Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Трамп решил вернуть американскую дипломатию "на реальные рельсы", пишет FT. Но почему-то он сократил из Госдепа тех, кто десятилетиями там работал и знал, куда эти рельсы ведут. Союзники США. Это самый разрушительный кризис за всю 102-летнюю историю дипломатической службы США.
Алек Расселл (Alec Russell)
Абигейл Хауслонер (Abigail Hauslohner)
Иан Ходжсон (Ian Hodgson)
Дипломаты США теряют влияние. Их враг — собственный президент
Амбициозному американскому дипломату сейчас самое время подыскивать себе новую должность — по крайней мере, формально. К концу июня более половины посольских постов США оставались вакантными, включая ключевые позиции в Германии и Саудовской Аравии. Для тех, кто метит в Африку, открывается уникальная возможность: почти 80% посольств Соединенных Штатов на этом континенте не имеют глав.
Однако внутри Госдепартамента США перспективы для дипломатов выглядят далеко не столь обнадеживающе. С момента возвращения в Белый дом в январе 2025 года, Дональд Трамп неоднократно демонстрировал презрение к тому, что называл "весьма недальновидным внешнеполитическим истеблишментом".
Являясь официальным лицом, а иногда и подчеркнуто жестким проводником внешнеполитического курса Америки, Госдепартамент привык пользоваться исключительным уважением за пределами страны. После окончания холодной войны американские послы и специальные представители часто доминировали над принимающими государствами с той властью, которую некогда имели имперские наместники.
Однако через полтора года второго президентского срока Трампа Госдепартамент не просто задвинут на обочину, но находится в состоянии осады.
В нарушение сложившейся за последние 60 лет практики, Трамп отстранил от работы сотрудников дипломатической службы, которые традиционно занимали не менее 2/3 всех посольских постов. Из 101 кандидатуры, выдвинутой на посольские должности во втором сроке, лишь 9 пришлись на долю кадровых дипломатов.
Все это происходит на фоне масштабных сокращений в департаменте, чья численность сократилась более чем на 3 тысячи человек, или свыше 20%, с того момента, как Трамп вновь занял президентский пост.
Представители администрации трактуют эти изменения как давно назревшую реформу бюрократического и оторванного от реальности государственного аппарата. Госдеп, по их утверждениям, стал помехой и потерял из виду свою главную задачу — содействие достижению целей нацбезопасности США.
Дипломаты, в свою очередь, предупреждают о грубой политизации и чистке экспертов в условиях культуры "Америка прежде всего", которая пренебрегает региональными знаниями.
Тем временем традиционные союзники Америки сожалеют об утрате уравновешивающего голоса Госдепартамента в повседневной глобальной дипломатии — особенно когда сделки, заключенные относительно неопытными посредниками, не находят опоры. "Мы стали свидетелями самого разрушительного кризиса за 102-летнюю историю дипломатической службы", — утверждает Ник Бернс (Nick Burns), прослуживший в Госдепартаменте 31 год, а затем послом в Китае — до того, как в прошлом году Трамп вернулся к власти.
Ослабление американского влияния?
Ветераны Госдепа охвачены тревогой. Их беспокоит не только сокращение штатов и потеря престижа, но и то, что они воспринимают как ослабление авторитета Соединенных Штатов из-за утраты накопленных знаний и отхода от дипломатических методов.
"Положение весьма серьезное", — утверждает Билл Бернс (Bill Burns), прослуживший на дипломатической службе США 32 года, в том числе послом в России и заместителем госсекретаря, а затем возглавлявший ЦРУ при президенте Джо Байдене.
По его мнению, нынешняя политика Трампа наносит Госдепартаменту даже более серьезный урон, чем эпоха Джозефа Маккарти в 1950-х годах, когда кампания сенатора против "красной угрозы" привела к утрате компетенций по Китаю. "Тогда речь шла об относительно узком круге вопросов, и США дорого платили за это в течение 15 лет, — вплоть до прорыва Никсона и Киссинджера в отношениях с Китаем, — отмечает он. — Однако нынешний кризис носит всеобъемлющий характер. Он не ограничивается одним регионом или одной областью знаний".
Бывший директор ЦРУ обращает внимание не только на то, что называет "местью" администрации против департамента и профессиональных дипломатов, но и на "пренебрежение к профессиональной дипломатии, что еще хуже".
