Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Президент ОАЭ звонил прямо из дворца в Абу-Даби. Глава египетской разведки предупреждал о "страшной операции", пишет Haaretz. Расследование показало, что Нетаньяху получил ряд сигналов о готовящейся атаке палестинцев, но просто… выслушивал. Главное же: в первые часы после 7 октября лидер ХАМАС был готов освободить всех гражданских заложников без условий — но Израиль отказался.
Шломи Эльдар (Shlomi Eldar) , Руфь Юваль (Ruth Yuval)
23 сентября президент ОАЭ ибн Заид позвонил Нетаньяху с недвусмысленным предупреждением. Нетаньяху ничего не предпринял. Обширное расследование для новой книги раскрыло ошибки премьер-министра в связи с событиями 7 октября. Сам Нетаньяху утверждает, что это “абсолютная ложь”.
Последние дни сентября 2023 года. Западный берег бурлит из-за теракта, в Газе многочисленные протесты у пограничного ограждения, а страну трясет из-за судебного законодательства. Всякий трезвый наблюдатель скажет, что за каждым углом подстерегает эскалация.
Президент ОАЭ шейх Мухаммад ибн Заид (он же МБЗ) был особенно встревожен. “Он часто заговаривал со мной об этом в последние месяцы перед войной, — вспоминает президент Израиля Ицхак Герцог, который поддерживает дружеские отношения с ибн Заидом. — Он постоянно давал понять, что ситуацию необходимо разрядить. Он даже направил в Израиль специального посланника, который встретился с премьер-министром. Он как чувствовал, что ситуация находится на грани взрыва”.
Ибн Заид беседовал с премьер-министром Биньямином Нетаньяху и лично. Эти беседы разворачивались по стандартной схеме: представитель посольства Эмиратов приходил в кабинет премьера со специальным устройством, которое обеспечивало конфиденциальность разговора.
Но этот звонок, состоявшийся по инициативе ибн Заида, был необычным. За полторы недели до 7 октября 2023 года правитель ОАЭ позвонил Нетаньяху из президентского дворца в Абу-Даби и проговорил с ним 45 минут.
В ходе разговора ибн Заид предупредил, что лидер ХАМАС в Газе Яхья Синвар замышляет против Израиля крупную операцию. Ибн Заид опасался, что это не только приведет к кровопролитию, но и расшатает ситуацию во всем регионе и подорвет Авраамские договоренности.
Трое высокопоставленных иностранных источников знакомы с содержанием беседы, которое здесь раскрывается впервые. Это разоблачение — результат обширного исследования на основе десятков источников в Израиле и по всему миру, включая высокопоставленных чиновников, а также внутренние документы и переписку. Исследование было проведено авторами этой статьи для новой книги “Заложники: 843 дня одиночества”.
При телефонном разговоре также присутствовал близкий советник ибн Заида — палестинец, несколько лет назад эмигрировавший из Газы в Абу-Даби, но поддерживавший в секторе прочные связи. По словам советника, президент ОАЭ убеждал Нетаньяху в необходимости подготовиться к этой угрозе.
“Эмир объяснил, что, по его оценке, Синвар готовит крупную операцию, — говорит советник. — Он сказал Нетаньяху, что Израиль должен быть готов. Одновременно он посоветовал попытаться найти экономическое решение для проблем сектора и унять Западный берег, чтобы предотвратить эскалацию”.
Ибн Заид призвал Нетаньяху отнестись к ситуации со всей серьезностью. Однако, к его удивлению, премьер-министр отреагировал относительно спокойно. Нетаньяху сообщил, что, по его оценкам, ХАМАС намерен действовать в районе Западного берега, и заверил ибн Заида, что Израиль готов к любому сценарию.
Позже правитель ОАЭ пересказал свой разговор с Нетаньяху и переданное предупреждение директору ЦРУ Уильяму Бёрнсу. Ибн Заид поделился с Бернсом ощущением, которое он пытался донести до Нетаньяху, что “что-то там назревает и вот-вот взорвется”, — на что израильский премьер-министр возразил, что самым взрывоопасным районом считается Западный берег.
“Эмир надеялся, что, несмотря на сдержанный ответ, Нетаньяху воспримет сообщение всерьез и предпримет конкретные действия”, — говорит советник. Никто не предполагал, что премьер-министр просто выслушает сообщение и не проинформирует глав силовых структур. Ни глава Шин-Бет (ШАБАК), ни глава Моссада, ни начальник штаба ЦАХАЛ — никто из них не знал о предупреждении ибн Заида.
