры по всему миру держались за американский порядок, несмотря ни на что. Он выстоял после непопулярных войн во Вьетнаме и Ираке, после глобальных экономических потрясений американского происхождения, таких как кризис 2008-го. Даже после относительного экономического и военного ослабления самой Америки. Более того, великая мощь США была не просто терпима и прощаема — другие государства поощряли ее, поддерживали и, что удивительно, с завидной регулярностью узаконивали через многосторонние институты вроде НАТО и ООН, а также в рамках менее формальных коалиций. Именно это, а не грубая сила, сделало Соединенные Штаты самой влиятельной в истории державой.
Те дни канули в прошлое — и не скоро вернутся. Государства, которые когда-то примыкали к Соединенным Штатам, теперь будут держаться в стороне или объединяться против них — не по доброй воле, а потому, что Америка не оставляет им выбора: она не защитит их, но и эксплуатировать не перестанет. Добро пожаловать в эпоху американской сверхдержавы-изгоя. Она будет одинокой и опасной.
26
держав-экспансионистов России и Китая....Без этой глупости автор не смог начать статью.
21
Статья- жалобное блеяние представителя украинского лобби. Причем многие его умозаключения, особенно в отношении действий России, являются глубоко лживыми. Но в целом, его плачем Ярославны удовлетворен. Так держать!
Обсудить
