Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
В интервью Newsweek президент Кубы предупредил Белый дом, что в случае американского вторжения кубинцы будут вести партизанскую войну, которая приведет к гигантским потерям для обеих сторон. Он подчеркнул, что Куба не является угрозой для США, а сам он не боится устранения.
На фоне того, как Куба погружается в гуманитарный кризис из-за усиления блокады со стороны США, президент Кубы Мигель Диас-Канель дал журналу Newsweek интервью в Гаване — первое для американских СМИ за три года.
Находящийся под давлением лидер страны заявил, что выступает за дипломатическое решение с Соединенными Штатами, которое положило бы конец длящейся уже несколько месяцев топливной блокаде. В то же время он жестко ответил на угрозы президента США Дональда Трампа о "захвате" островного государства. По словам Диас-Канеля, если Соединенные Штаты начнут военную операцию, Куба будет готова защищаться.
Он предупредил, что любая операция обернется "огромными потерями" для обеих сторон. При этом он также предложил варианты сотрудничества с Вашингтоном и заявил о своей уверенности в непреходящей значимости Коммунистической партии Кубы.
Издание Newsweek побеседовало с Диас-Канелем в президентском дворце в Гаване 3 апреля 2026 года.
Newsweek: Вы подтвердили, что США и Куба сейчас ведут переговоры, и вы предложили возможные направления для сотрудничества: наука, миграция, борьба с наркотрафиком. Президент Трамп, как выглядит со стороны, добивается смены режима. Считаете ли вы, что компромисс возможен и что дипломатия может возобладать?
Диас-Канель: Я считаю, что диалог возможен и что мы можем прийти к некоторым договоренностям, но это будет трудный процесс. Почему можно утверждать и то и другое?
Мы можем вести диалог, потому что на протяжении всех лет революции Куба всегда проявляла готовность поддерживать с Соединенными Штатами цивилизованные, добрососедские отношения — независимо от наших идеологических различий.
Есть много общих сфер, в которых мы способны сотрудничать. Более того, мы могли бы достигать соглашений, выгодных нашим народам и странам.
Однако мы всегда подчеркивали, что диалог должен быть уважительным и равноправным — с уважением к нашему суверенитету, нашей политической системе, нашему праву на самоопределение. Он должен строиться на принципах взаимности и соблюдения международного права.
Я также уверен, что диалог возможен, потому что в разные периоды, с другими администрациями США, нам удавалось вступать в диалог и обсуждать темы, представляющие общий интерес. Где-то мы добивались большего, где-то меньшего. Но именно эти причины дают основание говорить, что такая возможность существует.
С другой стороны, что именно затрудняет эту коммуникацию? Прежде всего, в США — в американском обществе — есть группы лиц, которые решительно выступают против любых контактов с Кубой.
Кроме того, отношения Кубы и США асимметричны: могущественные Соединенные Штаты всегда играли роль агрессора, а небольшой остров Куба — роль страны, которая находится под этим колосальным давлением.
Мы не раз вели переговоры и заключали соглашения, и Куба всегда выполняла свои обязательства. Однако в ряде случаев правительство США не исполняло взятые на себя обязательства.
Также нельзя забывать, что уже 67 лет со стороны Соединенных Штатов проводится политика враждебности, давления и угроз — курс полной блокады, усиленного блокирования, а теперь еще и более ужесточенной изоляции с учетом нехватки энергетических ресурсов.
Очевидно, что наша страна сталкивается с многомерным давлением со стороны США. Это оказывает разрушительное влияние на жизнь простых людей.
К тому же мы видим текущие действия правительства Соединенных Штатов: они предлагают переговоры другим странам, а затем наносят по этим странам удары. Все это, безусловно, формирует у нашего народа чувство недоверия.
Но я верю, что мы можем участвовать в диалоге и переговорах для достижения соглашений. Мы способны договариваться по таким вопросам, как миграция, обеспечение безопасности, защита окружающей среды, развитие науки и инноваций, торговля, образование, культура и спорт.