* * *
Чтобы понять, откуда взялось это необычное предупреждение и почему оно было передано именно через президента ОАЭ, необходимо отмотать назад и вернуться к тому, что происходило за кулисами в предыдущие месяцы. В это время, с ведома и одобрения Нетаньяху, Израиль вел переговоры с ХАМАС о “худне” — временном перемирии с прицелом на долгосрочное урегулирование в секторе Газа.
Тайные контакты завязались в начале 2023 года и совпали с приходом к власти ультраправого правительства Нетаньяху. Синвар назначил для этой миссии члена политбюро ХАМАС Гази Хамада. Хамад свободно владеет ивритом и участвовал в тайных контактах по освобождению похищенного солдата Гилада Шалита. Кроме того, был привлечен высокопоставленный сотрудник ФАТХ, также свободно говоривший на иврите. Чиновник, которого мы из предосторожности будем называть псевдонимом “Глаза-угольки”, слыл надежным человеком, приемлемым как для ХАМАС, так и для Шин-Бет. Его роль заключалась в том, чтобы передавать сообщения между сторонами, чтобы не создавалось впечатления, что между ХАМАС и Израилем существует прямой контакт.
На практике беседы были практически прямыми. Гази Хамад и “Глаза-угольки” встречались в Газе в доме Насера Сарраджа, ранее занимавшего должность замглавы Министерства по гражданским делам Палестинской автономии. С израильской стороны действовал представитель Шин-Бет, курирующий вопросы, связанные с заложниками и пропавшими без вести. Поскольку беспорядки в Газе также могли нанести ущерб Египту, основная часть обсуждений опиралась на соглашения, ранее достигнутые между Иерусалимом и Каиром. Тем не менее, “этот прямой канал был скрыт от египтян из опасений, что они обидятся, что их исключили”, объяснил один из членов команды Шин-Бет, участвовавшей в подготовке переговоров, — “и поэтому стал личным начинанием Нетаньяху”.
Первоначально переговоры были сосредоточены на постепенном снятии блокады с Газы и увеличении поставок в сектор продовольствия и сырья. Также была выдвинута новая идея: создание торговых зон вдоль границ сектора с Израилем и Египтом, которые обеспечили бы тысячи рабочих мест для безработных жителей Газы. Египтяне также были готовы разрешить “безопасный проезд” жителям Газы в аэропорт Шарм-эш-Шейха, чтобы открыть им доступ в мир. Кроме того, было выдвинуто предложение о поставках природного газа в сектор с морского месторождения, открытого в 2000 году у побережья анклава. Предложение получило аббревиатуру “G 4 G” — то есть “Газ для Газы”.
К лету 2023 года казалось, что все экономические вопросы решены, и на повестке дня остался лишь самый щекотливый вопрос – освобождение израильских заключенных и репатриация тел погибших из Сектора Газа. В обмен на возвращение Аверы Менгисту и Хишама аль-Сайеда, а также тел Хадара Голдина и Орона Шауля Синвар потребовал освободить 500 заключенных ХАМАС. Позже он согласился сократить число заключенных до 250 и после трудных переговоров одобрил окончательную цифру: 50. В Шин-Бет согласились лишь на 30 заключенных, в том числе 20 отбывающих пожизненное заключение, из списка “приемлемых” кандидатур для Израиля, в обмен на возвращение четырех израильтян.
Атмосфера была настолько оптимистичной, что “Глаза-угольки” неоднократно сообщал, что соглашение с Израилем близко как никогда и что обе стороны считают предложения “вполне осуществимыми”. Представитель ХАМАС даже сообщил, что скажет коллегам: “Дело на мази”.
Источник в израильских службах безопасности, участвовавший в подготовке переговоров, подтверждает, что “к концу августа 2023 года Нетаньяху одобрил освобождение 30 заключенных, в том числе 20 отбывающих пожизненное заключение, по выбору Шин-Бет”. По словам источника, “все, что требовалось на данном этапе, — это одобрение министерского комитета по делам заложников и пропавших без вести лиц, чье согласие необходимо для освобождения заключенных, особенно отбывающих пожизненное заключение”.
Однако Нетаньяху неоднократно откладывал созыв комитета. Возможно, он опасался соглашений с ХАМАС, а, возможно, гневной реакции радикальных партнеров по новому правительству. Представителям Шин-Бет, управлявшим каналом связи с ХАМАС, он говорил, что опасается “слива” информации в СМИ. “И так продолжалось неделю за неделей”, — объяснил источник.
Когда Синвар начал выказывать признаки недовольства проволочками, Гази Хамад и “Глаза-угольки” попытались убедить его в том, что причина задержки — озабоченность Нетаньяху крупными потрясениями, происходившими в то время в Израиле: реформа судебной системы всколыхнула массовые протесты.
