Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Украина потеряет население еще до того, как проиграет конфликт, пишет Almasry Alyoum. Чем дольше продолжаются боевые действия, тем труднее будет вернуть людей. Дело не только в угрозе безопасности: за годы пребывания за границей многие семьи успели наладить жизнь в других странах.
22 октября 2026 года директор Института демографии и исследований качества жизни Национальной академии наук (НАН) Украины Элла Либанова сообщила, что к середине 2026 года население страны сократится примерно до 28,5 миллиона человек. Это официальная оценка. Однако, по неофициальным данным, сейчас на Украине проживает не более 22 миллионов человек. Для сравнения: до начала кризиса в 2014 году население страны составляло около 45 миллионов человек.
По словам Либановой, основным фактором сокращения населения остается отъезд жителей из страны. Эту тенденцию усиливают затянувшийся конфликт и ухудшение ситуации с энергоснабжением накануне зимы. Влияние оттока населения на демографическую ситуацию оказалось даже более значительным, чем высокая смертность.
Наибольшую тревогу вызывает то, что последние официальные демографические прогнозы свидетельствуют о глубоком кризисе, последствия которого будут ощущаться еще десятилетиями после окончания конфликта. При этом его завершение не обязательно остановит отток населения. Напротив, оно может привести к новой волне эмиграции: украинские мужчины получат возможность выехать из страны, чтобы воссоединиться с семьями, уже обосновавшимися в разных странах Европы. Эти оценки прозвучали на фоне продолжающихся российских ударов по энергетической инфраструктуре Украины. Так, во вторник, 3 ноября 2026 года, в результате российских ударов более 180 тысяч потребителей в Житомирской области остались без электричества, а энергетический объект в Одессе получил серьезные повреждения – об этом я узнал из заявлений самих украинских властей и пострадавшей энергетической компании.
Происходящее – это не просто экономические потери или временные перебои в предоставлении услуг. Все это оказывает глубокое и повседневное влияние на способность людей продолжать жить в стране, особенно накануне зимы, которая обещает быть исключительно суровой. Можно только представить, каково это – пережить зиму в этой части мира без электричества и без отопления. На фоне подготовки нового раунда переговоров в Абу-Даби, запланированного на 10–11 ноября, даты которого сегодня подтвердил Стив Уиткофф, возникает непростой вопрос о перспективах урегулирования. Такое соглашение неизбежно потребует определения конкретных линий соприкосновения и согласования политических условий, необходимых для его достижения. Но возникает и другой вопрос: кто будет восстанавливать страну после окончания конфликта? С 24 февраля 2022 года внимание международного сообщества было сосредоточено на территориях, контролируемых каждой из воюющих сторон, военных потерях с обеих сторон, а также на последовательном введении западных санкций против России. Одновременно на Украину начал поступать непрерывный поток западных вооружений. Эта тенденция усилилась во второй половине апреля 2022 года, после того как Борис Джонсон сыграл свою роль в срыве договоренностей, достигнутых в Стамбуле.
Однако эти показатели не позволяют в полной мере оценить истинную цену конфликта. Способность государства выжить определяется не только его территорией и численностью вооруженных сил. Прежде всего она зависит от населения, которое живет в пределах его границ: его возрастного состава, уровня образования, трудового и производственного потенциала, а также способности обеспечивать финансирование государственных экономических и социальных институтов.
Главная проблема Украины заключается в том, что нынешний конфликт усугубил уже существовавший демографический кризис – ситуация, характерная и для России. После распада Советского Союза и обретения формальной независимости в 1991 году Украина столкнулась с длительным сокращением численности населения, вызванным низкой рождаемостью, высокой смертностью и оттоком молодежи за границу в поисках лучшей жизни. Ситуация еще больше обострилась после кризиса 2014 года и начала конфликта в Донбассе, а затем – с началом полномасштабных военных действий в феврале 2022 года, которые спровоцировали массовый отток населения как внутри страны, так и за ее пределы. Возвращаясь к цифрам, озвученным директором Института демографии и исследований качества жизни Украины, считаю необходимым ради объективности – и вовсе не для того, чтобы умалить ее заслуги, – поставить эти данные под сомнение. Мой скептицизм основан не на независимых отчетах, а на официальных украинских источниках. Так, за несколько месяцев до упомянутых заявлений министр социальной политики Украины Оксана Жолнович (в тексте ошибочно названная Денисом Улютиным. – Прим. ИноСМИ) сообщала, что численность населения на подконтрольных правительству территориях составляет от 22 до 25 миллионов человек.
