Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Политика Берлина в сфере безопасности оказалась провальной, заявил бывший вице-канцлер Германии Роберт Хабек в интервью NZZ. Власти не просчитали риски зависимости от российского газа, а предупреждения о возможных последствиях предпочли не замечать. Теперь мир ждет новая эскалация в Арктике, запугивает он читателей.
Рико Бандле (Rico Bandle)
Бывший вице-канцлер Германии называет политику Берлина в отношении России "огромным провалом в сфере безопасности". Теперь, по его мнению, признаки нового конфликта появляются в Арктике.
Роберт Хабек занимал посты вице-канцлера и министра экономики Германии, когда российские войска вошли на территорию Украины. В 2025 году, после поражения правившей коалиции "светофор", он ушел из политики. С тех пор Хабек, в частности, преподает геополитику.
В прошлые выходные он выступил в Цюрихе на мероприятии Efficiency Club перед тысячей представителей бизнеса. После выступления Хабек согласился дать интервью изданию NZZ, но поставил одно условие: "Никаких вопросов о нынешней внутренней политике Германии".
NZZ: В вашей новой книге "Таяние Арктики" все звучит так, будто следующий крупный вооруженный конфликт уже не за горами и развернется именно в Арктике. Нам стоит бояться?
Роберт Хабек: Мне действительно было непросто снова описывать столь мрачный сценарий. Но в итоге возобладало убеждение о том, что о реальных угрозах необходимо говорить прямо. Только так их можно предотвратить.
— Вы пишете, что российская риторика и маневры вокруг Арктики напоминают вам период незадолго до начала конфликта на Украине. Что именно вы имеете в виду?
— Когда я начал работать над книгой, я находился в Копенгагене. Тогда главной темой были Гренландия и Трамп, и меня это тоже очень занимало. Но написать книгу меня побудило другое.
Я читал российские материалы об Арктике, и многое показалось мне знакомым: возрождение средневековых мифов, советская риторика о "Красной Арктике", привлечение Русской православной церкви, которая придает этим идеям духовное обоснование. Одновременно происходили символические акции. Российский флаг установили на морском дне в районе Северного полюса, а для российских ветеранов конфликта на Украине в этот регион организовывали поездки. Со всеми этими символами связан и территориальный вопрос.
— До начала конфликта на Украине многие эксперты не замечали таких признаков.
— Именно так. Во всяком случае, в Германии. Риторика в отношении Украины была той же: Украины на самом деле не существует, отдельного народа и отдельной нации нет, а эта территория на самом деле российская. Такие параллели ужасают.
— Но есть существенное различие: на Украине живут миллионы людей, а Арктика почти не заселена.
— Поэтому мой сценарий и не предполагает, что завтра начнется полномасштабная военная операция на Шпицбергене, на севере Норвегии или где-либо еще, хотя российская армия давно отрабатывает подобные действия.
Однако вероятность того, что небольшие конфликты постепенно перерастут во что-то более масштабное, я считаю очень высокой. Таяние льдов открывает новые морские пути. Более простой доступ к нефти, газу и другим ресурсам усиливает интерес к региону. Это касается и Китая, который примерно десять лет назад также начал активно действовать в Арктике. [...]
— Вы подробно описываете, насколько сильно сегодня милитаризована Арктика. И почти извиняетесь за то, что настолько глубоко погрузились в тему вооружений...
— При этом половину материала я еще вычеркнул...
— Похоже, военная техника вас увлекает.
— В прошлом году в рамках исследовательской работы я много занимался оборонной промышленностью и различными видами вооружений, прежде всего беспилотниками. Это было частью моей работы.
Поэтому часть главы о вооружениях посвящена возможностям и ограничениям применения беспилотников в этих холодных высоких широтах. Интернет там работает плохо, а аккумуляторы при температуре минус 40–50 градусов быстро разряжаются. [...]
— Пугает то, насколько серьезным военным преимуществом обладает Россия в Арктике, в том числе по сравнению с США. Ее арсенал ядерного оружия и мощных военных ледоколов огромен.
— В районе Мурманска россияне сосредоточили крупнейший в мире арсенал ядерного оружия в одном регионе. Они активно расширяют свои порты и разрабатывают новые виды вооружений.
Самое важное из них — атомный подводный аппарат "Посейдон". Сами россияне называют его "оружием Судного дня". Предполагается, что он сможет перемещаться по Мировому океану на глубине около 1000 метров. Атомный реактор обеспечивает аппарат энергией на протяжении многих лет, поэтому теоретически он способен достичь любого побережья мира. По концентрации вооружений и потенциальной опасности Мурманск представляет собой одну из ключевых горячих точек.
— Почему Россия придает Арктике такое большое значение?
— Мурманский порт с атомными подводными лодками всегда был для России своего рода страховкой. Подлодки с ядерным оружием могли незаметно проходить подо льдом в Атлантику. Теперь ледяной покров тает, и эта защита исчезает. Из-за глобального потепления Россия становится значительно уязвимее и отвечает на это резким наращиванием вооружений.
— Конфликт на Украине требует от России огромных ресурсов. Для открытия еще одного направления ей, вероятно, не хватит военнослужащих. Получается, северные страны находятся в большей безопасности, пока конфликт на Украине продолжается?
— Это циничный взгляд, но он не совсем ошибочен. Конечно, мы должны сделать все, чтобы Украина не проиграла, чтобы люди там пережили зиму, и чтобы наконец наступил мир. Но как следствие, Россия получит возможность разместить около миллиона военнослужащих с боевым опытом вдоль восточного фланга НАТО, в том числе в Арктике.