На фоне продолжающихся внутренних потрясений в Израиле среди участников иранской “оси сопротивления” — ХАМАС и “Хезболлы” — зрело осознание того, что Израиль стал гораздо уязвимее и что они могут объединить усилия и развернуть скоординированную кампанию для его разгрома. Как явствует из внутренних документов, высокопоставленные чиновники ХАМАС в то время начали активнее обращаться к Тегерану за финансовой помощью.
Однако в начале сентября 2023 года, Синвар внезапно оборвал с переговорной группой все контакты. “Он просто исчез с радаров, словно испарился”, — говорит высокопоставленный представитель Шин-Бет. Источник в ХАМАС объяснил, что Синвар потерял терпение из-за задержек израильтян.
Таким образом, прямой канал, установленный между чиновником Шин-Бет и представителем ХАМАС Гази Хамадом с одобрения Нетаньяху, прервался. Кстати, он возобновил полноценную деятельность через год после резни 7 октября, в сентябре 2024 года, когда возникла насущная необходимость вытащить из трясины завязшее соглашение по заложникам.
* * *
В сентябре 2023 года, незадолго до того, как жребий был брошен, Синвар организовал частную встречу с “Глазами-угольками”. “Передайте израильтянам, что, если они не добьются прогресса, я приготовлю им огромный сюрприз”, — решительно заявил он. Тогда он впервые употребил ключевое слово, которое не могло не насторожить: “Скажите им, чтобы ждали “аз-зальзаля” [землетрясения]”.
“Глаза-угольки” был потрясен. Он решил посоветоваться с близким другом — тем самым палестинцем, что эмигрировал из Газы в Абу-Даби и стал близким советником ибн Заида.
“Он был взволнован, — рассказывает советник. — Он догадывался, что операция, на которую намекал Синвар, может повлиять на весь Ближний Восток, но он побоялся раскрыть эту информацию непосредственно Шин-Бет. С другой стороны, еще больше он опасался, что если он не их проинформирует, израильтяне могут обвинят его в сговоре с Синваром. Он искренне боялся за свою жизнь. Поэтому он решил передать сообщение ибн Заиду”.
“Что это значит?” — спросил ибн Заид советника, когда тот передал предупреждение Синвара.
“Раз он говорит “аз-зальзаля”, то имеет в виду войну”, — ответил советник.
“Уверен?” — спросил эмир.
“Нет, но мне так кажется, — ответил советник. — И “Глаза-угольки тоже так понял”.
Эмир задумался в нерешительности. Его тревожила перспектива, что в условиях региональной напряженности из простого предупреждения о воинственных планах ХАМАС может вспыхнуть пламя — может даже последовать превентивный удар Израиля. В конце концов он решил: “Раз мы сомневаемся, то передавать никаких предупреждений израильтянам пока не будем. Мы тщательно изучим вопрос, пока не будем уверены”.
Чтобы понять серьезность угрозы, исходящей от Синвара, “Глаза-угольки” запросил еще одну встречу в Газе. Она состоялась в середине сентября 2023 года.
“Ну? — спросил Синвар. — Вы передали это послание израильтянам?”.
“Нет”, — ответил посредник.
Синвар глубоко вздохнул и леденяще тихим голосом сказал ему: “Передайте им, что я готовлю им сюрприз сюрпризов. Страшную операцию. Нечто из ряда вон выходящее”. Он снова покатал на языке слово “аз-зальзаля” — то есть “землетрясение”. “Пожалуйста, передайте израильтянам то, что я говорю слово в слово”, — потребовал он.
“Глаза-угольки” позвонил советнику бин Заида из Газы и передал речь Синвара. “Я расспросил его обо всех подробностях, — вспоминает советник, — о жестах Синвара, его тоне и контексте, в котором эти слова прозвучали, особенно насчет “аз-зальзаля””
“Я предложил ему как можно скорее покинуть сектор Газа и встретиться у меня дома для личной беседы. К концу встречи я понял, что ни “Глаза-угольки”, ни я не ошиблись: Синвар намерен начать войну”.
Советник кратко рассказал ибн Заиду о своем впечатлении от беседы. Эмир осознал масштаб угрозы и решил, что “послание Синвара надо довести до израильтян, до их высших чинов — причем как можно скорее”.
15 сентября “Глаза-угольки” и советник передали предупреждение Шин-Бет. Его глава Ронен Бар потребовал немедленного телефонного разговора с премьер-министром, который организовал военный секретарь Нетаньяху Ави Гиль. Бар проинформировал Нетаньяху об угрозах Синвара, и было решено провести совещание по вопросам безопасности с участием всех спецслужб.