Впрочем, расхождения в оценках не меняют общей картины. Украина потеряла значительную часть постоянного населения, а вместе с ним и существенную долю трудовых ресурсов. При этом все больше семей оказываются разделены: одни их члены остаются на Украине, другие живут за границей. Кроме того, миллионы детей и молодых людей, покинувших Украину после начала конфликта, все глубже интегрируются в европейскую систему образования и постепенно выходят на рынки труда стран, в которых теперь живут.
Сокращение населения – проблема, которую нельзя сравнивать с военными потерями. Утраченные позиции можно вернуть, укрепления – восстановить, а разрушенные здания и инфраструктуру – отстроить заново. Но вернуть людей гораздо сложнее. Для этого необходимо обеспечить безопасность, создать рабочие места и условия для нормальной жизни. Люди должны быть уверены в своем будущем и иметь возможность жить не хуже, чем до отъезда. На это могут уйти годы, а возможно, и десятилетия.
В этом контексте стоит обратить внимание на данные Евростата – статистической службы Европейского союза. Согласно им, к концу августа 2024 года около 4,43 миллиона граждан Украины имели статус временной защиты в странах ЕС. Больше всего украинцев находилось в Германии – около 1,29 миллиона человек. В Польше их насчитывалось примерно 939 тысяч, в Чехии – около 398 тысяч.
Возрастной состав этой группы также показателен: 43,6% составляли взрослые женщины, 27,3% – взрослые мужчины и 29,1% – несовершеннолетние. Таким образом, речь идет не только об отъезде значительной части трудоспособного населения и сокращении рабочих ресурсов Украины. Не менее важно и то, что миллионы детей и подростков теперь учатся, растут и постепенно включаются в общественную жизнь других стран. Иными словами, Украина теряет не только часть нынешнего поколения работников, но и часть поколения, которому предстоит определять ее будущее.
Для европейских стран, принявших украинцев, их присутствие означает дополнительную нагрузку на рынок жилья, системы образования и здравоохранения, а также другие государственные службы. Вместе с тем по мере интеграции этих людей в местное общество они могут стать дополнительным источником рабочей силы для стареющих европейских экономик, которые уже сталкиваются с нехваткой работников (особенно остро эта проблема стоит в Германии). Для самой же Украины длительное пребывание миллионов граждан за рубежом означает дальнейшую потерю трудовых ресурсов, квалифицированных специалистов и налоговых поступлений – всего того, что крайне необходимо стране как для продолжения военных действий, так и для восстановления экономики. Было бы несправедливо и неверно утверждать, что европейские страны принимают украинских беженцев с целью лишить Украину населения: люди покидали страну прежде всего из-за конфликта и стремления найти безопасное место для себя и своих семей. Однако долгосрочные экономические и демографические последствия этого процесса могут оказаться гораздо серьезнее, чем можно было предположить изначально. По мере того как украинцы осваиваются на европейских рынках труда, их дети учат местные языки, а семьи обустраивают жизнь за границей, вероятность массового возвращения на родину становится все меньше. Возникает непростая ситуация: успешная интеграция украинцев укрепляет экономики принимающих стран, но одновременно делает возвращение значительной части населения на Украину все более трудной задачей.
Пожалуй, самое тревожное в последних заявлениях Либановой – то, что она обеспокоена не только продолжающимся отъездом женщин и детей, но и возможной новой волной эмиграции после отмены военного положения и окончания конфликта.На протяжении всего этого времени украинские власти ограничивали выезд мужчин призывного возраста, тогда как многие женщины с детьми смогли перебраться в европейские страны. За почти пять лет конфликта семейная жизнь многих украинцев существенно изменилась: одни обосновались за границей, дети пошли в местные школы, а женщины нашли работу или начали проходить профессиональное обучение.
В итоге после окончания конфликта украинские семьи могут оказаться перед непростым выбором: либо женщины с детьми возвращаются на Украину (что представляется маловероятным), либо мужчины уезжают за границу, чтобы воссоединиться со своими семьями.
Либанова опасается, что экономических возможностей, которые появятся на Украине после окончания конфликта, может оказаться недостаточно для возвращения всех этих семей. Разделяю эту обеспокоенность. Особенно если разница между Украиной и европейскими странами в уровне зарплат, возможностях трудоустройства и качестве государственных услуг останется значительной.