Мы также можем привлекать инвестиции на Кубу от американских компаний и развивать торговлю между двумя странами. Мы могли бы запускать программы и проекты, которые дадут взаимную выгоду в нескольких секторах нашей экономики. И если диалог будет укрепляться, если в этих областях будут достигнуты договоренности, я уверен: это принесет пользу обеим нациям и обоим народам.
Это позволило бы предпринять решительные шаги к тому, чтобы создать пространство взаимопонимания и уйти от политики конфронтации. Потому что, на мой взгляд, кубинский и американский народы заслуживают того, чтобы жить и работать в атмосфере мира, дружбы и сотрудничества, а не втягиваться в вооруженное противостояние.
– Вы упомянули, что у нынешней американской администрации уже был прецедент, когда она переходила к военным действиям на фоне ведущихся переговоров. Мы видели это, в частности, в случаях Ирана и Венесуэлы, а президент Трамп в некоторых заявлениях говорил, что следующей страной может стать Куба. Если дипломатия не сработает или не даст желаемого результата, тревожит ли вас вероятность американской военной операции против Кубы? Существует ли стратегия защиты от этого вмешательства?
– Куба — не страна, которая живет вооруженными столкновениями. Куба — страна мира, продвигающая солидарность и сотрудничество. Но Куба не боится силового сценария. У нас есть оборонная доктрина, которая называется "Война всего народа" (Guerra de Todo el Pueblo). Это не наступательная, а оборонительная доктрина, подразумевающая участие всего народа в защите государства.
Куба не представляет угрозы для Соединенных Штатов — и уж тем более не является "чрезвычайной и необычной" угрозой, как это утверждалось в качестве предлога для исполнения президентского указа. Я говорю это не просто в качестве ответа на ваш вопрос. Куба доказала это всей своей историей — и в контексте отношений с Соединенными Штатами, и на мировой арене.
© REUTERS / Norlys Perez
Улицы Кубы на фоне нефтяной блокады со стороны США
В этой связи, у США нет ни предлога, ни оправдания для того, чтобы прибегать к военной агрессии как к способу "разрешить" наши разногласия.
Однако постоянно, а особенно в последние месяцы и недели, звучит воинственная риторика официального представителя правительства США: он объявляет о военной агрессии против Кубы, назначает сроки, сколько продлится Кубинская революция, и даже определяет даты, до каких пор мы "продержимся", прежде чем нас "захватят".
Есть одна фраза, очень показательная и наглядно иллюстрирующая ультраконсервативный образ мышления. Они говорят: "Мы применили против Кубы все возможные меры давления", — тем самым признавая, что жесткая блокада действительно существует, хотя теперь они это отрицают. И тут же добавляют: "поэтому наш единственный оставшийся вариант — захватить страну и стереть режим с лица земли".
Это откровенно воинственная и агрессивная позиция, очень далекая от того, что мы предлагали в наших обсуждениях с Соединенными Штатами. Поэтому мы несем ответственность за то, чтобы готовиться к защите своей страны.
В нашей истории это не впервые: уже 67 лет вероятность агрессии, военной угрозы, постоянно присутствует.
И именно поэтому мы готовимся к обороне — не для нападения, а для защиты своего суверенитета. Мы стремимся к тому, чтобы эта подготовка, эта твердость, эта готовность народа защищать революцию, суверенитет и независимость помогали также предотвращать конфронтацию.
Для тех из нас, кто руководит страной, кому доверены обязанности лидеров революции, обязательство одно: перед народом и перед Кубинской революцией, перед ее делом, перед суверенитетом и независимостью страны.
Отсюда вытекает и внутренняя убежденность: мы готовы отдать жизнь за революцию, за суверенитет и нашу независимость. Мы не думаем о собственной безопасности.
Мы всегда будем делать все, чтобы избежать вооруженного столкновения. Мы всегда будем работать ради мира. Однако если военная агрессия все-таки произойдет, мы дадим отпор, будем сражаться, будем защищаться. А если нам суждено пасть в бою, то умереть за родину — значит жить.
Значит, нам нужно готовить страну к тому, чтобы иметь возможность предотвратить агрессию, и одновременно готовить ее к военной обороне. Потому что нас волнует судьба нашего народа и будущее кубинской нации.