“Почему Синвар выслал нам предупреждение? — риторически спросил один высокопоставленный сотрудник разведки. — Либо потому, что он устал от проволочек Израиля и хотел заставить нас поскорее пойти на соглашение, хотя сам не горел желанием затевать войну. Либо, как мы склонны считать, это была часть его “Великого обмана”, и он хотел прощупать готовность ЦАХАЛ”.
Как бы то ни было, военное ведомство решило не рисковать понапрасну. Совещание по вопросам безопасности состоялось два дня спустя, 17 сентября, с участием министра обороны Йоава Галланта и представителей военной разведки. В конце дискуссии было решено провести рабочую встречу в бюро премьер-министра позднее в тот же день. Также были приглашены представители Моссада и Совета национальной безопасности. Представители Шин-Бет предположили, опираясь на перекрестные ссылки с новыми разведданными, что Синвар планирует захватить Елизавету Цуркову, израильскую исследовательницу, которая на тот момент удерживалась в заложниках в Ираке, чтобы увеличить число палестинских заключенных, которых он получит по условиям соглашения.
Глава Шин-Бет оговорился, что это лишь предварительная оценка и что к предупреждению следует отнестись со всей серьезностью, поскольку оно указывает, что израильское сдерживание не работает и что “мы движемся к столкновению”. Бар посоветовал задействовать оперативный метод “встречного пала” (под этим кодовым названием таится мощная и внезапная атака для скорой нейтрализации серьезной угрозы) или, по крайней мере, предпринять “решительные оборонительные усилия” в Газе и на Западном берегу, хотя бы в ходе подготовки к грядущим еврейским праздникам. Однако в конце встречи никаких решений принято не было.
Видя, что Израиль никак не реагирует на недвусмысленное предупреждение, переданное Шин-Бет, эмир решил поговорить с премьер-министром Израиля лично. В результате в конце сентября состоялся тот самый 45-минутный разговор, в ходе которого он явственно предупредил Нетаньяху о намерениях Синвара.
Аналогичный звонок у премьер-министра состоялся с главой египетской разведки генералом Аббасом Камилем, который предупредил Нетаньяху, что ХАМАС затеял “что-то необычное” и готовит “страшную операцию”. Журналист Смадар Перри, раскрывший подробности беседы в ежедневной газете “Едиот ахронот”, рассказывает, что Нетаньяху также сказал Камилю: “По Газе у нас имеется полная картина, мы контролируем ситуацию. Наша проблема — Западный берег, и именно туда мы выделяем дополнительные силы”.
1 октября, в ходе обсуждения беспорядков на границе с Газой и выявленных планов ХАМАС совершить теракт на Западном берегу, глава Шин-Бет вновь рекомендовал нанести удар по высокопоставленным чиновникам ХАМАС, включая Синвара, который “зазнался”.
Нетаньяху ответил на это предложение так же, как и на все предыдущие: “Подготовьте мне планы, и я их изучу”.
“Он никогда не говорил “нет”, — объясняет высокопоставленный представитель министерства обороны. — Так он раз за разом откладывал решение проблемы”. Другой присутствовавший на обсуждении высокопоставленный чиновник вспоминает, что, подводя итоги встречи, премьер-министр сказал: “Продолжайте разрабатывать варианты, а пока что успокойте ситуацию”.
На протяжении всей встречи премьер-министр ни разу не упомянул о предупреждающих звонках.
“Если бы мы знали о предупреждениях, есть шанс, что это придало бы веса первому посланию Синвара, — рассуждает высокопоставленный представитель Шин-Бет. — Возможно, это прояснило бы и причины его внезапного исчезновения с переговоров в начале сентября. Вполне возможно, что мы бы сложили два и два и пришли бы к совершенно иному выводу, чем тот, что мы в итоге сделали. Это бы в корне изменило нашу оценку”.
Сложные отношения между Нетаньяху и Синваром имеют давнюю историю. Их истоки восходят к 2011 году, когда Синвар был освобожден из израильской тюрьмы в рамках сделки [по освобождению Гилада] Шалита. После того как Синвар установил полный контроль над сектором Газа, он начал разрабатывать новую стратегию, призванную изменить положение Газы.