Это ставит под сомнение распространенное представление о том, что прекращение огня само по себе приведет к массовому возвращению украинцев. Вполне возможно, что произойдет обратное: после снятия ограничений на выезд из страны многие, особенно молодые люди, воспользуются возможностью уехать за границу. Этому будет способствовать и тяжелое экономическое положение, которое, скорее всего, сохранится на Украине еще долгие годы после окончания конфликта.
Таким образом, воссоединение семей становится не только демографической, но и стратегической проблемой. Вопрос теперь заключается не просто в том, когда украинские семьи смогут вновь быть вместе, но и в том, где они решат жить.
Это возвращает нас к ситуации на фронте в 2026 году, когда военные действия, экономические трудности и демографический кризис все сильнее влияют друг на друга. Внимательно изучая военные сводки, с которыми мне приходится работать ежедневно, я прихожу к выводу, что сейчас Россия наносит удары по энергетической, транспортной и логистической инфраструктуре Украины, применяя подход, который заметно отличается от того, что мы наблюдали на протяжении предыдущих четырех с половиной лет.
В то же время Киев продолжает применять дальнобойные беспилотники для ударов по нефтяным и нефтеперерабатывающим предприятиям, объектам энергетики и другой инфраструктуре, связанной с российской экономикой. Таким образом, энергетическая инфраструктура стала одним из ключевых факторов, влияющих на военные и экономические возможности сторон, а также на их позиции за столом переговоров. Однако последствия этих ударов прежде всего отражаются на повседневной жизни людей. Так, Международная организация по миграции (МОМ), как сообщило агентство Reuters 16 октября 2026 года, предупредила, что удары по критически важным объектам инфраструктуры, повреждение жилых домов и рост стоимости жизни могут спровоцировать новые волны вынужденного переселения украинцев по мере приближения зимы.
По оценкам той же организации, на Украине насчитывается около 3,6 миллиона внутренне перемещенных лиц, тогда как примерно 3,8 миллиона человек уже вернулись в родные регионы. При этом некоторые из них вернулись в дома, получившие повреждения в результате боевых действий. Однако само по себе возвращение еще не означает, что люди смогут надолго обосноваться на прежнем месте. Как отмечается в отчете МОМ, семьи могут быть вынуждены снова покинуть свои дома, если ухудшится ситуация с электроснабжением, отоплением и водоснабжением или возникнут проблемы с поиском работы и доступом к основным услугам.
Таким образом, удары по инфраструктуре становятся еще и демографическим фактором, пусть и косвенно. Их последствия не ограничиваются остановкой предприятий или сокращением выработки электроэнергии. Они напрямую влияют на решения семей о том, оставаться ли на прежнем месте или искать другое жилье. Пока продолжается конфликт, способность государства обеспечивать нормальные условия жизни становится не просто вопросом работы государственных служб, а важным условием его устойчивости. Все это подводит к главному вопросу: где Украина возьмет рабочую силу, необходимую для восстановления страны после окончания конфликта?
Чтобы оценить масштаб этой проблемы, стоит обратиться к данным Всемирного банка, которые позволяют взглянуть на демографический кризис с экономической стороны. Согласно совместному докладу правительства Украины, Всемирного банка, Европейской комиссии и ООН, опубликованному в феврале 2026 года, в течение ближайших десяти лет на восстановление и реконструкцию страны потребуется около 588 миллиардов долларов. Эта сумма почти в три раза превышает номинальный ВВП Украины за 2025 год.
В том же докладе прямой ущерб по состоянию на конец декабря 2025 года оценивается более чем в 195 миллиардов долларов. Наибольшие потери пришлись на жилищный сектор, транспортную и энергетическую инфраструктуру. Около 14% всего жилого фонда Украины было повреждено или полностью разрушено, что затронуло более трех миллионов домохозяйств.
Даже если предположить – исключительно в теории, – что европейские страны выделят все необходимые средства на восстановление, деньги будут лишь одной из составляющих этого процесса. Для восстановления жилья, промышленных предприятий, энергетических сетей и дорог нужны инженеры, технические специалисты и квалифицированные рабочие. Кроме того, необходимы государственные институты, способные организовать эту работу и обеспечить дальнейшую эксплуатацию построенных объектов. Именно здесь и возникает главная проблема Украины: стране требуются огромные средства для восстановления экономики, но одновременно она сталкивается с растущей нехваткой людей, которые могли бы реализовать эти проекты. Поэтому демографический кризис на Украине уже нельзя рассматривать только как социальную или экономическую проблему. Он напрямую связан с вопросами национальной безопасности и будущего государства. Работая над этим анализом, я обратил внимание на доклад, опубликованный в августе изданием "РБК-Україна" под названием "Демография как инфраструктура суверенитета". В нем подчеркивается, что потеря человеческого ресурса ставит под угрозу способность государства восстановить экономику и выполнять свои основные функции. Авторы доклада отмечают, что рассчитывать на автоматическое возвращение миллионов беженцев после окончания конфликта крайне рискованно: никто не может гарантировать,что они действительно захотят вернуться.