И еще я могу со всей определенностью и честностью сказать: силовая акция против Кубы, помимо того, что это станет крайне позорной ситуацией, приведет к огромным потерям для обеих стран и народов. Потери человеческих жизней и материальные разрушения будут неисчислимы. Такой акт агрессии окажется чрезвычайно дорогим во всех смыслах, и это не то, чего заслуживают наши народы.
Я вновь подтверждаю, что наши народы заслуживают мира — возможности жить в атмосфере дружбы, сотрудничать и иметь полную свободу, чтобы выстроить подлинно добрососедские отношения.
Я считаю, что именно это является конструктивным подходом и предлагает перспективный взгляд на то, как можно решать двусторонние разногласия через диалог.
– Учитывая методы, которые текущая администрация применяла в отношении других стран, вы не беспокоитесь о собственной личной безопасности и свободе? Или о их попытках найти сейчас пособников внутри кубинского правительства?
– Как я сказал в самом начале, я не беспокоюсь о собственной безопасности. Руководство кубинским государством, партией и революцией у нас коллективное. Решения принимаются совместно.
Мы действуем на основе монолитного единства, идеологической сплоченности и революционной дисциплины. Кроме того, у нас существует тесная связь с народом и широкое участие людей в принятии политических решений по ключевым процессам в нашей стране.
Поэтому безопасность нашей страны также является коллективной конструкцией, в которой есть главный действующий субъект: народ, который действует и стоит на страже. Когда это действительно так, предательство становится крайне трудным делом. Становится чрезвычайно трудно кому бы то ни было успешно заключить "параллельную сделку", которая подорвала бы наш конституционный строй или поставила бы под угрозу суверенитет и независимость страны. Я считаю, что для этого просто нет пространства.
И главное: учитывая способность нашего народа сопротивляться и давать отпор, я не думаю, что уместно проводить прямые параллели с тем, что происходило в других странах. Это означало бы игнорирование истории Кубинской революции и историю нашего народа, силы наших институтов и нашего единства.
– Оглядываясь назад на 67 лет, прошедших со дня революции, можно сказать, что на Кубе многое изменилось, как мы уже говорили, но Коммунистическая партия по-прежнему у власти. Глядя на нынешнее положение дел в стране, как вы оцениваете долгосрочный успех этой идеологии и остается ли она лучшей гарантией будущего благополучия кубинского народа?
– Это очень интересный вопрос, и ответить на него за короткое время крайне сложно.
Я испытываю удовлетворение и уважение к роли, которую Коммунистическая партия Кубы сыграла за 67 лет. И это не значит, что мы просто почивали на лаврах. Однако на протяжении 67 лет — под постоянным внешним давлением, под санкциями, принудительными мерами, в условиях политики максимального нажима, блокады, усиленной изоляции, а теперь еще и энергетического кризиса — партия была способна оставаться руководящей силой нашего общества и вместе с государством, правительством и народом вести процесс социалистического строительства нашей революции.
И если смотреть с любой точки зрения, Кубинская революция в таких условиях и при руководстве этой партии добилась очень значимых результатов. Результаты нельзя отрицать, если оценивать их честно, даже если это делает тот, кто выступает против революции и ее идеологии.
Страна, живущая в таких условиях и под руководством этой партии, сумела в упорной борьбе искоренить неграмотность. А спустя десятилетия, благодаря кубинской педагогической методике "Да, я могу" (Yo, sí puedo), еще четыре страны Латинской Америки смогли ликвидировать неграмотность у себя. Сегодня эта методика применяется во многих сообществах и регионах в разных странах Глобального Юга.
В условиях полной блокады, которые чрезвычайно тяжелы, революции удалось создать и сохранить бесплатную всеобщую систему здравоохранения, доступную каждому. Это позволило лечить население Кубы, бороться с болезнями, существовавшими до революции, улучшить все показатели здоровья наших граждан и выйти на уровень ведущих мировых держав.
И это еще не все: мы сформировали мощный кадровый потенциал в сфере медицины, который позволяет нам оказывать помощь другим странам мира на основе солидарности.
У нас есть и устойчивая система образования, гарантирующая бесплатное, инклюзивное обучение для всех — от начальной школы до университета, включая последипломное образование и докторантуру.