"С самого начала, возможно, еще находясь в тюрьме, Синвар, вероятно, рассматривал два пути. С одной стороны, он активно развивал военный потенциал ХАМАС, превратив движение в мощную террористическую организацию, которая неоднократно вступала в столкновения с Израилем. С другой стороны, он понимал, что во всех предыдущих столкновениях Газа терпела тяжелое поражение. Поэтому, несмотря на ненависть к Израилю, Синвар считал, что стоит попытаться договориться и вернуть Газе нормальную жизнь, прежде чем задействовать военную силу ХАМАС, если договоренность не будет достигнута", – рассказал высокопоставленный сотрудник разведки, хорошо знавший Синвара в тот период.
В 2017 году Синвар решил сделать неожиданный шаг и связался со своим заклятым врагом – бывшим чиновником ФАТХ, а ныне бизнесменом Мохаммедом Дахланом. Два уроженца Хан-Юниса были знакомы еще со студенческих лет, но уже тогда между ними царила непримиримая вражда. Их конфликт обострился, когда Дахлан, возглавлявший Службу превентивной безопасности ПНА во время ее контроля над сектором Газа, начал масштабную борьбу с руководителями ХАМАС. После того как ХАМАС силой захватил власть в Газе, Дахлан стал главной целью группировки.
Но теперь Синвар решил воспользоваться связями Дахлана с египетскими властями и израильскими спецслужбами. Летом 2017 года, после почти 40 лет вражды и отчуждения, Синвар встретился с Дахланом в его доме в Каире. На встрече также присутствовали несколько высокопоставленных представителей ХАМАС, включая лидера военного крыла Мохаммеда ад-Дейфа и члена политического бюро Мусу Абу Марзука.
Синвар рассказал Дахлану о тяжелой ситуации в Газе и попросил передать Нетаньяху, что хочет добиться приемлемого соглашения. Главными условиями он называл ослабление блокады и восстановление экономики Газы, прежде всего за счет создания новых рабочих мест.
Дахлан подключил Египет к посредничеству между Синваром и Нетаньяху. Это помогло наладить косвенные контакты между Израилем и ХАМАС. Некоторые детали этих переговоров стали известны в 2022 году, когда бывший глава Совета национальной безопасности Меир Бен-Шаббат рассказал о них в интервью газете "Йедиот Ахронот". Бен-Шаббат показал записку, написанную Синваром на иврите и отправленную Нетаньяху в 2018 году, со словами: "Просчитанный риск".
"Во время переговоров бывают важные моменты, – сказал Бен-Шаббат. – Я понял, что Синвар внимательно следит за происходящим в Израиле, анализирует заявления политиков, понимает стоящие перед ними дилеммы и учитывает это в своих действиях".
В августе 2018 года эти контакты привели к встрече высокопоставленных израильских чиновников с участием премьер-министра. На встрече был представлен план соглашения: в обмен на возвращение четырех пленных стороны должны были прекратить огонь, а Израиль – согласиться на перемирие и значительно ослабить блокаду Газы.
Следующим этапом стало обсуждение соглашения об обмене. В обмен на освобождение ХАМАС четырех израильтян Тель-Авив согласился освободить палестинских заключенных, в том числе тех, кто был арестован во время операции "Защитный край" в Газе в 2014 году. Исключение составили лица, причастные к серьезным актам терроризма. В итоговом документе встречи отмечалось, что "откладывание соглашения и отделение этого вопроса от процесса урегулирования может на годы отложить возвращение пленных и пропавших без вести".
Высокопоставленные представители Министерства обороны решили, что это был лучший момент для заключения соглашения об обмене пленными на приемлемых условиях. Нетаньяху пообещал принять решение, но со временем начал сомневаться и откладывать утверждение соглашения.
С другой стороны, когда силовики заметили активность ХАМАС, Нетаньяху несколько раз отказывался одобрить масштабную операцию против группировки. "Это стало обычным делом, – вспоминает высокопоставленный офицер. – Они запускают ракеты, мы отвечаем, начинается очередной виток боев. Жители приграничных районов устают от этого, а стране это обходится очень дорого. Армия несколько раз предлагала провести масштабную военную операцию в Газе. Но правительство Нетаньяху, который перед выборами обещал быть “жестким с ХАМАС”, настаивало на том, чтобы не обострять ситуацию и сохранять ХАМАС как “актив”. “Успокойтесь”, – говорили нам, – Давайте сосредоточимся на севере и Иране".
Бывший генерал-майор ЦАХАЛа рассказал, что "не раз слышал, как начальник Генштаба Херци Ха-Леви критиковал политику сдерживания Нетаньяху". На встречах он объяснял это так: "Представьте, что у вас дома из стены торчит гвоздь. Вместо того чтобы вытащить его, вы собираете всю семью, включая детей, и говорите: “Каждый раз, проходя здесь, будьте осторожны с гвоздем”. Когда мы решили просто жить с этим гвоздем, то не понимали, что в итоге не вытащим его из стены, а сами окажемся на нем".
