Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Новый натиск России душит украинскую экономику, пишет FT. Экспорт зерна стал невозможен из-за ударов по портам. Перевозка грузовиками значительно дороже и может заменить лишь часть морского экспорта. Если блокада сохранится, для Украины это станет настоящей катастрофой, предупреждают эксперты.
Алек Рассел (Alec Russel)
Удары противника по городам и портам задушили на Украине экспорт зерна, лишив страну важнейшего экономического источника жизненных сил
Славное лето подходит к концу, и по всей украинской степи элеваторы ломятся от богатого урожая. Для фермеров вроде Владимира Варбанца, который с 1970-х годов обрабатывает один и тот же надел — бывшие колхозные земли — это должно было стать праздником. Но настроение совсем не праздничное.
Из-за новых ожесточенных российских бомбардировок судов в Черном море, а также украинских городов и портов горы ячменя, семян подсолнечника и пшеницы оказались заперты в огромном амбаре Варбанца, словно в ловушке. 76-летний, убеленный сединами фермер все больше опасается, что его урожай так и сгниет там.
“Мне просто некуда его продать, — пожимает он плечами, добавляя, что положение некоторых коллег в регионе еще тяжелее. — Люди хранят зерно под открытым небом, накрывают брезентом или продают по бросовым ценам, лишь бы выжить”.
Эта картина несостоявшегося изобилия повторяется на фермах по всей Украине и отражает резкий перелом в конфликте после четырех с половиной лет боевых действий. И последствия могут оказаться самыми серьезными не только для мировых запасов продовольствия, но и для экономики Украины, ее стратегии выживания и, потенциально, исхода этого противостояния.
Удары украинских беспилотников в тыл России в начале этого года внушили союзникам Киева осторожный оптимизм. Однако начиная с июля Россия обрушила на Украину яростные удары возмездия — беспощадную воздушную кампанию, которая фактически закрыла Черное море для судоходства, перерезав главный путь украинского экспорта на внешние рынки. Это не только лишило страну важнейшей экономической подпитки и связи с остальным миром, но и ускорило натиск, чтобы удушить украинскую экономику и сломить сопротивление.
Ночь за ночью реактивные беспилотники и ракеты разносят вдребезги инфраструктуру Одесской области — а также столицы Киева — особенно целясь по энергосистеме, чтобы поставить оба города на колени.
Масштаб разрушений высвечивает решающую нехватку у Украины средств противовоздушной обороны, в особенности американских ракет Patriot, из-за чего власти попросту не способны отражать российские атаки. По утрам над Одессой, как правило, взвиваются столбы дыма — следы очередного ночного удара.
Глава Одесской областной военной администрации Олег Кипер говорит, что власти делают все возможное, чтобы отразить атаки и вновь открыть черноморский коридор. Но, добавляет он без обиняков, к закрытию портов в итоге привели “паузы и задержки” в поставках оружия со стороны союзников.
Новая российская кампания душит украинскую экономику
“Сначала русские сосредоточились на подстанциях. Теперь они расширили круг целей, — объясняет Тимур Самосудов, командир подразделения Национальной гвардии по перехвата беспилотников, которая служит опорой местной обороны. — Они также поражают складские помещения и хранилища, усиливая психологический нажим. А заблокировав экспорт зерна, они усугубляют и экономический ущерб”.
Поскольку экспорт зерна и из России, и с Украины нарушен, миру вскоре может грозить скачок цен на продовольствие. По данным ООН, до 2022 года на Россию и Украину приходилась треть мирового экспорта пшеницы и 20% экспорта кукурузы. Украинские чиновники говорят, что мировые лидеры отвлеклись на войну в Иране и не обращают должного внимания на надвигающийся кризис.
“Это касается экономики не только нашего региона, но и всего мира, — рассуждает Кипер — всего за несколько минут до того по всему городу вновь завыли сирены воздушной тревоги. — Раньше мы поставляли нашу сельскохозяйственную продукцию примерно в 70 стран и обеспечивали продовольствием 300 миллионов человек. Но это глобальный кризис — и вскоре его почувствуют во всем мире”.
Пока же гораздо острее его ощущает сама Украина.
Катастрофа для украинской казны
Черноморские порты Украины традиционно были сердцем ее экономики. До ввода российских войск в феврале 2022 года через них проходило более 90% общего экспорта — 60 миллионов тонн зерна в год. В течение трех лет до июльского наступления в три глубоководных порта Одессы ежемесячно заходили сотни судов.