Для меня значимость доклада "РБК-Україна" заключается в том, что он показывает: на самой Украине есть люди, которые трезво оценивают масштабы демографического кризиса и понимают, насколько серьезную угрозу он представляет для будущего страны. Такой подход заметно отличается от позиции тех, кто говорит исключительно о продолжении конфликта, боевых действиях и разрушениях.
Особенно важно учитывать связь между численностью населения и государственным суверенитетом в условиях затяжного конфликта. Государство может сохранить международное признание, институты и законные границы, но при этом стать все более зависимым от внешних субъектов, если его способность финансировать государственные услуги, обеспечивать наличие рабочей силы и поддерживать экономическую активность ослабевает.
Конечно, сокращение населения само по себе не означает неизбежного краха государства. В мире есть страны с небольшим населением, которые успешно развивают экономику и сохраняют стабильные государственные институты. Однако положение Украины осложняется тем, что демографический спад происходит на фоне масштабных разрушений, высоких военных расходов, зависимости от иностранной финансовой помощи и нехватки средств для долгосрочного развития. Все эти проблемы усиливают друг друга. Поэтому демографический кризис нельзя считать лишь одним из последствий конфликта. От того, удастся ли Украине остановить сокращение населения и сохранить трудовые ресурсы, во многом будет зависеть ее способность восстановить экономику,укрепить самостоятельность и со временем снизить зависимость от внешней помощи.
Положение осложняется тем, что западные страны, поддерживающие Киев, не всегда одинаково видят свои цели и приоритеты. Для Соединенных Штатов конфликт связан прежде всего с глобальным соотношением сил, стабильностью энергетических рынков, а также экономическими и политическими последствиями дальнейшей поддержки Украины. Европейские же правительства, судя по заявлениям их руководителей, в первую очередь обеспокоены собственной безопасностью, риском распространения военных действий на территорию Европы и сохранением способности Украины защищать себя.
Киеву приходится одновременно решать две сложные задачи: обеспечивать потребности фронта и поддерживать экономику, а также нормальную работу государственных служб. Это требует значительных ресурсов и создает дополнительную нагрузку на страну. Различия в подходах западных партнеров не означают, что их поддержка ослабевает. Однако в контексте этой статьи важно другое: даже масштабная военная и финансовая помощь Запада не способна сама по себе решить демографическую проблему Украины. Последствия этого кризиса будут ощущаться еще долгие годы, а возможно, и десятилетия.
Поставки вооружений могут помочь предотвратить дальнейшую потерю территорий, а иностранная финансовая помощь – обеспечить работу государственных институтов и предоставление основных услуг. Однако ни то ни другое не гарантирует, что украинцы, обосновавшиеся за границей, захотят вернуться на родину.
Продолжающийся конфликт лишь усугубляет нехватку человеческих ресурсов, с которой сталкивается украинское руководство. Стране нужны солдаты для поддержания обороноспособности, но не менее необходимы рабочие, инженеры, врачи и учителя, без которых невозможно обеспечить нормальную работу экономики и общества. Таким образом, Украине приходится распределять ограниченные человеческие ресурсы между потребностями фронта и нуждами мирной жизни.
Скандал с тайной тюрьмой, где применялись пытки и о существовании которой стало известно во вторник, 3 ноября 2026 года, наглядно показывает, насколько сложной стала ситуация на Украине. Некоторые даже опасаются, что подобное развитие событий может привести к гражданской войне. Если коротко, вооруженные сотрудники Службы безопасности Украины (СБУ) удерживали около 40 молодых людей и подростков (некоторым из них было всего 14 лет) в подвале частного дома в селе Петропавловская Борщаговка под Киевом. После обнаружения этого места часть задержанных освободили, а четверых доставили в больницу. Командующий Национальной гвардией Украины Александр Пивненко сообщил, что среди находившихся в подвале были военнослужащие, в том числе самовольно покинувшие воинские части. Военный омбудсмен Украины Ольга Решетилова, в свою очередь, подтвердила, что по данному факту проводится расследование, а все военнослужащие находятся в безопасности и получают необходимую медицинскую помощь.