Затем разразилась пандемия COVID-19, и контакты между ХАМАС и Израилем прекратились. Тель-Авив сосредоточился на решении новых проблем, вызванных пандемией, и одновременно был вовлечен в пять последовательных избирательных туров. Тем временем среди участников "Оси сопротивления" укреплялась идея о том, что Израиль ослаб и скоро ему можно будет нанести решающий удар. Синвар продолжал вкладывать большие средства в строительство туннелей в Газе, а также в подготовку и вооружение сил ХАМАС к будущему противостоянию.
Прошло еще почти три года, прежде чем настал день расплаты. "Когда вы прочтете это письмо, тысячи джихадистов “Изз ад-Дин аль-Кассам” выйдут на улицы, чтобы атаковать сионистские военные объекты и совершать нападения на вражеские аванпосты, их города и ключевые позиции в южной части оккупированной Палестины. Они прорвут разделительный забор, вступят в бой с оккупационным силам, захватят военные и гражданские объекты и возьмут в плен многих сионистских военнослужащих", – написали Синвар, Мохаммед ад-Дейф и Марван Исса в письме, отправленном "Хезболле" утром 7 октября, в попытке убедить тогдашнего лидера организации Хасана Насраллу присоединиться к операции.
В 6:29 утра 7 октября началось "аз-зальзаля"*. Уже к полудню социальные сети в Израиле и по всему миру заполнили страшные кадры происходящего – убийств, поджогов и разрушений. На десятках видео были запечатлены похищения мирных жителей и их вывоз в сектор Газа.
Когда Совет национальной безопасности Израиля с некоторым опозданием собрался в 14:45, точное число похищенных все еще было неизвестно. "Сейчас в заложниках находятся 14 военнослужащих и 28 гражданских, а с десятками других людей нет связи", – заявил глава "Шин-Бет". Министр финансов Бецалель Смотрич призвал не сосредотачиваться на заложниках, заявив: "С таким подходом невозможно действовать".
"Я дал указание ЦАХАЛ: никаких переговоров, – заявил министр обороны Йоав Галлант. – Они будут разговаривать с нами только тогда, когда окажутся на полу, с головой под водой".
К вечеру появились многочисленные сообщения о похищении сотен людей – мужчин, женщин, детей и стариков. В 19:00 премьер-министр Катара шейх Мохаммед бин Абдулрахман Аль Тани позвонил главе "Моссада" Давиду Барнеа, с которым поддерживал дружеские отношения. "Деди", – ласково называл катарский правитель израильского разведчика. Всего неделю назад, в конце Йом-Киппура, они встречались в Дохе. Тогда Барнеа приехал туда по поручению Нетаньяху, чтобы попросить Катар увеличить финансовую помощь сектору Газа.
Премьер-министр Катара был взволнован. "Я только что разговаривал с главой политического бюро ХАМАС Исмаилом Ханией и его заместителем Халилом аль-Хайей, которые недавно приехали в Доху, – сообщил он Барнеа. – Я открыто предупредил их: если все гражданские заложники не будут немедленно освобождены, я лично прикажу выслать их из Катара. Хочу сообщить вам, что ХАМАС готов прямо сейчас освободить всех гражданских заложников, а мы готовы выступить посредниками".
Ответ главы "Моссада" удивил Аль Тани. "Если они хотят освободить гражданских, пусть освобождают, – ответил Барнеа. – Мы не готовы вести переговоры с ХАМАС". "Это не те израильтяне, которых я знаю, – сказал катарский лидер своим соратникам. – Это не тот Деди Барнеа, которого я знаю".
Соратники Барнеа признают, что во время первого разговора премьер-министр Катара действительно сообщил ему о готовности ХАМАС освободить гражданских заложников. Однако, по их словам, группировка выдвинула неприемлемые условия – в частности, потребовала прекратить наступление ЦАХАЛ в Газе и предоставить верующим дополнительные права на Храмовой горе. Премьер-министр Катара отрицает это. "В первый день лидеры ХАМАС не выдвигали никаких жестких условий, – говорит его советник, – Наша угроза была реальной, поэтому они вообще не были в положении, чтобы что-либо требовать".
Аль Тани не сдавался. Он позвонил госсекретарю США Энтони Блинкену. "Послушайте, – сказал он ему, – в Газе находятся сотни заложников, среди них, как я понимаю, десятки мирных жителей. Их нужно освободить как можно скорее. Я предложил Израилю помочь договориться об их освобождении, но израильская сторона не заинтересована".
