Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Франции необходимо поменять отношение к Москве, потребовал в интервью Le Point возможный французский президент с 2027 года Джордан Барделла. Финансировать Киев дальше нет смысла — да и денег.
Эммануэль Беретта (Emmanuel Berretta)
Фаворит президентской гонки 2027 года Джордан Барделла в интервью журналу Le Point подробно изложил свою позицию по Европейскому союзу. Его тактический ход — использовать любые отступления Германии в европейских вопросах, чтобы легитимизировать собственные требования. Это своего рода политическое айкидо...
Фаворит президентских опросов 2027 года, Джордан Барделла выбрал себе модель — Фридриха Мерца. На любой трудный вопрос — границы, верховенство национального права, цена электроэнергии, взнос в бюджет ЕС — лидер "Национального объединения" и группы "Патриоты" в Европарламенте отвечает немецким прецедентом.
Это умная стратегия: опираясь на последовательные шаги Берлина, он легитимирует проект, в рамках которого Франция тоже потребует права играть суверенную роль. Канцлер Мерц тем самым невольно дает лучшие предвыборные аргументы. И если французы так решат в 2027 году, эти двое станут прямыми партнерами. Европейский проект при этом будет серьезно пересмотрен и ослаблен, поясняет Барделла в большом интервью Le Point.
Le Point: Мерц восстановил пограничный контроль в Германии. Вы обещаете то же самое годами. Но что именно: выборочные проверки (как у немцев) или сплошной досмотр всех машин и людей?
Джордан Барделла: Германия резко меняет миграционную политику — особенно заметно в последние месяцы. А я давно считаю, что подход Меркель (открытые двери для всех) раскачал Европу изнутри. Больше всех от этого пострадали соседи Германии. Я также замечаю, что под давлением "Альтернативы для Германии" правительство канцлера Мерца включило миграционную проблему в свои политические решения.
На выборах в Европарламент в 2024 году мы предлагали "двойную границу". Европейское агентство пограничной и береговой охраны (Frontex) должно получить право выдворять нелегалов с европейских берегов. Во-вторых, страны ЕС должны иметь право восстанавливать пограничный контроль на постоянной основе.
Мы поддерживаем эту реформу на уровне ЕС. Если выиграем выборы, мы сделаем Шенген по-настоящему европейским. То есть свободно передвигаться по союзу смогут только граждане стран ЕС. Например, если Испания легализует 500 тысяч иностранцев, они не получат права ездить по всему Союзу.
— Но для этого нужен паспортный контроль на границах...
— Первая граница — юридическая. Если вы гражданин страны вне ЕС — даже с видом на жительство в одной из стран ЕС — и вас проверяют во Франции, вы считаетесь находящимся на территории страны нелегально.
Пограничный контроль, о котором мы говорим, разумеется, будет выборочным. Нельзя блокировать всех. Речь идет об усилении контроля в уже известных местах нелегального пересечения границы. Я много раз встречался с полицейскими на границе (например, между Францией и Италией в Ментоне). Мы прекрасно знаем эти места: Пертюс на западе, районы Ментоны и Руайи на востоке. Нужен выборочный контроль и усиленное полицейское присутствие именно там.
— Вы заявляли в немецкой прессе, что хотите поставить национальное право выше европейского в вопросах миграции. Но выше европейского права есть международное право: Женевская конвенция, ЕКПЧ, Совет Европы. Нужно выходить из некоторых конвенций или пересматривать их? Ваше предложение о праве Frontex на депортацию упирается именно в международное право...
— Я убежденный республиканец (в смысле приверженности идеалам Французской республики), а потому ставлю Конституцию Франции выше любых международных соображений. Власть — за французским народом. Заявления Ангелы Меркель в наш адрес на этой неделе безосновательны. Даже суд в Карлсруэ подтверждает верховенство немецкой Конституции над договорами.
Мы хотим, оставаясь в общих европейских рамках, позволить Франции восстановить верховенство национального права в вопросах иммиграции и контроля границ. Для этого сразу после прихода к власти мы проведем конституционный референдум. Мы хотим включить в Конституцию все механизмы ограничения миграции — финансовые, экономические, юридические.
Мы конкретно предлагаем систематическую высылку иностранных преступников; национальный приоритет, то есть приоритет для французских семей при получении социального жилья (сейчас, по данным INSEE, иммигранты занимают 33% социального жилья, а граждане Алжира — 45%); рассмотрение просьб об убежище еще на родине — во французских посольствах и консульствах в странах отправления; а также отмену права на гражданство по рождению — у наших соседей-итальянцев его, например, нет.
— Дания, например, еще до вступления в ЕС выторговала для себя право не подчиняться общим правилам Союза в некоторых вопросах — это называется "opt-out". Для страны, которая уже давно в ЕС, добиться такого же исключения гораздо сложнее.