09.11.2026
На фоне старения населения и снижения рождаемости конкуренция за человеческие ресурсы между армией и гражданским сектором становится все острее. Государству приходится одновременно финансировать военные нужды и поддерживать социальную сферу, хотя возможности экономики и численность трудоспособного населения продолжают сокращаться.
Возникает закономерный вопрос: получает ли Россия преимущества от демографического кризиса на Украине и если да, в чем именно они заключаются?
С точки зрения российского руководства, если рассматривать ситуацию в стратегической перспективе, демографический спад на Украине играет важную роль в затяжном конфликте на истощение между Москвой и Киевом. По мере сокращения людских ресурсов Украине становится все труднее восполнять потери на фронте, обеспечивать армию новыми военнослужащими и одновременно поддерживать необходимую численность рабочей силы в экономике. В результате страна все больше зависит от внешней помощи как для поддержания обороноспособности, так и для обеспечения нормальной работы экономики.
При этом не стоит делать вывод, что демографический кризис на Украине неизбежно приведет к победе России. Это было бы преждевременно. Сама Россия, как я знаю по личному опыту работы внутри системы, испытывает демографические и экономические трудности. Затяжной конфликт также требует от нее значительных людских и финансовых затрат. И даже если у Москвы больше возможностей вести длительную "войну на истощение", это еще не значит, что она сможет добиться политического соглашения с противником, который продолжает упорно сопротивляться.
Что еще важнее, на мой личный взгляд, которым я, разумеется, никому не навязываю, демографический спад на Украине вовсе не означает, что Москва обязательно добьется своих политических целей. Особенно если учесть продолжающуюся поддержку Киева со стороны европейских стран и вероятность того, что после окончания конфликта Украина станет страной с меньшим населением, но при этом еще теснее интегрированной в Европу – как в экономическом отношении, так и в вопросах военной доктрины и организации вооруженных сил.
Я подчеркиваю это, чтобы было понятно: демографический кризис следует рассматривать как фактор, который в долгосрочной перспективе ослабляет важнейшие составляющие потенциала Украины. Однако его нельзя считать ни самостоятельной целью России, ни гарантией военной победы Москвы. При этом я не сомневаюсь, что продолжающийся отъезд украинцев за границу, крайне низкая рождаемость (о чем я уже писал в предыдущей статье) и нехватка рабочей силы будут серьезно ограничивать возможности Киева по восстановлению страны. И это останется проблемой даже в том случае, если Украине удастся сохранить государственные институты и суверенитет над территориями, которые останутся под ее контролем после окончания конфликта.
В конечном счете перед Украиной встанет крайне сложный вопрос: какую экономику и какое общество она сможет восстановить после окончания боевых действий? В преддверии нового раунда переговоров в Абу-Даби, намеченного на 10-11 ноября, важно понимать, что даже достижение соглашения о прекращении огня или политического урегулирования между Москвой и Киевом не решит демографическую проблему автоматически. Численность населения не вернется к довоенному уровню сама собой. Решение миллионов украинцев о возвращении будет зависеть от целого ряда обстоятельств: безопасности, наличия рабочих мест, уровня доходов, качества жилья, образования и медицинского обслуживания. Не менее важную роль сыграют социальные и профессиональные связи, которые люди успели установить за годы жизни за границей.
Очевидно, что чем дольше продолжается конфликт, тем труднее будет вернуть людей на родину. Дело не только в сохраняющейся угрозе безопасности. Большое значение имеет и время: за годы пребывания за границей многие семьи успели наладить жизнь и привыкнуть к более стабильным условиям в принимающих странах.
Ребенок, уехавший с Украины в начале 2022 года, к концу 2026 года проведет за границей уже более четырех лет. За это время он привыкнет учиться на другом языке, обзаведется новым кругом общения, а его дальнейшие образовательные перспективы будут все теснее связаны со страной проживания. Не исключено, что к этому времени он даже получит ее гражданство.
То же самое касается молодых людей, которые уехали из страны в начале конфликта или позднее и успели начать профессиональную карьеру в Германии, Польше или Чехии. Прежде чем возвращаться на Украину, им придется серьезно взвесить свои перспективы. Ведь экономике страны могут потребоваться годы, чтобы предложить им сопоставимые условия труда, уровень доходов и возможности для профессионального развития.
