Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Американская гегемония уходит в прошлое, но Вашингтон не готов признать последствия утраты мирового господства, пишет FP. Десятилетиями США извлекали выгоду из своего исключительного положения, но эта система дала сбой. И платить за это придется обычным гражданам.
Ник Дэнфорт (Nick Danforth)
Геополитическая мощь Америки рушится, но удивлять это не должно. Гегемоны, в конце концов, поднимаются и падают. Однако пока никто из политиков или экспертов, похоже, не хочет рассказывать о последствиях, особенно для простого народа. Когда близится упадок, никто из них не хочет верить, что нечто подобное случится, а если даже и будет, то какая разница. Другими словами, упадок в США не наступит, или, в случае его прихода, с американцами ничего плохого не произойдет.
Большинство неоконсерваторов и традиционно настроенных представителей республиканского крыла уверены, что усиление военно-политической мощи Вашингтона позволит стране оставаться доминирующей мировой державой в обозримом будущем. Умеренные республиканцы, наоборот, считают, что Америка сможет сохранить свою мощь и сдержать глобальный хаос, только если откажется от роли гегемона. И это намного лучше для самих американцев. Несмотря на то, что многие из окружения президента Дональда Трампа чересчур обеспокоены упадком в расовом или цивилизационном контексте, они предлагают контрпродуктивные и даже опасные идеи о том, как повернуть все вспять.
В Демократической партии многие представители либерально-интернационалистского крыла, как-то слишком застенчиво по сравнению с неоконсерваторами, заявляют, что Вашингтон все еще способен возглавить обновление мирового порядка, и это послужит интересам США. Наконец, прогрессивное крыло демократов убеждено, что сдержанная внешняя политика страны принесет мир во всем мире и процветание простому избирателю. Ну, а негативные последствия коснутся лишь миллиардеров.
Однако, что если обе стороны окажутся правы в своих пессимистичных прогнозах? Наихудший из возможных исходов звучит так: сторонники сдерживания верно предсказали, Америка больше не способна сохранить глобальное превосходство, а неоконсерваторы и либералы-интернационалисты ясно предвидели негативные последствия. Но что если простым гражданам выгоден уникальный международный статус Соединенных Штатов, будут ли они скучать по нему, когда его не станет?
Президентство Трампа не просто стало катализатором американского упадка. Его открытое пренебрежение к внешнеполитическому консенсусу спровоцировало дальнейшие споры о том, что же пошло не так, и чего нам ждать дальше.
Сторонники традиционной внешней политики Вашингтона жалуются, что избиратели, похоже, больше не поддерживают идею американского глобального лидерства. С другой стороны, прогрессивное крыло и консерваторы, выступающие за сдержанную политику, двулично обвиняют Трампа в том, что он перенаправляет народное недовольство невыполненными обещаниями Белого дома по мировой гегемонии.
Однако есть альтернативная и более тревожная точка зрения. Она объясняет, что же американцы на самом деле получили от беспрецедентной геополитической мощи собственной страны, и почему им это больше не выгодно.
В период холодной войны и после ее завершения внешняя политика США обеспечивала избирателям все блага гегемонии — как материальные, так и моральные. Им не нужно было платить за интенсивные зарубежные войны.
Хорошо это или плохо, но мощь США поспособствовала необычайному росту мировой торговли и индустриализации, благодаря которым американцы разбогатели. Вашингтон защищал Европу посредством НАТО и удерживал авторитарную стабильность руками дружественных диктаторов на Ближнем Востоке. Америка использовала экономическую мощь, чтобы развивать промышленность у союзников, но на своих условиях, заставляя правительства этих стран открывать рынки сбыта. Она гарантировала свободу мирового судоходства с помощью военного флота и не позволяла другим государствам проводить индустриализацию без выгоды для себя.
На фоне этого динамичное и независимое американское образование позволило совершать грандиозные научные прорывы. Они сочетались с масштабными военными расходами и апокалиптической гонкой вооружений.
Все вышеперечисленное отчасти позволило Америке увеличить свой реальный ВВП более чем в десять раз с 1945 года. Однако эти достижения распределялись между населением страны неравномерно. Тем не менее, период послевоенного процветания и масштабного экономического роста способствовал поддержанию правительственных программ и усилению систем социальной защиты.