Блинкен сообщил Аль Тани, что планирует приехать в Израиль в течение трех дней. "Давайте подождем, – сказал он. – Я лично поговорю с Нетаньяху". Аль Тани настаивал: "Вы знаете, что время – важный фактор. Нам нужно действовать сейчас". Блинкен ответил: "Сейчас сложная ситуация. Израиль все еще подвергается атакам, и разговаривать пока не с кем. Подождем три дня".
На следующее утро, в то время как между Израилем и Дохой продолжались дипломатические переговоры, Рави Муштаха – правая рука Синвара – позвонил Самиру Машхарауи – соратнику Дахлана. Муштаха от имени Синвара попросил Дахлана как можно скорее найти посредника, который помог бы продвинуть переговоры о прекращении огня. Чтобы подчеркнуть серьезность просьбы, Муштаха добавил: "Наш друг слушает", имея в виду Синвара, который следил за разговором.
Машхарауи рассказал Дахлану об этом звонке. По его словам, Дахлан ответил, что "прежде всего они должны освободить всех мирных жителей – детей, пожилых людей и младенцев. Без этого говорить не о чем. То, что они сделали, было безумием. Они перешли не красную, а черную линию. Если мирных жителей освободят, у израильского общества появится ощущение, что есть о чем говорить. Если нет – пусть сами отвечают за то, что натворили".
Машхарауи передал сообщение Дахлана ХАМАС. "Дайте мне 24 часа, и я свяжусь с вами", – ответил Муштаха. Но уже через час он вернулся с ответом: Синвар был готов освободить всех мирных жителей. При этом важно отметить, что под "мирными жителями" Синвар понимал только людей младше 18 и старше 50 лет.
"Он сказал мне, что на первом этапе они готовы без каких-либо условий освободить всех мирных жителей, – вспоминает Машхарауи. – Клянусь, именно так он и сказал: всех мирных жителей, без каких-либо условий. Единственное, чего они хотели, – чтобы мы как можно скорее нашли согласованного посредника и сразу начали переговоры по остальным вопросам: освобождению военнослужащих и офицеров в обмен на палестинских заключенных, а затем снятию блокады Газы".
Дахлан связался со своими контактами в "Шин-Бет" и передал им эту информацию. По словам Машхарауи, неофициальный ответ был таким: "Нетаньяху не хочет ни о чем говорить. Он хочет только войны и уничтожения ХАМАС". По мнению израильской стороны, сначала нужно было уничтожить ХАМАС, а затем силой освободить заложников.
Высокопоставленный представитель Министерства обороны признает, что некоторые предложения об освобождении гражданских заложников дошли до "Моссада", "Шин-Бет" и премьер-министра. Однако, по его словам, даже если эти предложения были конкретными, военное руководство, которому понадобились сутки, чтобы взять ситуацию под контроль, и тем более растерянное политическое руководство не смогли заняться этим вопросом в первые дни.
"Честно говоря, – говорит высокопоставленный чиновник, – на тот момент вопрос о заложниках даже не стоял на повестке. Ни военные, ни политическое руководство не были готовы обсуждать это предложение. Освобождение заложников даже не вошло в число военных целей, которые правительство определило в ночь на 7 октября. Можно ли было тогда всерьез рассмотреть предложение и принять решение? В принципе, да. Но настроение было примерно таким же, как после Перл-Харбора: мы только что потерпели тяжелое поражение и уже находились в состоянии войны. Кто мог думать о прекращении боевых действий и переговорах, даже если это позволило бы спасти жизни десятков людей, точное число которых до сих пор неизвестно?"
Машхарауи вспоминает, что 10 октября Муштаха снова позвонил ему от имени Синвара, чтобы узнать, ответил ли Израиль на предложение ХАМАС. "Я сказал ему, что все еще жду ответа от Израиля, – рассказывает Машхарауи. – Я подождал еще несколько дней и снова обратился к израильской стороне, но там не были готовы к разговору. Тем временем израильские удары по Газе усилились, и связь с Муштахой и Синваром была потеряна".
Блинкен прибыл в Израиль через шесть дней. В четверг, 12 октября, сразу после прилета он встретился с Нетаньяху, а на следующий день отправился в Доху на встречу с премьер-министром Катара. "Я поднял с Нетаньяху вопрос об освобождении заложников, но не получил четкого ответа, – сказал госсекретарь США Аль Тани. – Нетаньяху пока не готов".
