Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Похищение Рауля Кастро никак не поможет США сменить власть на Кубе, заявил эксперт Берт Хоффманн в беседе с Welt. Также, по его мнению, Дональд Трамп на самом деле не рассматривает возможность ввода американских войск на остров.
Симон Хели (Simon Hehli)
Эксперт по Латинской Америке Берт Хоффманн объясняет, чего власти в Гаване хотят добиться реформами и почему похищение Рауля Кастро ничего не дало бы США.
Берт Хоффманн, эксперт по Латинской Америке, работает в Немецком институте глобальных и региональных исследований в Гамбурге. Он опубликовал множество книг и исследований о Кубе.
Welt: Господин Хоффманн, кубинские власти объявили о крупнейшей программе реформ со времени победы революции в 1959 году. Они действительно настроены серьезно?
Берт Хоффманн:Да. Положение настолько тяжелое, что им необходимо искать выход. Они вынуждены проводить изменения. Однако это не означает, что все 176 объявленных мер будут реализованы в ближайшее время.
— Реформы должны упростить ведение частного бизнеса. Иностранные инвесторы смогут приобретать доли в кубинских компаниях, а такие важные отрасли, как туризм и рынок жилья, станут доступнее для инвестиций. Можно ли этим спасти ослабленную экономику?
— В принципе, да. Однако существует серьезная оговорка: США блокируют поставки нефти и за последние пять с половиной месяцев пропустили к острову лишь один танкер. Без топлива и электроэнергии даже самые привлекательные стимулы к росту производства бесполезны. Что делать фермеру, который не может доставить свою продукцию в город?
— Но это также следствие десятилетий неэффективного управления на Кубе.
— При всех ошибках кубинского правительства и всей неэффективности социалистической системы почти полгода без поставок нефти привели бы к чрезвычайному положению даже Швейцарию. Американская администрация целенаправленно усугубляет ситуацию. В результате реформы, разумные в теории, на практике не работают.
— По мнению сторонников Кубы левых взглядов, американское эмбарго носит характер "геноцида". Есть ли в этом доля правды?
— Факт заключается в том, что из-за ужесточения эмбарго на Кубе умирают люди, которые могли бы жить. Некоторых пациентов не успевают вовремя доставить в больницу. Не хватает лекарств и кислорода. Это политика максимального давления, от которой прежде всего страдают бедные граждане. Такая американская политика выходит далеко за рамки того, что еще можно назвать гуманным. Я осуждаю эту экономическую войну против мирного населения. Для этого вовсе не обязательно употреблять термин "геноцид".
— Госдепартамент США под руководством госсекретаря Марко Рубио назвал реформы "скромными и поверхностными". Значит, даже этой отчаянной меры кубинских властей недостаточно, чтобы убедить США ослабить санкции?
— Все зависит от того, какая фракция возьмет верх в американской администрации. Называя реформы "поверхностными", Рубио говорит о том, чего хотят видеть сторонники жесткой линии среди кубинских эмигрантов. Серьезной оценкой это назвать нельзя. Конечно, можно сомневаться, насколько далеко зайдут реформы и как быстро их будут проводить. Но необходимо признать: это самая масштабная программа преобразований с начала революции. Однако для Рубио экономических реформ недостаточно, какими бы глубокими они ни были. Он и стоящие за ним силы кубинской эмиграции хотят свержения действующей власти. Они добиваются того, чтобы Рауль Кастро предстал перед американским судом, а также требуют признать прежние права собственности, существовавшие до революции 1959 года.
— Другую фракцию представляет вице-президент Джей Ди Вэнс.
— Его реакция на объявление о реформах была совершенно иной. Вэнс заявил, что США ведут диалог с Кубой, и подчеркнул, что отношения могут стать "гораздо лучше", если кубинское правительство будет принимать разумные решения. Это может запустить процесс сближения.
— Кто заинтересован в этом сближении?
— В США существуют влиятельные круги, которые хотят наконец возобновить деловые отношения с Кубой независимо от того, кто находится там у власти. Они рассуждают так: кубинские эмигранты, возможно, и пострадали, но почему им позволено диктовать внешнюю политику нашей страны? В качестве примера можно привести американских фермеров, выращивающих рис. Они хотели бы продавать его кубинцам и не понимают, почему те вынуждены покупать вьетнамский рис. Именно к таким заинтересованным группам кубинское правительство обращается, открывая свою экономику.
— Дональд Трамп ясно дал понять, что США хотят контролировать ситуацию на Кубе. Как это может выглядеть на практике?
— Если говорить прямо, во времена колониализма это называлось "протекторатом".
— Значит, Кубе грозит возвращение к положению, существовавшему до 1959 года, когда ее считали придатком США и называли "борделем Карибского бассейна"?
— Точного повторения той эпохи не будет, поскольку сейчас совсем другое время. Возможно, на Кубе вновь появятся казино, а туризм станет еще более важной отраслью экономики, чем сегодня. Тот, кто получит право расширить яхтенную гавань на северном побережье Кубы, напротив Флориды, сможет разбогатеть.
Куба окажется в сильной зависимости. Однако вместо прозрачной рыночной экономики я скорее ожидаю появления своеобразного кумовского капитализма.