Теперь же они простаивают — если не считать горстки портовых рабочих, которые пользуются затишьями в обстрелах, чтобы наспех залатать повреждения и в спешке выгрузить грузы с судов, пораженных прямо у причалов.
“Теперь это не просто угроза для судов — это гарантированный риск”, — рассуждает Константин Тимошенко, генеральный директор судового брокера Formag, глядя на обгоревший остов гостиницы “Одесса”, пострадавшей ранее в ходе конфликта.
Всего через 12 часов после этого интервью российские беспилотники атаковали судно под флагом Антигуа и Барбуды прямо у порта Черноморска в 20километрах южнее. Капитан погиб, судно загорелось. Министерство обороны России заявило, что оно доставляло военные грузы в Одессу и было поражено в рамках последовательной кампании по уничтожению судов, снабжающих Украину оружием.
Согласно августовским данным отраслевого издания Lloyd’s List, июль стал самым смертоносным месяцем для судоходства в Черном море с февраля 2022 года. Сочетание украинских ударов по танкерам российского “теневого флота” и военным кораблям с российскими атаками на Одессу, отмечает издание, привело к тому, что именно Черное море — а вовсе не Ормузский пролив — стало самым опасным районом для коммерческого судоходства.
Для финансов Украины это сущая катастрофа. Перевозка зерна грузовиками не только значительно дороже, но и может заменить лишь часть выпавшего морского экспорта. Министр сельского хозяйства Тарас Высоцкий оценил, что если блокада портов сохранится, то Украина недополучит как минимум восемь миллиардов долларов в период с июня этого года по июнь 2027 года. Это будет равносильно 20% от совокупного дохода страны от экспорта за весь прошлый год.
По его словам, в этом году Украина рассчитывала экспортировать 64 миллиона тонн сельскохозяйственной продукции, но,если порты не откроются, будет крупной удачей достичь хотя бы половины этого объема. Некоторые полагают, что экспорт будет и того меньше.
У Одессы, однако, есть и более насущная проблема. Из каждой беседы с чиновниками, предпринимателями или простыми жителями несется страх, что Россия твердо вознамерилась сделать эту зиму, пятую с начала полномасштабного конфликта, тяжелейшей за все время.
Новый городской фронт
За последние три года боевые действия на востоке Украины носили преимущественно статичный характер: там сформировалась 20-30-километровая “зона поражения”, где царят беспилотники. Но в городах, далеких от окопов, — например, в Одессе и Киеве — линия фронта стала более подвижной: Россия запускает реактивные беспилотники, которые перехватчиками сбивать сложнее, чем более медленные модели первых лет конфликта.
Мало у кого имеется более отрезвляющее представление о разрушительной мощи этой кампании, чем у Шоты Хаджишвили, владельца терминала Risoil в порту Черноморска. После распада Советского Союза в 1991 году он основал компанию по производству подсолнечного масла, а затем создал целую портовую империю, которая до конфликта ежегодно отгружала от пятидо шести миллионов тонн сельскохозяйственной продукции.
Теперь перед ним — лишь пустошь из искореженного металла, словно после серии торнадо. Все его краны и многие зернохранилища повреждены. Два огромных резервуара с подсолнечным маслом, высившиеся над причалами, были поражены, и масло хлынуло прямо в гавань.
“Сегодня здесь ничего не происходит, — сетует он. — Несколько недель назад у нас еще было несколько небольших танкеров по шесть тонн, а теперь вообще ничего. Никто больше не возьмется страховать людей”.
“Русские сменили тактику. Сначала они запускали по одному беспилотнику. Потом по три-четыре одновременно. Теперь запускают целую стаю для поражения одной цели. Самое страшное — они начали бомбить нас огромными авиационными бомбами с крыльями. Попасть по ним очень трудно”, — объясняет он.
После того как в штаб-квартиру его компании угодила ракета, он открыл ее на новом месте, однако вскоре удару подверглось уже новое здание. Он по-прежнему приходит на работу каждое утро в семь часов, но рядом с временным офисом у него есть бетонное бомбоубежище — на тот случай, если приложение воздушной тревоги на телефоне предупредит о скором ударе.
За день до этого он насчитал целых 28 воздушных тревог. По словам Хаджишвили, разрушения настолько обширны, что даже если порты откроются завтра же, то смогут работать лишь на 30% мощности. “Раньше мы могли одновременно загружать пять судов. Теперь справимся лишь с двумя”, — говорит он.