Трамп доверил заключение ключевых соглашений приближенным. Примером служит меморандум о взаимопонимании с Ираном, подписанный в прошлом месяце, который сейчас практически утратил силу — стороны обмениваются взаимными ударами. Многие критики президента объясняют непрочность этой сделки, а также условия, которые, по мнению ряда наблюдателей, были выгодны Тегерану, решением Трампа отстранить от процесса профессиональных экспертов. "Для эффективного противостояния иранским переговорщикам, которые, как я знаю из личного опыта, досконально владеют предметом, необходим беспартийный профессиональный опыт, — подчеркивает Бернс, сам неоднократно участвовавший в переговорах с Ираном. — То же самое относится и к возможным серьезным переговорам по России и Украине".
Яэль Лемперт (YaelLempert), ветеран департамента с 27-летним стажем, уволенная с поста посла в Иордании в первый день второго срока Трампа, высказывается еще более резче. "Нас переиграли, — заявляет она. — Иранцы — опытные переговорщики. Они привели с собой команды экспертов, досконально знающих все аспекты вопросов. У американской стороны таких команд не было, и это поставило нашу делегацию в заведомо невыгодное положение".
"Продуманно и осознанно"
В рамках более широкой кампании администрации Трампа против так называемого "глубинного государства" чиновники представляют кадровые сокращения в Госдепартаменте как "продуманный и осознанный" план по приведению ведомства в соответствие с идеологией "Америка прежде всего". Как отмечает представитель, эти меры позволят департаменту действовать "со скоростью актуальности". "Какова функция Госдепартамента? — риторически вопрошает один из высокопоставленных чиновников администрации. — Ведомство любит считать себя центром внешней политики. Это заблуждение. Его задача — представлять внешнюю политику президента, а не формировать ее".
Когда в начале второго срока Трампа на пост госсекретаря был назначен Марко Рубио, он, по словам чиновника, явился в департамент и констатировал: "Это не работает". Инсайдеры признают, что Госдепартамент действительно нуждался в переосмыслении. Один из ветеранов отмечает, что в последние годы ведомство недостаточно активно устраняло системные недостатки, в частности дублирование функций. Другой собеседник добавляет, что департамент порой демонстрировал пассивно-агрессивное поведение в ответ на указания политического руководства.
Однако дипломаты опасаются, что реформы служат лишь прикрытием для планомерного понижения статуса Госдепартамента. Их беспокоит и стремительный темп перемен: прошлогоднее внезапное закрытие USAID — агентства развития, созданного Джоном Кеннеди, — убедительно демонстрирует, к каким катастрофическим последствиям может приводить поспешность. "В аргументе о том, что Госдепартамент давно нуждался в консолидации и модернизации, есть определенный резон, — признаёт Джейкоб Шапиро (JacobShapiro), профессор международных отношений Принстонского университета. — Однако, — добавляет он, — возникает ощущение, что реформы проводили в спешке, без должного анализа последствий для американской дипломатии".
Сторонники реформ напоминают, что столь радикальные перемены в департаменте происходили лишь однажды — в начале холодной войны, 80 лет назад. Однако очевидно, что корнями нынешняя реструктуризация уходит в первый срок Трампа: именно тогда его разгневало нежелание Госдепа беспрекословно выполнять указания президента.
Джеймс Карафано (JamesCarafano) из консервативного аналитического центра Heritage Foundation отмечает, что Майк Помпео, занимавший пост госсекретаря во второй половине первого срока Трампа, придерживался модели, характерной для большинства его предшественников — как демократов, так и республиканцев: "заниматься своим делом и предоставить департаменту возможность заниматься своим". "Помпео выполнял волю президента, но не вмешивался во внутренние дела Госдепартамента, — поясняет Карафано. — Его подход можно сформулировать так: "угодить президенту и сохранить институциональную гармонию". Однако во втором сроке Трамп потребовал большего соответствия своему видению. Речь о вертикальной концентрации власти и о формировании такого Госдепартамента, который полностью отвечал бы его представлениям".
Выбор посредников для урегулирования глобальных кризисов во втором сроке Трампа ясно демонстрирует иерархию внешней политики: в нее входят друзья-бизнесмены и доноры, такие как Стив Уиткофф и Том Баррак, а также лица, имеющие тесные связи с семьей президента, включая его зятя Джареда Кушнера.
На протяжении многих поколений президенты назначали приближенных на должности спецпосланников, а союзников и спонсоров направляли в наиболее престижные посольства — например, в Лондоне и Париже. Некоторые из них заслужили репутацию талантливых дипломатов.