Мне нелегко высказывать подобные мысли. Я пришел в политику не для того, чтобы говорить о наращивании вооружений и их видах. Я и сам предпочел бы направить все эти деньги на образование, культуру, социальную сферу, обновление городов и транспортную инфраструктуру. Но на реальность нельзя закрывать глаза.
— В книге вы пишете: "За годы моей работы в политике конфликт и кризис стали реальностью. Это изменило мой взгляд на мир, изменило меня самого". В чем именно вы изменились?
— Я стал министром экономики в декабре 2021 года. Моей задачей было сделать энергоемкую промышленность Германии климатически нейтральной, сохранив при этом ее энергоемкость. Однако через 11 недель начался конфликт, и внезапно все стало подчинено вопросам безопасности. Конечно, это сильно на меня повлияло.
— Из человека, отказавшегося от военной службы по убеждениям, и члена пацифистской партии вы превратились в специалиста по системам вооружений.
— В какой-то степени. И это произошло не только со мной. Во времена правления коалиции "светофор" большинство моих коллег в министерстве экономики тоже в свое время отказались от военной службы по убеждениям.
И вдруг все они стали специалистами по вопросам обороны, начали укреплять оборонную промышленность и активно поддерживать Украину. Поначалу даже активнее, чем министерство обороны. Мир словно перевернулся.
— До начала конфликта на Украине Германия получала из России более 50% газа. В книге вы пишете: "Германия оказалась в огромной энергетической ловушке, и я твердо убежден, что Путин сознательно ее туда заманил". Более жесткую критику политики Ангелы Меркель трудно представить.
— Да, но это было результатом коллективных усилий. Немецкий бизнес стремился получать дешевую энергию из России и оказывал давление на политиков. Блок ХДС/ХСС и Социал-демократическая партия Германии сделали этот курс своей политикой.
К этому добавилось лоббирование со стороны Герхарда Шрёдера, к которому в СДПГ охотно прислушивались. В итоге после первого конфликта вокруг Украины в 2014 году, когда Крым присоединился к России, немецкие газохранилища были проданы российскому "Газпрому".
Ангела Меркель всегда утверждала, что газопровод "Северный поток — 2" — экономический, а не политический проект. Это было ошибкой не только с точки зрения сегодняшнего дня. Кстати, "Северный поток — 2" тоже начали строить уже после 2014 года.
— Германия просто проявила наивность?
— Тот факт, что ни спецслужбы, ни министерство внутренних дел, ни ведомство федерального канцлера не проработали сценарий, при котором такая зависимость могла стать проблемой, сложно назвать достижением.
Доклад о безопасности "Северного потока — 2", необходимый для выдачи разрешения, буквально протолкнули в последнюю неделю работы прежнего правительства Меркель, причем под большим давлением. Его хотели завершить до того, как "Союз-90/Зеленые" получат возможность влиять на решения правительства.
И это происходило в тот момент, когда российские войска уже сосредоточивались у границ Украины. Если прочитать этот доклад сегодня, не знаешь, смеяться или плакать, потому что ошибочным в нем оказалось практически все. Любые предупреждения о зависимости от России отвергались как чепуха. Это был огромный провал в политике безопасности.
— За шесть недель до начала конфликта на Украине на закрытой встрече сотрудник администрации президента США Джо Байдена предупредил вас о предстоящих событиях. В книге вы пишете, что благодаря этому времени вам удалось предотвратить масштабное отключение электроэнергии в Германии. Но разве вы не должны были сделать все возможное, чтобы предотвратить сам конфликт?
— Американская администрация на всех уровнях говорила нам, что, по имеющейся у нее информации, конфликт неизбежен. Однако немецкая разведка, то есть Федеральная разведывательная служба Германии, оценивала ситуацию иначе.
Ведомство федерального канцлера и министерство обороны опирались на официальные доклады спецслужбы и тоже не верили американским предупреждениям. А я американцам поверил.
— Почему этот сотрудник администрации Байдена сообщил об этом вам, а не федеральному канцлеру?
— Я спросил его о том же. Прежде всего я поинтересовался, почему он не предупредил еще прежнее федеральное правительство. Он ответил, что предупреждал, но его не восприняли всерьез, а под конец уже даже не хотели слушать.
— В это почти невозможно поверить.
— Я не знаю, как ситуацию тогда оценивали швейцарцы. Предупреждали ли ваши политики о возможном начале конфликта? Готовилась ли Швейцария к нему или пыталась его предотвратить?
Страны Прибалтики, Польша и скандинавские государства относились к угрозе иначе. Украина тоже постоянно предупреждала о ней. В мае 2021 года я встречался с Зеленским, и уже тогда он сказал мне, что конфликт неизбежен. "А вы оставляете нас здесь одних", — сказал он.
— После распада коалиции "светофор" в 2025 году вы ушли из политики. Скучаете по возможности находиться у рычагов власти?
— И да и нет. Мне всегда нравилось нести непосредственную ответственность за решения, и я хотел продолжать этим заниматься. Для меня также всегда было важно участвовать в дискуссиях и объяснять свои решения, в том числе самым жестким критикам.
Если бы это составляло 80% моей повседневной политической работы, я бы сейчас сказал, что скучаю по ней. Но, к сожалению, на содержательную работу в политике приходится лишь около 30%. Остальные 70% — это медийный шум, внутрипартийные дела, споры в социальных сетях и тому подобное. Вот по этому всему я не скучаю.
15
идиот))
Обсудить
