Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Франция оказалась на пороге политического переворота, пишет FT. На фоне уличных беспорядков и слабости правительства Макрона, Марин Ле Пен готовится к борьбе за президентское кресло. Ее приход к власти может обернуться настоящей катастрофой для Брюсселя и Киева.
Париж охвачен беспорядками, Марин Ле Пен терпеливо ждет своего часа, а страна стремительно теряет всё: деньги, терпение, и пути выходы из кризиса.
Я живу в Париже, неподалеку от площади Республики, поэтому минувшая суббота выдалась жаркой. Днем я наблюдал за школьниками, высыпавшими на демонстрацию с революционными лозунгами на картонных плакатах. Однако к шести вечера улицы заполонила уже совсем другая публика. Двор пропах слезоточивым газом, которые распыляли полицейские. На бульваре хозяйничали погромщики — неизменные спутники французских демонстраций. Я своими глазами видел, как подростки расколачивали витрины супермаркета напротив и грабили его, хватая все, что плохо лежит. Один парень гордо вынес целый ящик минеральной воды Volvic. Другие швырялись пакетами чипсов. Мародер попредприимчивее с великим трудом выбрался из магазина, нагруженный бутылками спиртного. Полиции и след простыл.
Я подумывал было вмешаться и попытаться защитить супермаркет в одиночку, создав хоть бы видимость порядка, но вскоре отказался от этой затеи. Соседи отсиживались по домам, а я был единственным мужчиной средних лет на улице. На мне не было ни спортивного костюма, ни толстовки с капюшоном, и выглядел я, что и говорить, подозрительно. Один из парней даже с издевкой предложил мне вызвать полицию. Тогда я поднялся к себе и провел вечер под звон бьющихся стекол.
За четверть века в Париже я еще не видывал ни столь масштабных уличных беспорядков, ни столь непримиримой политической борьбы. Опросы предсказывают, что президентом 2 мая станет лидер ультраправых Марин Ле Пен — а субботний хаос лишь упрочил ее позиции. И это несмотря на то, что из-за осуждения за хищение средств Европарламента ей, возможно, придется баллотироваться с электронным браслетом на ноге! Ультраправые впервые с 1945 года могут прийти к власти во всех трех крупнейших европейских держав — Германии, Франции или Великобритании. При этом Ле Пен может столкнуться с финансовым кризисом: ежегодный дефицит французского бюджета годами держится на уровне 5% ВВП, стоимость займов достигла максимума за 24 года, а политического решения проблемы не просматривается. Как Франция стала неуправляемой — и куда она двинется дальше?
Во Франции о любых революционных потрясениях следует задавать лишь один вопрос: это всерьез или всего лишь спектакль и показуха? Французам с детства внушают пиетет к восстаниям прошлого — и приучают разыгрывать их заново. Вот как еще более жестокие столкновения примерно в тех же кварталах в 1848 году описывал Алексис де Токвиль: "Вот и начинается Французская революция сызнова, ибо она всегда одна и та же". В минувшую субботу юные демонстранты достойно почтили память своих предшественников. "Будь молодым и помалкивай", — гласил один плакат, позаимствовав лозунг 1968 года (который в свою очередь, представляет собой ироничную пародию на популярный французский фильм 1958 года "Будь красивой и помалкивай", — прим. ИноСМИ). Демонстранты скандировали итальянский лозунг 1920-х годов Siamo tutti antifascisti — "Мы все антифашисты", а также: "Мы обезглавили Людовика XVI — пора приступать заново, Макрон!". Конечно, они резвились. Поднять на смех тех, кто снимал субботние протесты и насилие на телефоны, легко: ведь французские революции всегда задумывались как зрелище — как минимум отчасти.
Французы любят высказывать крамольные мысли, однако действуют все же консервативно. 57% французов — домовладельцы, и многие всю жизнь мечтают о выходе на пенсию. Они зависят от государства и хотят, чтобы оно работало исправно. Революционная риторика — во многом дань историческому наследию. Даже многие избиратели, голосовавшие за радикалов на прошлых выборах, втайне предпочли бы, чтобы победил типичный технократ с ворохом дипломов. Тогда можно будет протестовать против него еще пять лет. "Революция" 1968 года завершилась избранием правоцентриста Жоржа Помпиду, выпускника Высшей нормальной школы.