Сегодня перебои еще серьезнее, чем в 2022 году, когда после февральского наступления Черное море оказалось перекрыто. Пять месяцев спустя, после того как российский флот понес тяжелые потери от украинских ракет и беспилотников, Москва при посредничестве ООН согласилась на Черноморскую зерновую инициативу, открыв фарватер для коммерческого судоходства. Россия разорвала соглашение в 2023 году, однако вплоть до июля этого года украинские порты могли продолжать работу, пусть и с меньшей интенсивностью, чем до конфликта.
05.10.2026
Ключевое различие между 2022 годом и нынешней ситуацией, отмечают украинские чиновники, заключается в том, что четыре года назад Россия осуществляла блокаду главным образом с помощью морских мин и не располагала беспилотниками. Поэтому суда могли доставлять грузы в пресноводные порты и обратно в районе дельты Дуная. Теперь же беспилотники атакуют суда и там.
Даже если порты откроются, неясно, каким образом грузы будут доставляться к причалам. За последние недели русские ужесточили удары по железнодорожным составам, которые используются для перевозки двух самых громоздких и ценных видов экспорта — железной руды и зерна. “Только в районе порта мы потеряли три локомотива, — говорит Никита Грубов, исполнительный директор частного порта TIS в глубоководном порту Южный, в 40 километрах восточнее Одессы. — Сейчас ощущается острый дефицит, это наше слабое место”.
Министр сельского хозяйства Высоцкий говорит, что резерв локомотивов практически исчерпан. Он ведет переговоры с европейскими союзниками с аналогичной шириной железнодорожной колеи о поставках нового подвижного состава.
Тем временем портовики — как и фермеры — теряют деньги и опасаются, что вскоре им придется увольнять работников. “Экономика всего города вращается вокруг портов, — говорит сын Хаджишвили по имени Тариэл, судовой брокер. — Если они остановятся, значительная часть населения останется без работы”.
“Русские пытаются выиграть, нанося удары за линию фронта. Они целятся в тыл, чтобы вынудить нас сдаться, лишив нас отопления, воды и работы”, — считает он.
Эти двое пытаются отстоять Одессу
Грядущей зимой судьба города будет в руках двух человек: Самосудова, командира одесского подразделения по перехвату беспилотников, и Дмитрия Григорьева, руководителя региональной электросети, на которую сыплются безостановочные удары.
36-летний Самосудов командует группой из 25 молодых людей — опытных операторов БПЛА, которые служили на передовой и имеют на своем счету по 200 пораженных целей каждый. Они работают в засекреченном месте в Одессе, где основную часть помещения занимает огромная карта Черного моря. Отсюда они управляют площадками запуска дронов-перехватчиков, разброcанных по всему региону.
Одетые в темныефутболки, они всматриваются в экраны. Неискушенному наблюдателю они могут показаться группой геймеров. На эмблеме подразделения изображен цифровой портрет древнегреческой богини правосудия Фемиды с легендарными весами.
“Мы получаем исчерпывающую картину происходящего в небе, — говорит Самосудов. — Мы видим, как запускаются их ракеты и беспилотники. Мы получаем предупреждение примерно за два часа и не реагируем немедленно, потому что иногда они просто летают по кругу. Когда же они приближаются к нашим водам, мы действуем”.
Обычно на каждую приближающуюся “Герань” запускается по два дрона-перехватчика. По словам защитников, процент перехвата простых “Гераней” достигал 95%, однако новые реактивные модели летят быстрее и сбиваются с помощью истребителей.
“Это проблема, — признает Самосудов. — Бывали случаи, когда нам удавалось сбить их перехватчиками, но это скорее везение, чем что-либо еще”.
Его подразделение — живая иллюстрация финансовой проблемы, с которой столкнулись ВСУ. Государство обеспечивает 40% его финансирования, остальное дают частные пожертвования, однако денег всеравно не хватает. “Дронов производится достаточно, нам просто нужны средства, чтобы их покупать, — а еще нужны ракеты, чтобы сбивать реактивные беспилотники и ракеты”, — объясняет он.
Самая напряженная ночь, по его словам, выдалась 14 сентября, когда в вверенное им воздушное пространство вошли более 150 “Гераней” и “Гербер” — дешевых многоцелевых беспилотников. “Это была восьмичасовая битва без передышки”, — вспоминает он.
Но некоторые неизбежно прорываются — и большинство из них нацелены на подстанции в попытке отключить электроснабжение.