Одновременно с этим, подавляющее превосходство Вашингтона позволяло ему навязывать свою волю с помощью давления и прокси-войн, но только не прямых вооруженных конфликтов. За американскую мощь платили другие народы, зачастую собственной кровью. Несмотря на то, что прошедшие боевые действия во Вьетнаме и Ираке жестоко ударили по США, иракцам и вьетнамцам они принесли больше бед.
Однако сейчас гегемония ослабевает, как и все ее преимущества. Финансовая выгода такого положения Америки достается небольшой группе элит, при этом престиж перекладывают на общество, с которым американский народ больше не хочет себя отождествлять. В итоге избиратели чувствуют, какую цену платят за мощь Соединенных Штатов, но плодов этой силы они не пожинают.
Многие американцы до сих пор стесняются признать, в чем же выгода имперского величия, а значит, не хотят признавать и цену его потери. Неоконсерваторы и либеральные интернационалисты чувствуют себя комфортно, они обсуждают свободу и процветание, которые мощь Вашингтона приносит всему миру. Дональд Трамп и другие противники интернационалистского крыла воспринимают такую бескорыстную риторику буквально — они заявляют, что американцы легковерны и готовы задарма обеспечивать мировое процветание.
Левые, наоборот, только и рады подчеркнуть материальные выгоды от могущества США. Прогрессивные критики долгие годы сводили внешнюю политику Вашингтона к нео-имперской попытке захватить и эксплуатировать рынки сбыта. Но если интерпретировать это так, то прибыль всегда доставалась крупным корпорациям, а не простым американцам. Трамп может спорить с левыми, имеют ли плутократы выгоду от всего этого, но они принципиально согласны, что остальная часть страны в итоге ничего не получает. С этой точки зрения сдержанная внешняя политика, которая принимает и приветствует уменьшение мировой роли Америки в многополярном мире, существенно сэкономит средства и не будет иметь последствий.
Реальность такова: в период расцвета послевоенной внешней политики США гегемония действительно приносила широкие экономические выгоды всем американцам. Однако в меняющемся миропорядке нет таких инструментов, которые могли бы сегодня вернуть те преимущества в прежнем виде. Вот, к чему нужно готовиться политикам.
Как бы тяжело это ни звучало, но смягчение экономических последствий упадка может оказаться куда проще, чем психологических. Многие американцы искренне гордились положением своей страны и чувствовали себя в безопасности. Власть дарила ощущение престижа и чувство, будто они контролируют мировой хаос.
По меньшей мере с 1945 года национальный имидж Америки был неразрывно связан с ее богатством и военной мощью. Республиканцев и демократов объединяла роль страны, как уважаемого лидера, надежного союзника и щедрого благодетеля. Трамп отверг эту традицию, но за время своего президентства он регулярно обращался к чувствам народа, который утратил былую власть и контроль.
Статус победителя во Второй мировой подарил Соединенным Штатам головокружение от военной славы и искреннего уважения. За последующие десятилетия американцы, кто путешествовал по миру, смогли насладиться этим — будь то военные, волонтеры из Корпуса мира, бизнесмены, государственные служащие или простые туристы. В политике, экономике и культуре США получили наибольшее значение. По крайней мере, народ мог с уверенностью предположить, что весь мир обсуждает американские фильмы, телепрограммы и музыку.
Со временем репутация США становилась все более противоречивой. Однако американцы по-прежнему привлекали большое внимание за рубежом. Даже те, кто никогда не путешествовал, видели, как их президенты и генералы получают всемирную поддержку, народ опосредованно участвовал в этом. Именно в момент пика американской мощи на пороге нового тысячелетия, смешение партийной культурной войны и расизма изменило отношение многих американцев к международному имиджу их страны. В отличие от холодной войны, люди, кто представлял и обсуждал внешнюю политику США по телевидению, стали либеральными и не такими белыми, как раньше.
С точки зрения Трампа и его движения это означает, что осознанный либеральный интернационализм принес уважение не тем людям. Они перестали отождествлять престиж государства со своим собственным. Консерваторы жаловались на мировое "турне извинений" Барака Обамы, наблюдая за тем, как он получает Нобелевскую премию мира и международное признание. Трамп пообещал исправить это.