Однако субботние события стали наглядным воплощением нового политического расклада во Франции: технократов, последним воплощением которых стал Эммануэль Макрон, могут бесцеремонно выгнать со сцены.
Школьники уже несколько недель протестовали против французской системы образования — со всеми ее изъянами. В субботу большинство демонстрантов представляли крайне левый фланг. Они требовали от погрязшего в долгах государства тратить еще больше. "У вас, лжецов, вечно нет денег!" — гласил один из плакатов. Главной мишенью протестующих, помимо, собственно, Макрона, стала полиция: "Весь мир ненавидит жандармов!". Политический покровитель бунтарей — лидер крайне левых Жан-Люк Меланшон, который пытается возглавить уличное движение — теперь, когда оно вышло из-под власти профсоюзов. Сейчас за Меланшона готовы проголосовать около 17% избирателей в первом туре президентских выборов, который состоится следующей весной. Он может выйти во второй тур вместе с Ле Пен.
Что характерно, Ле Пен почти не упоминалась: протестующие вели себя так, будто ее вовсе не существует. То же можно сказать о небольшой группе ультралевых из движения "Черный блок", которые приходят на демонстрации лишь ради нападок на государство и его учреждения. Быть может, как раз кто-то из них приложил руку к поджогу прекрасной ратуши в Лиможе.
Подавляющее же большинство погромщиков — преимущественно аполитичная молодежь. Многие из них — из семей иммигрантов, но родились во Франции и теперь ищут острых ощущений, стремясь показать свою молодецкую удаль. Это вовсе не те "исламские экстремисты", о которых на уходящей неделе заговорил премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху. Однако они сделали за Ле Пен ее работу: азарт, с которым они предавались разрушению, создал ту самую зрелищную картину хаоса, которым она грозила все эти годы. Поэтому главная возмутительница политического спокойствия в субботу лишь наблюдала за происходящим словно из театральной ложи, примеряя на себя образ волевого лидера, способного восстановить порядок. И Ле Пен, и Дональд Трамп не упустили повода пройти по иммиграции.
В воскресенье утром местные торговцы подсчитывали убытки. Хозяин лавки, где один из моих сыновей раньше каждую неделю покупал очередную стопку новых комиксов, а потом, прочтя, продавал букинистам, рассказал газете Le Parisien: "Все кончено. Они забрали все. Вынесли все подчистую. Мне было 17, когда я здесь поселился, теперь мне 48, и на этом история заканчивается". Некоторые владельцы магазинов заявили, что намерены вооружаться. Другие просто утирали слезы.
В гуще событий государство Макрона умудрилось предстать одновременно и жестоким, и слабым. Французская полиция по борьбе с беспорядками регулярно применяет слезоточивый газ, светошумовые гранаты и резиновые пули — даже против мирных школьников. Судя по всему, негласный принцип таков: разрешено все, кроме убийства. Два последних крупных бунта — в 2005 и 2023 годах — вспыхнули после гибели молодых людей в стычках с полицией. В минувшую субботу, пока на улицах бесчинствовали погромщики, лавочники в отчаянии звонили в полицию, но никакой помощи не получили.
Вообще, Макрон правил жесткой рукой — даже сравнивал себя с Юпитером — и ни с кем не советовался. "Ахиллесова пята Макрона в том, что он не умеет договариваться, — сказал мне французский экономист Филипп Агьон, получивший в прошлом году Нобелевскую премию по экономике. — Они там не знают, как работать с общественными движениями. Или им не хватает терпения". Это недостаток самого Макрона, но он "вшит" в политическую вертикаль французской власти, считает философ Гаспар Кёниг. Он достает томик воспоминаний Токвиля о революции 1848 года и зачитывает: "Но есть один институт, который невозможно уничтожить: централизация". По словам Кёнига, демонстранты обычно стремятся лишь к тому, чтобы заменить могущественного правителя другим — не менее могущественным.