Мы смогли воспитать значительные человеческие ресурсы, развивать науку и инновации. Хорошо известны достижения Кубы в биотехнологической и фармацевтической отраслях. Во время пандемии коронавируса мы были в числе немногих стран, которые могли эффективно производить собственные вакцины.
Спорт — это право всего нашего населения. Наши успехи на Олимпийских играх и на международных соревнованиях хорошо известны. Несмотря на небольшие размеры страны, Куба — одна из лучших по числу олимпийских медалей на душу населения.
Культура у нас утверждается как достояние всего человечества: это часть нашей идентичности, и культурная жизнь доступна каждому гражданину.
Производственная инфраструктура во всех секторах экономики претерпела трансформацию. Мы продвигали цифровую трансформацию, включая использование искусственного интеллекта. Мы продвигаем энергопереход в сторону возобновляемых источников.
Реализуется более 32 социальных программ, направленных на поддержку людей, оказавшихся в уязвимом положении. Людям с инвалидностью оказывают адресную помощь.
Мы добились социальной справедливости, равенства и коллективного участия. Мы научились проявлять солидарность. У нас есть система международных отношений, которая позволяет широко взаимодействовать с мировым сообществом.
Все это — и многое другое — вызывает у множества людей в разных частях мира чувство уважения к Кубе и признание работы партии, достижений революции и героизма кубинского народа, который был ее главным действующим лицом. Ведь члены партии и ее руководство — часть кубинского народа. И дело революции признается этим народом.
Тем не менее, мы не испытываем самоуспокоения по поводу достигнутого. Да, я говорю вам о удовлетворении работой партии в эти годы — в труднейших условиях. Но основано оно не только на достижениях революции. Прежде всего оно основывается на том, что нам удалось сохранить революцию живой, несмотря на все обстоятельства.
И все же естественно, что мы не можем быть полностью удовлетворены нашими успехами: мы еще не воплотили все, о чем мечтали и что представляли себе как нация. Нам еще многое предстоит улучшить, довести до совершенства, продвинуть вперед. И блокада является как раз тем негативным аспектом, что нас мучает и что нас сдерживает.
Мы не можем быть спокойны и по поводу той ситуации, которую переживаем сейчас: стольких лишений и стольких жизненных трудностей. И здесь как раз проходит граница между удовлетворением и самоуспокоенностью.
С одной стороны, я признаю, что мы смогли создать бесплатную, всеобщую, качественную систему здравоохранения. Тем не менее, несмотря на наличие этих возможностей в сфере здравоохранения и медицинского обслуживания сегодня, более 90 тысяч кубинцев находятся в лифте ожидания на хирургические операции, в том числе более 11 тысяч детей.
И это больно, ведь у нас есть возможности, но изоляция не дает возможности получить нам необходимые материалы и энергию, чтобы провести операции такого масштаба.
Мы не довольны и своими ошибками, и не останавливаемся на критике, которую мы сделали. Мы не можем быть спокойны, потому что у революционеров всегда есть стремление к совершенствованию — к продвижению вперед, укреплению, улучшению.
Но если подытожить, то можно сказать, да, я испытываю гордость и удовлетворение, потому что эта партия выдержала испытание временем благодаря достижениям Кубинской революции.
И я настаиваю, это источник огромной гордости и глубокого уважения к этому героическому народу, который каждый день сталкивается с трудностями — и не только сталкивается с ними, но и поднимается над ними.
– В этих неблагоприятных условиях как долго, по-вашему, Куба сможет реально существовать, и какое послание вы хотите передать своим оппонентам, в том числе многим американцам кубинского происхождения, которые считают, что сейчас для вашей страны настал момент смены режима?
– Сейчас происходит много манипуляций со стороны СМИ и оказывается сильное давление. Мы сталкиваемся с идеологическим, культурным и медийным противостоянием. Идет масштабное информационное отравление общества. Особенно в цифровых сетях посеяно много ненависти.