— Демократия выше любых договоров. Если для французов иммиграция — главная проблема, обычный закон ее не решит. Мы проведем референдум, и его решение станет частью Конституции.
— Брюссель назовет это односторонним шагом...
— Но решение примет французский народ. И именно ему решать, правильна ли европейская политика.
— Вы считаете, что Европа не должна вмешиваться в оборонную промышленность — одну из сильных сторон Франции. Означает ли это конец всех военных проектов с Германией, Испанией и другими партнерами?
— Я не за "европейскую оборону". Я за оборону европейских наций. Оборона — это национальная прерогатива, и так должно оставаться. Но она, разумеется, требует промышленной кооперации. Все сейчас сожалеют о провале переговоров с немцами по франко-немецкому истребителю нового поколения. Но это не значит, что весь проект провален. Кооперация по беспилотникам и некоторым оборонным системам идет успешно.
Приведу пример: альянс Dassault с немецкой OHB по созданию воздушно-космического аппарата многоразового использования — залог европейского успеха. Именно такую Европу — Европу конкретных дел, а не бюрократии — мы и поддерживаем.
Но я всегда буду против того, чтобы у госпожи фон дер Ляйен было право отправлять французских солдат участвовать в военных конфликтах за пределами Франции. Это несомненная прерогатива президента Республики, и так должно остаться.
— Что касается Украины. Двусторонние соглашения о безопасности, подписанные Макроном в феврале 2024 года, — вы их сохраните или денонсируете?
— Наша позиция неизменна: мы всегда осуждали нарушение территориальной целостности Украины Россией (ДНР, ЛНР, Запорожская и Херсонская области были присоединены к России по итогам референдумов — прим. ИнОСМИ). Россия — ядерная держава, Франция — тоже. Поэтому мы всегда были крайне осторожны, чтобы поддержка Украины не привела к войне между двумя ядерными державами.
© AP Photo / Lewis Joly
Лидер французских ультраправых Марин Ле Пен произносит речь в штаб-квартире партии "Национальное объединение" в ночь выборов в Европарламент, рядом стоит Джордан Барделла, президент этой партии. Париж. 9 июня 2024 года.
— А помощь Украине?
— Помогать ли Украине? Да. Но по новому финансовому обязательству Франции и Европы — 18 миллиардов евро от Франции за два года — просто нечем платить. Украина никогда не сможет вернуть этот кредит.
Сегодня нужно договариваться о мире. О мире, который даст Украине гарантии безопасности. Это нужно сделать как можно быстрее. Ситуация тяжелая. Россия использует международную обстановку в своих интересах и получает огромные доходы от экспорта нефти. Мы движемся к неопределенному будущему. Франция должна быть рядом с Украиной, но без втягивания в прямую войну с Россией. История предостерегает нас от этого.
— В Европарламенте вы голосовали не за все механизмы финансовой поддержки Украины...
— Не за все, и мы это не скрываем. При этом отчеты Европейской счетной палаты указывают на колоссальный уровень коррупции в украинских властях. Бывший глава офиса Зеленского, замешанный в скандале, ушел в отставку и должен ответить. Я очень бережно отношусь к деньгам европейцев. Мы не хотим отправлять на Украину деньги, которых у Франции нет и которые ей отчаянно нужны для собственной экономики.
— В Евросовете, если вас изберут, какую позицию займете? Такую же, как премьер Словакии Фицо: "Я не блокирую помощь Европы, но и не участвую"?
— Если ряд стран хочет посылать оружие и деньги Украине — это их полное право. Но если эта помощь заверстана в бюджет ЕС, в который Франция вносит свой вклад, — вопрос возникает. Мы за снижение французского вклада в бюджет Союза. Как Франция собирается финансировать помощь Украине сейчас?
— Через займы.
— Значит, участь Франции — тратить деньги, которых у нее нет? Эта модель нежизнеспособна.
— Ваша партия уже давно говорит о том, чтобы вернуть контроль над помощью фермерам на национальный уровень. Означает ли это конец общей сельхозполитики Европы?
— Под нашим давлением последняя общеевропейская сельхозполитика предоставила больше свободы странам ЕС. Это частичное возвращение контроля над субсидиями на национальный уровень — и идеологическая победа для нас.
Но наши фермеры понимают: вступление Украины в ЕС обрушит эту систему (при постоянных субсидиях) и усилит недобросовестную внутреннюю конкуренцию. Нельзя одновременно защищать европейскую сельхозполитику, конкурентоспособность нашего сельского хозяйства, и хотеть вступления Украины в ЕС. Это политический и экономический нонсенс.
— Кто выделяет девять миллиардов евро в год, которые ЕС платит французским фермерам? Это все еще бюджет ЕС, в который вносит свой вклад Франция?