Макрон кажется столь же бессильным, как и его полиция. Сегодня трудно сказать, чего он добился почти за десять лет у власти: экономический рост Франции, как и прежде, остается вялым, а его главное достижение — скромное повышение пенсионного возраста с 62 до 64 лет — впоследствии пришлось заморозить под натиском оппозиции. По данным социологической службы Ipsos BVA, рейтинг Макрона упал до исторического минимума в 15%.
С экономической точки зрения Франция и вовсе оказалась без руля и ветрил. После того как в 2024 году Макрон утратил парламентское большинство, правительству с великим трудом удается даже принимать бюджет. Его назначенец Себастьен Лекорню назвал себя "слабейшим премьером Пятой республики".
Бюджетный дефицит Франции постепенно превращается в затяжной кризис. Государственный долг в 120% ВВП был бы вполне посильным, договорись парламент о сокращении дефицита. "Думаю, финансовые рынки тревожит, что ничего не происходит", — говорит Жан Тироль, экономист Тулузской школы экономики и лауреат Нобелевской премии по экономике 2014 года. Положение Франции он сравнил с долговым кризисом в Греции в 2010-х: "В какой-то момент греки осознали, насколько все плохо. Боюсь, мы до этой стадии еще не дошли". Общественный запрос на сбалансированный бюджета, похоже, слаб. Государственные расходы составляют 57,3% ВВП — вместе с Финляндией это высочайший показатель во всем западном мире. Однако, отмечает Тироль, даже при дефиците в 5% многие винят Макрона в "скупости".
На французской политической сцене есть и еще один участник. <…>
* * *
В социологических опросах французы давно слывут чемпионами мира по пессимизму, но последнее исследование института социологических исследований Odoxa зафиксировало новый рекорд: 90% респондентов мрачно оценивают экономические перспективы страны. Возможно, теперь они наконец созреют, чтобы рискнуть и обратиться к радикалам. У букмекеров в фаворитах президентской гонки идет Ле Пен.
Для партии, пропахшей духом Вишистского режима, это поистине впечатляющее достижение. "Национальный фронт" основал в 1972 году отец Марин, Жан-Мари Ле Пен, не раз осужденный за отрицание Холокоста и разжигание расовой ненависти. Среди основателей были и такие люди, как Пьер Буске — бывший член французской дивизии СС "Шарлемань", защищавшей рейхсканцелярию Гитлера в Берлине в 1945 году. Жан-Мари возглавлял партию до 2011 года, однако его всегда считали экстремистом, которому ни за что не победить на выборах. Его даже звали "бесом Республики".
Дочь сменила его на посту лидера, вычистила отца из партии и переименовала ее в "Национальное объединение". Теперь она успешно изгоняет бесов — избавляет партию от демонического ореола, связанного с Вишистским режимом. Если ее отец восхищался маршалом Петеном, возглавлявшим Вишистскую Францию, то сама она чтит Шарля де Голля. Ле Пен обеззаразила официальные заявления партии от антисемитизма, хотя время от времени он все равно всплывает, пусть и неофициально. Расследовательское издание Mediapart обвиняет ее заместителя Жордана Барделлу в антисемитских комментариях в интернете, которые тот якобы оставлял в подростковом возрасте. Барделла это отрицает. Аналогичные обвинения муссируются и в адрес бывшего зампредседателя парламентской фракции партии Каролин Пармантье — но и та от антисемитизма лишь открещивается. Вокруг менее известных представителей партии регулярно вспыхивают скандалы, связанные с неонацизмом. Так, в 2024 году один из кандидатов снялся с парламентских выборов, когда в социальных сетях пошла гулять его фотография в нацистской фуражке.