По словам журналиста Дэвида Фрума, "уважение должно перейти от тех, кто получил чересчур многое (переученная элита обоих побережий) к тем, у кого его недостаточно (белые американцы, не имеющие возможности получить высшее образование и чувствующие себя обделенными)". Если раньше дипломаты, сотрудники гуманитарных организаций и журналисты получали работу, дающую чувство собственной значимости, то Трамп заставлял их плакать у дверей собственных офисов. Будь то Госдепартамент, Агентство США по международному развитию или "Голос Америки*".
Чтобы все это изменить, политика Трампа должна проработать систему моральных вознаграждений для совершенно другой группы избирателей. Вместо "профессионального либерализма и сдержанной институциональной безликости" он предлагает "позолоту, военную помпезность и разговоры о захвате владений". Это форма национальной мощи, которая смогла привлечь сторонников. Или, как сказал сам президент, объясняя необходимость присоединить Гренландию: "Мне кажется, что психологически именно это нужно для успеха".
На протяжении XX века американцы привыкли к глобальной власти и к тому, чтобы использовать ее с минимальными затратами. Никто не знает, что случится, если такой возможности у них больше не будет.
Когда ряд событий, начиная с терактов и заканчивая зарубежными войнами, начинают угрожать личной безопасности, избиратели ждут от лидера хоть какой-то реакции, которая вернем им чувство, что ситуация под контролем. Возможно, большинство американцев действительно устало от войны в Ираке или вмешательства в Сирию, но как только боевики ИГИЛ** начали в прямом эфире обезглавливать людей, население потребовало Барака Обаму что-нибудь предпринять.
До сих пор Дональду Трампу удавалось оправдывать эти ожидания. Он тратил военную, дипломатическую и экономическую мощь, накопленную США за десятилетия сознательной, или, как минимум, безрассудной внешней политики. Доставка закованного в наручники президента Венесуэлы в Нью-Йорк, в нарушение всех международных прав, стало истинным свидетельством мастерства американских военных. Фотографии Мадуро, несомненно, доставляли зрителям такое же удовольствие, какое испытывали римляне, которые наблюдали, как поверженных врагов ведут по триумфальному параду. Однако война с Ираном быстро продемонстрировала, насколько ограниченным оказался подход Белого дома.
Способность Ирана противостоять Вашингтону в течение восьми месяцев уже ощутимо ударила по кошелькам простых американцев. Белый дом, понимая, что у него нет эффективного военного пути к победе, вынужден систематически лгать о количестве жертв ситуации в Ормузском проливе. Так чиновники противостоят унизительным обвинениям в поражении.
Иран также стал примером того, почему США после десятилетий гегемонии в мировой политике, не смогут просто так отступить и почивать на лаврах. Распад Британской империи, возможно, оставил после себя гражданские войны, унесшие миллионы жизней в Судане и Южной Азии, но их влияние на жизнь в Лондоне было минимальным. А вот после долгой глобализации последствия для Вашингтона могут оказаться совсем уж безрадостными.
Есть все основания опасаться, что в ближайшие десятилетия мир станет куда более жестоким, а насилие сделает американцев менее защищенными. Грядет глобальная нестабильность, и это подорвет источники богатства Соединенных Штатов. Ряд взвешенных внешнеполитических мер в сочетании с грамотным экономическим руководством, безусловно, могут смягчить ущерб, но процветания и безопасности для страны они вряд ли принесут. Все это подталкивает избирателей чувствовать себя еще более бесправными и ущемленными.
Чтобы новая внешнеполитическая программа была эффективной, ей также необходим план управления всеми процессами. Те, кто выступает за сдержанность, уверены, что американцы устали от бесконечных войн и не хотят дорогостоящих авантюр за рубежом. Однако те, кто застал 11 сентября, прекрасно помнят, как быстро такая точка зрения может измениться в момент национального унижения и гнева.
Сторонники сдержанности, несомненно, правы в том, что Вашингтону было бы лучше принять переход к многополярному миру, а не яростно противостоять ему, разрушая себя. Но они, похоже, слишком уверены в том, что эти процессы будут выгодны США и всему миру и не станут болезненной адаптацией для всех, включая американский народ.
*организация признана в России иностранным агентом
**организация признана в России террористической
10
"подавляющее превосходство Вашингтона позволяло ему навязывать свою волю с помощью давления и прокси-войн" - Да уж - образец демократии и свободы...(((
Обсудить