И все же мы продолжаем бороться, мечтать и оставаться приверженными постоянному совершенствованию нашего процесса социалистического строительства, неизменно исходя из стремления к социальной справедливости. Мы проходим через непрерывные этапы преобразований, основанных на критическом и самокритическом анализе, который проводят наш народ и наши институты, а партия направляет этот процесс.
Нередко об этих преобразованиях в Соединенных Штатах не знают или их отрицают, или о них просто не сообщают общественности.
Однако, например, прямо сейчас мы проводим преобразования в системе управления экономикой, чтобы найти правильный баланс между централизацией и децентрализацией, а также между планированием и рынком.
Мы предлагаем провести реструктуризацию всего государственного административного, хозяйственного и институционального аппарата. Мы намерены расширять автономию государственной системы предприятий. Мы утвердили меры, которые позволяют создавать экономические партнерства между государственным и частным секторами.
Участие и рост частного сектора в нашей экономике за последние годы заметно расширились.
Мы также укрепляем автономию муниципалитетов и формируем местные производственные системы, способные повышать благосостояние территорий, опираясь на их собственные возможности.
Мы обновили и смягчили правила для прямых иностранных инвестиций в Кубу. Мы поощряем "замкнутые" схемы финансирования в иностранной валюте. Мы открыли новые возможности для участия кубинцев, живущих за границей, в нашей программе социально-экономического развития. Мы совершенствуем порядок того, какими должны быть отношения между государственным и негосударственным секторами экономики.
Мы осуществляем глубокий энергопереход в сторону возобновляемых источников. Мы наращиваем производство продовольствия в стране, чтобы обеспечить продовольственный суверенитет, улучшаем банковскую и финансовую систему. Мы всегда держим в фокусе то, как мы работаем с возможными уязвимостями и как сокращаем и смягчаем существующее социальное неравенство, не отказываясь при этом от солидарной помощи, взаимодействия и сотрудничества с другими странами.
Мы всем этим занимаемся, мы об этом мечтаем, и во всем этом мы стараемся внедрять прогрессивные меры. И мы уверены, что можем это сделать.
Нам нужно одно, чтобы нас оставили в покое. Я всегда задаюсь вопросом, если Соединенные Штаты считают кубинскую экономику такой хрупкой, а нас — настолько неспособными к управлению, если они уверены, что наша государственная модель так плоха, то почему уже 67 лет США продолжают тратить миллионы долларов из средств своих налогоплательщиков на то, чтобы изолировать нас, подрывать нашу стабильность и атаковать? Если мы так "неспособны", почему нам не дают потерпеть неудачу самим?
Или они так боятся примера того, что мы могли бы достичь и чего могли бы добиться, если бы не жили в постоянной изоляции, если брать за отправную точку то, чего мы сумели достичь даже в условиях этой блокады?
Такое настроение царит в стране, где более 80% населения родилось после революции. Мое поколение родилось при блокаде, наши дети родились при блокаде, наши внуки родились при блокаде и мы все продолжаем жить при этой блокаде.
Какой была бы Куба сейчас, если бы смогла раскрыть весь свой потенциал, и сколько она могла бы дать остальному миру, если бы не эта изоляция?
Позвольте привести короткий исторический пример — и простите, что отнимаю ваше время. Всю эту неделю я участвовал в обсуждениях с кубинскими учеными, чтобы решать конкретные вопросы науки и инноваций — с целью найти выход из наших проблем.
В последние дни группа ученых представила результаты по разработанному на Кубе препарату, который сейчас планируется использовать для борьбы с болезнью Альцгеймера. Часть клинических испытаний проводилась с участием пациентов из США — в клинике в штате Колорадо. Вы должны посмотреть видео, оно есть в социальных сетях, что говорит директор клиники о результатах лечения своих пациентов этим препаратом.
Результаты превосходят показатели всех традиционных лекарств. Он признает потенциал этой инновации, разработанной на Кубе, и так же признает, насколько важно было бы вести эту работу в более тесном сотрудничестве и на более широкой основе, а не в условиях ограничений, которые диктует тотальная изоляция. Фактически, он осуждает эту блокаду.
Это будущее, на которое мы делаем ставку, будущее, которое мы хотим, и будущее, которого, я уверен, мы можем достичь.