Однако прежде это была лишь часть системы, которая всегда балансировалась профессиональными кадрами. Сама идея создания дипломатической службы в мае 1924 года, напоминает Ник Бернс, заключалась в том, чтобы заменить "систему покровительства и политических назначений", господствовавшую в XIX веке, на подлинную профессиональную экспертизу. Возврат к старой модели, по его мнению, ослабляет способность Америки понимать мир и эффективно действовать в нем. "Многих опытных дипломатов уволили без объяснения причин, — добавляет Бернс. — Сегодня в кабинетах, где принимаются ключевые решения, нет карьерных дипломатов… И это гол в свои ворота".
Администрация Трампа отвергает значительную часть критики как не имеющую отношения к реалиям современного мира. По ее утверждениям, депеши в Вашингтон о местных настроениях и политической ситуации утратили прежнюю актуальность. В эпоху соцсетей, круглосуточно поступающих новостей и прямых контактов между лидерами государств наблюдения на местах со стороны американских посольств становятся все менее востребованными. "Роль посольства сводится к функциям логистического хаба", — заявляет высокопоставленный представитель администрации.
В сложившихся условиях американские дипломаты все чаще остаются без внимания — и не только со стороны администрации. "Карьерные сотрудники, с которыми я общаюсь, проводят время за чтением газет в кабинете или пишут документы, которые никуда не идут", — отмечает бывший высокопоставленный дипломат.
Дипломаты, представляющие союзников США — от европейских стран и государств Ближнего Востока до Восточной Азии, — признаю́т, что переключили внимание с традиционных собеседников в Госдепартаменте на ближайшее окружение Трампа и его спецпосланников.
Этот сдвиг обусловлен не только распределением реальной власти. Американские дипломаты, как выясняется, порой знают о внешнеполитических намерениях Трампа не больше, чем их зарубежные коллеги. Кроме того, они боятся сказать лишнее. Карьерные дипломаты по-прежнему встречаются с иностранными чиновниками, но "проявляют бо́льшую осторожность" в высказываниях, отмечает бывший высокопоставленный сотрудник Госдепартамента. "Заместители глав миссий и послы в основном не занимаются реальным анализом и информированием. Они крайне осмотрительны в том, что направляют в Вашингтон".
Марко Рубио, совмещающий посты советника по нацбезопасности и госсекретаря, проводит значительно больше времени в Белом доме — где, по словам чиновников, принимаются ключевые решения, — нежели в штаб-квартире Госдепартамента в районе Фогги-Боттом. Это лишь укрепляет восприятие как внутри ведомства, так и за его пределами: Госдепартамент в осаде, а то и на грани полного краха.
Разграбление департамента напоминает средневековую осаду, как образно выражается бывший высокопоставленный дипломат: "Сначала летят ядра, затем на поля сыплют соль".
Смена культуры
Ветераны дипломатической службы и активисты движения MAGA сходятся в одном: Госдепартамент переживает глубокую культурную трансформацию.
Команда Трампа действует стремительно, внедряя доктрину "Америка прежде всего" в ведомстве, которое воспринимает либеральным, враждебным и сливающим прессе информацию. В атмосфере витает дух мести и революции. "Слишком многие считали себя архитекторами внешней политики и позволяли себе бесконечные споры и несогласие, — поясняет высокопоставленный представитель администрации. — Это серьезно затрудняло принятие решений. В итоге все сводилось к каким-то невнятным запискам".
Карьерные дипломаты, в свою очередь, напоминают, что всегда воспринимали себя беспартийными госслужащими. Однако сейчас они предупреждают о нависшем страхе: люди постоянно "оглядываются" и боятся проверки на лояльность идеологии MAGA.
Ник Бернс не согласен с утверждениями сторонников Трампа о том, что Госдеп превратился в либеральный "пузырь", где слышны лишь отголоски собственных мнений. "В Госдепартаменте мы стремились создать атмосферу, в которой люди могли бы открыто высказываться… и возражать, если считали политику ошибочной, — поясняет он. — Наш подход заключался в следующем: если такая среда создана, то после принятия решения вы салютуете и идете дальше".
Билл Бернс обращает внимание на новое требование в Госдепартаменте — "верность". Он интерпретирует это как проверку "политических симпатий сотрудников… на всех этапах — от приема на работу до повышения и аттестации". "Я считаю это глубоко нездоровым явлением, — заявляет он. — При всех своих недостатках Госдепартамент, по моему опыту, всегда был местом, где люди оставляли политику за дверью. Если начать вытравливать эту привычку, можно уподобиться авторитарным режимам, которые запугивают госслужащих и в итоге принимают ошибочные решения".