— На чем основано такое предположение?
— Сейчас уже есть конкретный пример — канадский горнодобывающий концерн Sherritt. Более 30 лет он разрабатывает никелевые месторождения на Кубе в рамках совместного предприятия и является крупнейшим отдельным иностранным инвестором в стране.
Из-за этой деятельности администрация Трампа ввела против компании Sherritt санкции. Компания объявила, что будет вынуждена уйти с Кубы. Однако затем она неожиданно изменила решение.
К тому времени американская компания Gillon Capital заручилась поддержкой правительства США и получила право на приобретение контрольной доли в кубинском бизнесе Sherritt. Компания Gillon Capital принадлежит Рэю Уошберну, близкому соратнику Дональда Трампа. Поэтому возникает подозрение, что приятель президента благодаря его политике эмбарго получил возможность совершить выгодную покупку.
— Можно ли ожидать, что в результате приватизации на Кубе также возникнет прослойка чрезвычайно богатых олигархов, как когда-то в России?
— Сравнение с Россией не вполне уместно, поскольку в случае Кубы необходимо учитывать и кубинских эмигрантов в Майами, и американских инвесторов. Но, разумеется, на самом острове также найдутся люди, которые выиграют от открытия экономики.
На рынке недвижимости в столице можно заработать большие деньги. Выгоду получат те, у кого есть хорошие связи с властями как в Гаване, так и в Вашингтоне.
— Может ли государственный капитализм по китайскому образцу в сочетании со сближением с США принести пользу большинству жителей Кубы?
— В принципе, да. Но для этого США сначала должны ослабить давление на Кубу. Вашингтон с помощью санкций только что вынудил международные гостиничные сети отказаться от работы в стране. Международные банковские карты там больше не действуют, а авиарейсов из Европы почти не осталось.
В условиях целенаправленной вражды невозможно создать процветающую туристическую отрасль. Возможности есть и в других сферах, например в науке. Во время пандемии коронавируса Куба сумела разработать несколько эффективных вакцин.
— Рискнете предположить, кто возьмет верх в американской администрации: сторонники Рубио или более прагматичная группа Вэнса?
— Сделать прогноз практически невозможно. Тем более что президентом США является человек, для которого предельная непредсказуемость служит инструментом власти.
Решение вряд ли будет принято в ближайшее время. Вашингтон может позволить себе ждать, поскольку страдают только жители Кубы. Однако США в конечном счете тоже не заинтересованы в том, чтобы спровоцировать гуманитарную катастрофу в 145 километрах от побережья Флориды и тем самым вызвать массовый исход населения. Поэтому Вашингтону следовало бы добиваться мягкой посадки Кубы, а не ее краха.
— Значит ли это, что вариант военного вмешательства на данный момент исключен?
— США, скорее всего, сохранят угрожающий тон. Возможны провокации, подобные прежним ударам по судам наркоторговцев у берегов Венесуэлы.
Однако у возможной военной операции по-прежнему нет ясной политической цели. Трамп точно не хочет вводить на Кубу 20 тысяч военнослужащих, размещать их по всей стране и поручать им регулировать движение в каждом провинциальном городе.
США скорее хотят добиться перехода кубинского государственного аппарата на свою сторону, чтобы стабильность и безопасность на острове в конечном счете обеспечивали местные силы.
— Насколько реалистично "обезглавливание" кубинских властей по венесуэльскому сценарию?
— Вероятно, у США достаточно военных возможностей для реализации подобного плана. Однако простое похищение президента Мигеля Диас-Канеля или Рауля Кастро в случае Кубы мало что даст.
Тогда американцам понадобился бы человек, способный добиться лояльности всей командной вертикали на Кубе, как это сделала Делси Родригес в Венесуэле. По всей видимости, на Кубе им пока не удалось найти такую фигуру. И меня это совершенно не удивляет.
— Потому что до сих пор сохраняется сильная преданность революции и наследию Фиделя Кастро?
— Это один из факторов. Кроме того, кубинская элита ощущает угрозу гораздо сильнее, чем венесуэльская. Вряд ли кто-то рассуждает так: если Рауль уйдет, я получу власть в стране на десять лет вперед. Напротив, все опасались бы, что через два дня сами окажутся на виселице, образно говоря.
США должны были бы предоставить своему покорному ставленнику надежные гарантии, но едва ли они готовы это сделать. Это объединяет элиту.
— Кубинцы выражают недовольство из-за тяжелого экономического положения, в стране регулярно проходят акции протеста. Может ли возмущение перерасти в новую революцию, которая сметет действующую власть?
— Люди хотят вернуться к более или менее нормальной жизни: чтобы снова были электричество и питьевая вода, чтобы вывозили мусор. Они видят, что их собственное правительство не способно улучшить положение.
Тем не менее массовых демонстраций нет. Население выжидает, чем закончится масштабное противостояние между Гаваной и Вашингтоном. В обществе широко распространено ощущение, что мнение самих кубинцев все равно никто не собирается учитывать.
Если Трамп обещает заключить соглашение "послезавтра", зачем выходить на улицы уже сейчас и рисковать жизнью? Таким образом, американская политика сама способствует снижению протестной активности.