Аль Тани подтвердил свои опасения: по мере усиления израильских ударов по Газе и роста числа жертв, особенно среди мирных жителей, готовность ХАМАС освободить заложников могла исчезнуть. Блинкен пообещал еще раз поговорить с Нетаньяху. 14 октября, вскоре после вылета из Дохи в Вашингтон, он отправил Аль Тани сообщение: "Нетаньяху согласен на ваше посредничество. Глава “Моссада” скоро приедет". На следующий день, то есть через восемь дней после того, как Аль Тани предложил посредничество главе "Моссада", Барнеа прибыл в Доху.
Тем временем ХАМАС, как и ожидалось, повысил свои требования. Высокопоставленный сотрудник "Шин-Бет" вспоминает, что еще 18 октября, после одного из наиболее тяжелых израильских ударов по Газе в первые дни конфликта, считал, что Израилю следует остановиться. "Нам следовало остановиться, взять себя в руки и согласиться на освобождение всех заключенных, которых требовал ХАМАС. А затем воспользоваться первой возможностью, чтобы снова начать военные действия", – говорит он.
"Первые часы и дни после похищения – самые важные. Со временем и по мере усиления военных действий обе стороны занимают более жесткие позиции, а цена освобождения заложников растет. Нам нужно действовать и с помощью хитрости, – сказал он. – Но, когда это дошло до премьер-министра, он ответил: “Если хитрость становится очевидной, это уже не хитрость”. На этом все и закончилось".
Сигналы о готовности ХАМАС к гибким переговорам дошли и до полковника в отставке Дорона Хадара, который много лет возглавлял переговорное подразделение Генштаба ЦАХАЛ. "Я начал получать сообщения и собирать разведданные. Постепенно картина стала яснее: обе стороны были потрясены произошедшим, а ХАМАС беспокоился из-за репутационных потерь после появления кадров с сотнями заложников – пожилыми людьми, испуганными женщинами и плачущими детьми. В такой ситуации мы могли бы заключить рамочное соглашение, а если ХАМАС его нарушит, использовать это как основание для возобновления военной операции", – утверждает он.
"Мне понятно, что наша сторона была в полном шоке и ярости. Но от руководства ожидаешь, что оно сможет отделить эмоции от здравого смысла и найти время, чтобы решить, как правильно поступить в такой ситуации. Это все равно что сначала заключить сделку с дьяволом, а потом убить его", – вспоминает Хадар.
В середине октября Хадар присутствовал на встрече в кабинете советника Нетаньяху по внешней политике Офира Фалька, посвященной целям нового военного руководства. Хадар попросил дать ему высказаться. "Я спросил Фалька: “Скажите, вы понимаете, что здесь происходит?” – вспоминает Хадар. – “Мы можем прямо сейчас вернуть женщин и детей. Обмен будет один к одному. Мы можем начать переговоры”".
Фальк прервал обсуждение и попросил остальных участников выйти из комнаты. "Я продолжил, – вспоминает Хадар, – и сказал ему: “Давайте добьемся соглашения. Мы можем предложить им тысячу пленных, а если потребуется – даже две тысячи. Весь мир на нашей стороне, поэтому давайте воспользуемся международным давлением и заключим сделку”".
Но Фальк остановил Хадара. "Никакой сделки здесь не будет, – сказал он. – Это ИГИЛ**. Они убийцы. Они ничего не получат. Дорон, тебе нужно изменить свое мышление".
"Главная проблема заключалась в том, что ХАМАС требовал того, что называл “окончательным прекращением конфликта”, – подводит итог бывший директор ЦРУ Уильям Дж. Бернс. – Нетаньяху был готов обсуждать только “первый этап” соглашения, при этом оставляя за собой право позже возобновить операцию против ХАМАС. И для нас всегда оставался главный вопрос: как решить эту сложную проблему и вернуть всех заложников домой?"
В итоге Израиль изменил подход к возвращению захваченных граждан и военнослужащих. Лишь спустя еще два года конфликта удалось заключить соглашение, по которому из Газы должны были вернуть последних заложников – живых или погибших. При этом ХАМАС все еще продолжал существовать.
Офис премьер-министра назвал это расследование "абсолютной ложью".
"В этот период премьер-министр Нетаньяху не разговаривал с президентом ОАЭ и не получал от него никаких предупреждений", – говорится в ответе.
Бывший глава "Шин-Бет" Ронен Бар и бывший начальник Генштаба ЦАХАЛ Херци Ха-Леви заявили, что ничего не знали о предупреждении со стороны главы ОАЭ.
Газета Haaretz обратилась за комментарием к главе ОАЭ Мохаммеду бин Зайеду, но ответа не получила.
* отсылка к суре "Аз-Зальзаля" ("Землетрясение"), аяты которой посвящены событиям Судного дня
** – террористическая организация, запрещенная в России