В XX — начале XXI века смена госсекретарей при переходе власти от республиканцев к демократам и обратно происходила, как правило, безболезненно. Во многом это объяснялось тем, что обе партии придерживались сходных центристских позиций относительно роли Америки в мире. Однако приход к доминированию в Республиканской партии крыла "Америка прежде всего" радикально изменил картину.
Главным фокусом внутренних разногласий по этому поводу стало объединение Ben Franklin Fellowship (BFF) — сообщество действующих и бывших консервативных дипломатов. Организация была создана 2 года назад с официальной целью продвижения консервативных идей, кадров и рекрутов.
Мэтт Бойз (MattBoyse), один из трех соучредителей BFF, поступил на дипломатическую службу в 1980-х, в период президентства Рональда Рейгана. За последние 30 лет, по его наблюдениям, "Госдепартамент неуклонно дрейфовал влево. Этот процесс начался при Клинтоне, а при Байдене приобрел гипертрофированные формы". В качестве иллюстрации либерального уклона он приводит усиление внимания к назначениям по принципу разнообразия, равенства и инклюзивности при администрациях Обамы и Байдена, а также расширение программ USAID, которые, по его утверждению, "не служили национальным интересам".
"В департаменте происходило много позитивного, однако общая атмосфера и политический курс смещались влево, — отмечает он. — Либералы этого просто не замечают или считают абсолютно нормальным. Им кажется, что реформы — лишь вопрос дополнительного финансирования, расширения штата и новых программ… Но, если вы принадлежите к тем 50% американцев, которые не относят себя к прогрессивистам или либералам, для вас это не то направление".
Бойз настаивает, что BFFпредставляет собой широкое консервативное объединение и не сводится исключительно к движению MAGA. "В этой организации собрались самые разные люди — от рейганитов и либертарианцев до сторонников "Америка прежде всего" и тех, кому импонировал Джон Маккейн, — поясняет он, имея в виду экс-кандидата в президенты от республиканцев, придерживавшегося интервенционистских взглядов. — Их объединяет одно: они не либералы". Бойз добавляет, что многие члены объединения потеряли работу в результате недавних сокращений.
Карьерные дипломаты, однако, с заметной тревогой говорят о BFF как о ядре новой культуры в департаменте, отслеживающем политические взгляды сотрудников. По словам бывшего высокопоставленного дипломата, некоторых послов уже спрашивали об отношении к штурму Капитолия сторонниками Трампа 6 января 2021 года. "Создается отчетливое впечатление, что вокруг работают политические надзиратели, — отмечает Лемперт, бывший посол в Иордании при Байдене. — Создается атмосфера беспрецедентного страха: люди опасаются, что любая критика или альтернативное предложение будут восприняты как нелояльность и приведут к увольнению".
Бойз не испытывает сочувствия к сетованиям дипломатов на "политический холод". "Некоторые сотрудники дипломатической службы просто защищают свое наследие, другие же безосновательно жалуются на дискриминацию, — заявляет он. — Как минимум самонадеянно, когда люди, десятилетиями находившиеся у руля, внезапно начинают утверждать, что их ущемляют в правах. BFF полностью поддерживает администрацию в усилиях по возвращению государственного корабля на правильный курс".
Пути назад нет
Насколько решительно противники Трампа должны добиваться восстановления Госдепартамента в его прежнем виде? Этот вопрос станет одним из ключевых для демократов в случае возвращения к власти в 2028 году. Некоторые близкие к партии внешнеполитические аналитики признаю́т: в современной Америке политически невозможно требовать возврата к роли глобального гегемона, которую страна играла до Трампа.
По их мнению, задача заключается в переосмыслении американской дипломатии. Частичный уход Америки из мира выглядит необратимым, а значит, содержание полного набора посольств становится все менее оправданным — особенно на фоне активной борьбы Китая за влияние на глобальном Юге. Более того, один из стратегов полагает, что демократическая администрация могла бы использовать "крайне неудачно мотивированные" реформы Трампа для перестройки департамента и его адаптации к новым реалиям — например, к миру, где лидеры регулярно общаются через WhatsApp.
Ветераны дипломатической службы сходятся в том, что наступил переломный момент. Бывший директор ЦРУ Билл Бернс не исключает, что прежний Госдеп уже не вернется. "Если в первый срок Трампа существовала надежда, что смена администрации и подходов позволит восстановить значительную часть ущерба за 4 года, то теперь речь идет о вызове поколенческого — масштаба", — отмечает он.
Более того, по его мнению, не следует пытаться воскресить старую модель. "Главная ошибка, которую могут совершить люди, если в начале 2029 года у власти окажется другая администрация, — это поддаться иллюзии, что достаточно просто повернуть время вспять".