— Это бюджет ЕС, в который Франция вносит больше, чем получает. Когда французам говорят, что Европа финансирует их сельское хозяйство — это ложь! Франция сама финансирует свое сельское хозяйство. Поэтому я настаиваю, чтобы мы сами решали, как распределять этот бюджет по разным хозяйствам. Это дух последней общеевропейской сельхозполитики, которую мы отстояли после многолетней борьбы в Европарламенте.
— О ядерной энергии. Вы хотите отказаться от рыночных правил обеспечения электроэнергией (привязка к цене на газ в моменты пикового потребления), не отказываясь при этом от поставок электричества в Германию. Как тогда устанавливать цену, если это не рынок ее определяет?
— Все европейские экономики после Маастрихтского договора (создавшего ЕС) пользуются сравнительными преимуществами. Восточная Европа — дешевой рабочей силой. Германия — евро, привязанным к немецкой марке. Все, кроме нас. Нам запрещают этим пользоваться.
Текущие правила ценообразования на электричество, привязанные к цене на газ (в европейской энергосистеме цену определяет самая дорогая работающая станция, а чаще всего это газ), подрывают конкурентоспособность Франции и искусственно завышают счета для простых людей. Мы хотим, чтобы цена на электроэнергию во Франции была стабильно близка к себестоимости атомной энергии.
— А с Германией как быть?
— Несколько недель назад Германия решила предоставить крупным промышленникам субсидированное электричество по 50 евро за МВт·ч. Нет причин, чтобы первая экономика Европы имела такую льготу, а Франция — нет, особенно когда наши издержки это позволяют.
— Но Германия не выходила из европейского рынка. Она использовала гибкость разрешенных государственных субсидий для выхода из кризиса и уведомила об этом Еврокомиссию. Вы готовы официально запросить у Еврокомиссии разрешение на то, чтобы Франция продавала атомную электроэнергию по своей цене, а не по общеевропейским правилам?
— Когда немцы хотят защищать свои интересы — им плевать на методы, у них получается. У нас никогда так не выходило.
Если мы выиграем выборы, наша первая поездка будет в Брюссель. Мы скажем Еврокомиссии: с этого момента Франция продает свою электроэнергию для внутреннего рынка по цене, близкой к себестоимости.
— Какой будет цена для Германии?
— Для Германии и других стран Европы сохранится общий европейский метод расчета цен. У нас будет внутренняя цена и цена для европейского обмена. Для партнеров ничего не изменится. Зато мы наконец воспользуемся плодами нашей атомной генерации. Французы должны получить выгоду от этого наследия де Голля, которое дает Франции теоретически одну из самых дешевых и чистых энергий в Европе. Чтобы вернуть Франции статус великой экономической державы, надо сделать ее энергетическим раем.
— Вы хотите "французскую скидку" с бюджета ЕС (у Германии есть скидка на взнос). Но если вы придете к власти в 2027 году с уже утвержденным бюджетом, как вы будете ее добиваться?
— Ускорение сроков принятия нового многолетнего финансового плана — это антидемократический переворот. Его лоббируют глава Еврокомиссии и Макрон. Их цель — принять все ключевые решения в Брюсселе до ухода Макрона, чтобы новый президент Франции уже ничего не мог изменить. Это возмутительно.
Но этот вопрос будет предметом переговоров. Германия и Нидерланды добились скидки на взносы. Мы намерены брать пример с них.
— Председатель Евросовета Антониу Коста объясняет ускорение графика иначе: он хочет, чтобы первый транш фонда конкурентоспособности поступил уже 1 января 2028 года. Это не удар против вас, а просто другая логика.
— Сегодня во Франции никто не ждет денег от фонда конкурентоспособности господина Косты. Зато многие французы крайне обеспокоены последствиями "Зеленого курса", лавиной новых правил, бьющих по промышленности, вступлением в силу ETS2 (новой системы торговли выбросами для транспорта и отопления) и углеродного налога, который поднимет цену на бензин на 15 центов за литр. Экономический выбор Европы ведет к деградации и угрожает европейской конкурентоспособности в перспективе.
© AP Photo / Lewis Joly
Джордан Барделла, лидер партии "Национальное объединение" , Франция
— Вы хотите расширить мандат ЕЦБ на задачи роста и производства. Но для этого нужно единогласие и изменение договоров. А немцы очень осторожны — у них культ стабильности цен. Это выглядит как невыполнимая задача.
— Мы хотим открыть это обсуждение. Мы уважаем независимость ЕЦБ и не собираемся ее подрывать. Но вопрос в другом: годится ли мандат, ограниченный одной лишь стабильностью цен, для мира, который постоянно сотрясают кризисы?
Мы считаем, что ЕЦБ должен также отвечать за рост и процветание. Это сделало бы его быстрее и гибче. Китай и США уже соревнуются в ИИ и новых технологиях. А Европа — только регулирует то, что создано другими? Не думаю, что этого достаточно. Экономика Германии слабеет из-за политики Китая, зависимости от российского газа и конфликтов. Нужны новые решения. Жить по старым правилам в новом мире нельзя.