У Дмитрия Григорьева, руководителя одесского подразделения DTEK — частной компании, отвечающей за электросети, — пожалуй, самая напряженная работа в городе. Он выглядит и говорит как человек, совершенно измотанный. Прошлой зимой, рассказывает он, русские атаковали более половины крупных подстанций региона, некоторые — дважды и более. Было уничтожено 50 трансформаторов.
“Атаки не прекращаются, — говорит он. — Мы многое сделали, чтобы подготовиться к зиме, и пока у всех есть электричество, но лучшая защита — это противовоздушная оборона”.
Алексей Мясковский, директор Одесского порта в самом центре города, говорит, что предприятия худо-бедно приспособились, но все понимают, что зима будет тяжелой. “У нас есть генераторы, но они дорогие, не могут работать весь день и не способны заменить единую энергосистему”, — объясняет он.
Подстанции настолько велики, что полностью спрятать их невозможно, говорит Григорьев. Что же до замены уничтоженных объектов, то даже в мирное время строительство новой подстанции занимало около двух лет — сегодня же из-за постоянных воздушных тревог и ударов практически невозможен даже ремонт.
“Увы, враг тоже учится. Они понимают: раз ракета, запущенная вчера, цели не достигла, то запускают другую”, — объясняет Григорьев. Он заканчивает интервью обещанием сделать все возможное, чтобы свет не погас. На следующее утро один из его сотрудников погиб от удара беспилотника.
“Нам просто нужно пережить эту тяжелую зиму”
Сейчас идет борьба за то, чтобы сберечь урожай — и так или иначе открыть Черное море.
Министр сельского хозяйства Высоцкий считает, что для 11 миллионов тонн урожая может не хватить хранилищ. Он привлек 15 миллионов долларов от союзников Украины на закупку огромных полимерных “рукавов”, которые разворачиваются прямо на полях и вмещают примерно по 200 тонн зерна каждый.
Всемирный банк предоставил льготный кредит в размере 250 миллионов долларов, чтобы помочь фермерам выплатить проценты, набежавшие по сельскохозяйственным кредитам, но министр понимает, что это лишь временное решение.
Что же до повторения зерновой сделки 2022 года, открывшей Черное море, то она кажется маловероятной. Высоцкий говорит, что они поддерживают контакты с союзниками и основными покупателями — Египтом, Турцией, другими странами Ближнего Востока и Индией, — но Россия отвергла предложения о прекращении огня на море.
Так что украинским хлеборобам на легендарном черноземе остается лишь молиться и ждать. Николай Викнянский, управляющий огромной фермой площадью в семь тысяч гектаров в 75 километрах к северо-западу от Одессы, уже хранит 25 тысяч тонн урожая. По его словам, урожайность пшеницы с гектара в этом году выросла на 40%, однако цена рухнула с 220 до 130 долларов за тонну.
“Мы вложились в высокие технологии, но совершенно неважно, насколько эффективно ты работаешь, если не можешь сбыть свой урожай, — говорит он, проводя экскурсию среди гор продовольствия и местной железнодорожной станции, которая разбитой ударами беспилотников.
Поразительно, но в Одессе по утрам складывается ощущение, что жизнь течет своим чередом, каким бы тяжелым ни был удар минувшей ночью. Многие предприятия на протяжении четырех с половиной лет являют собой вдохновляющие примеры стойкости и умения приспосабливаться.
“Новый портовый кризис не стал для нас каким-то безумным потрясением, — говорит директор контейнерной компании Екатерина Балютова. — Суровый опыт 2022 года помог нам переосмыслить бизнес. Мы подошли во всеоружии”.
Отважный старый фермер Варбанец тоже сохраняет спокойствие. Он исчезает в сарае и возвращается с обломками ракеты в руках. Он бросает их на землю с торжествующим видом. “Наши силы постоянно защищают небо над нами. Ракеты и беспилотники падают на наши поля, но мы остаемся невредимы”, — заключает он.
Однако все понимают, что впереди тяжелые времена. “Мы просто должны пережить эту тяжелую зиму, — говорит Варбанец. — В деревнях люди выживут, несмотря ни на что. Даже если отключат электричество, у нас есть дрова”.
“А вот в городах будет очень тяжко”, — заключает он.
57
"Эти двое пытаются отстоять Одессу" Одессу пытались погибшие в Доме профсоюзов отстоять, а не эти упыри. Жаль не получилось.
45
“Раньше мы могли одновременно загружать пять судов. Теперь справимся лишь с двумя”, — говорит он. ———— не волнуйся, это мы исправим))
Обсудить