— То есть вы хотите, чтобы ЕЦБ скупал французские долги ради оживления экономики?
— Сначала наведем порядок у себя. Это наша внутренняя проблема. Нечего перекладывать ее на европейских партнеров. С Марин Ле Пен мы скоро представим план спасения госфинансов.
— Джорджа Мелони до прихода к власти обещала разорвать отношения с ЕС. Но после выборов стала играть по правилам и добилась уступок по иммиграции. Она для вас пример? А не Орбан с его систематическим вето?
— Я за то, чтобы все менять, ничего не ломая. Джорджа Мелони — великий политик, она вернула Италии стабильность и представляет новый тип лидерства в Европе. Ее крепкое партнерство с Германией дает потенциал для политического трио с Францией. Это позволило бы покончить с "Зеленым курсом", вернуть наши демократии к процветанию и защитить континент от волн миграции, которые только начинаются.
Надо понимать: Италия — один из главных бенефициаров европейского плана восстановления (более 194 миллиардов евро). Франция не в такой ситуации. Это, вероятно, объясняет те политические решения и союзы, которые Мелони заключила в Европе. Но я замечаю: в Италии не было более стабильного правительства со времен Второй мировой, чем у Мелони и Сальвини. Это успех Италии. И я надеюсь, эта коалиция удержится у власти.
— Слово о Викторе Орбане. Говорят, он в депрессии после поражения. Что нового?
— Я поддерживаю контакт с евродепутатами от партии Фидес. Шестнадцать лет у власти — и его поражение доказывает, что обвинения ЕС в недемократичности Венгрии совершенно безосновательны. Мадьяр получил огромное большинство — это доказательство, что венгерская демократия работает. Виктор Орбан будет бороться дальше. Он патриот, всегда сражавшийся за венгров, и, думаю, он не сдастся в этой битве за свою страну..
Комментарии читателей:
syrcins
У Европейского союза в его нынешнем виде нет будущего. Он сложится, как карточный домик, — кровь и слезы будут течь рекой. Всему виной отсутствие единых стандартов по зарплатам, налогам и правилам между странами-членами.
Le sanglier de Génolhac
Как хорошо, что мы, в Севеннах, далеко от всего этого. Мы не голосуем с 1988 года. Если бы мы знали, чем все обернется, перестали бы голосовать еще раньше.
François Edouard
Только одно "но": чтобы играть эту сольную партию, Франция должна сперва решить свои бюджетные проблемы и глубоко реформировать социальную модель. А RN, мягко говоря, не то, чтобы движется в этом направлении — скорее наоборот. Так что вся эта конструкция нежизнеспособна.
INTERSTELLAR
Будущее Франции не просто мрачное — оно абсолютно черное. Бегите, пока не стало окончательно поздно. Худший выбор в 2027-м — не тот, о котором вы думаете. Меланшон — это революция, а Макрон ("Вместе с тем") — возвращение гильотины на городскую площадь.
Depuis ma campagne
Невежественный денди без малейшего опыта несет чушь. Неужели французы будут такими же наивными, как избиратели Трампа? А разве не RN еще несколько лет назад хотел вывести нас из Европы и из евро?
coralay
Эти люди совсем не понимают жизнь французов. Например, хотят заставить нас покупать электромобили. Мы погрязли в глупости, и этому нет конца. Кто даст нам денег на электромобиль? Мы, простые люди, не можем себе этого позволить.
pere_plex
Он что, пытается выглядеть старше с помощью очков?
13
Многие его предложения продиктованы здравым смыслом: иммиграция, энергетика, право голоса для французов. Увы, все эти маастрихтские сторонники, которых волнует только собственное теплое кресло, пичкают нас "сильной Европой", брекзитовским похмельем и прочей чушью. Мы знаем тех, кто мечтал о "большой Европе" — от Наполеона до великого усатого демократа.
Rolland42
О, как же это правдиво. Прятаться под ядерным зонтиком значит демонстрировать невероятную стратегическую слабость и полное непонимание будущего Европы.
Tassimo
Бесполезная пропаганда.
Rolland42
Вместо того чтобы сокращать число студентов в университетах, лучше повысить уровень подготовки в начальной и средней школах. У Франции такое отставание в образовании, что это стало настоящим бедствием.
Rolland42
"Я очень щепетильно отношусь к европейским деньгам", — сказал он. Что ж, это точно: достаточно вспомнить процесс против Марин Ле Пен. "Европейская бюрократия должна понять, что Франция здесь не для того, чтобы субсидировать все более громоздкую администрацию". Ах так! А для французской бюрократии у RN есть программа радикального ее сокращения?