Ле Пен направляет свои нападки не на евреев, а на мусульман и небелых иммигрантов. Британский историк Джулиан Джексон, автор биографии де Голля, легшей в основу фильма, который минувшим летом посмотрели миллионы французов, объясняет: "Размежевание с Вишистским режимом вовсе не означает, что они отказались от той формы национализма, которую тот исповедовал. Вообще, я бы назвал его ограничительным, ксенофобским и самозамкнутым. Их высказывания об иммигрантах и мусульманах поразительно напоминают риторику 1930-х про евреев. Достаточно заменить слово „еврей“ на „мусульманин“ — получится то же самое: „Они не могут интегрироваться во французское общество, у них двойственная идентичность, они иные“. Я считаю, что все это выведение пятен с партийного имиджа — лишь косметика".
Некоторые по-прежнему считают "Национальное объединение" "бесом Республики". Но теперь у этого беса объявились соперники. Для большинства центристов и части крайне правых им служит Меланшон, а для крайне левых и другой части крайне правых — Макрон. В результате у всех, кто связан с политическим проектом нынешнего президента, дурная репутация. До недавнего времени главной надеждой центристского лагеря на победу над Ле Пен считался бывший премьер-министр Макрона Эдуар Филипп. Однако сейчас его поддерживают лишь около 15% избирателей. Катрин Фьески, автор книги "Популократия" и давний специалист по партии Ле Пен, говорит: "Думаю, Филипп просто не тот человек, кому под силу справиться с этой задачей. У него манеры крупного буржуа, а большинству избирателей это не по вкусу. Шансы левоцентристского кандидата Рафаэля Глюксмана — интеллектуала, не отличающегося особой харизмой, — букмекеры оценивают примерно как один к двадцати. Агьон надеется, что появится „некая фигура“ — этакий новый де Голль".
Пока же вопрос заключается в том, как президент Ле Пен будет управлять страной. Многие предсказывают так называемую "мелонизацию": получив реальную власть, Ле Пен смягчит свои взгляды по образу и подобию премьер-министра Италии Джорджи Мелони, ранее слывшей крайне правой. Однако Марион ван Рентергем, автор недавно вышедшей книги "Женщины-экстремистки" о Мелони, Ле Пен и лидере немецких ультраправых Алисе Вайдель, подчеркивает различия между Францией и Италией. По ее словам, президент Италии Серджо Маттарелла, умеренный еврократ, вправе отправить все правительство в отставку — и тем самым служит "буфером для смелых идей Мелони и ее риторики". "Кроме того, ее сдерживает необходимость удерживать коалицию. Наконец, Мелони глубоко привержена атлантическому союзу", — объясняет она.
Но, как отмечает ван Рентергем, главное отличие еще глубже: Италия никогда не была мировой державой. В отличие от Франции. И Ле Пен, вслед за де Голлем, вписывает себя в эту традицию. Поэтому она будет отходить всё дальше от остатков западного альянса.
Прежде всего это означает отказ от европейской поддержки Украины. Ле Пен обещает за полгода после прихода к власти свернуть финансовую помощь Киеву, утверждая, что Франции она не по карману. "Честнее всего было бы сказать Зеленскому, предупредить его: послушайте, мы больше ничего не сделать не можем, — заявила она The Financial Times в этом месяце.
В прошлом Ле Пен была путинсткой. В 2014 году она одобрила присоединение Крыма к России, и Первый чешско-российский банк выдал ее партии кредит в размере 11 миллионов евро. С началом российской спецоперации на Украине в 2022 году, незадолго до президентских выборов во Франции, ей пришлось уничтожить 1,2 миллиона предвыборных листовок с фотографией, на которой она пожимает руку самому Путину. Впрочем, поддерживает ли она до сих пор Путина или нет, в каком-то смысле не имеет принципиального значения, считает Фьески. "Вовсе не обязательно быть путинистом, чтобы решить, что больше не хотите тратить на Украину ни цента, что вам нет до нее никакого дела. Это не ваш конфликт. Это не ваша Европа", — рассуждает она.
Отношение к Европе — еще одно принципиальное различие между Мелони и Ле Пен. Мелони в целом поддерживает европейский проект, поскольку Евросоюз выделил Италии в виде грантов и кредитов 166 миллиардов евро из фонда "Европа нового поколения", отмечает Фьески. Франция, напротив, занимает второе место среди стран ЕС по объему взносов в общий бюджет. Ле Пен хочет сократить французские отчисления, ограничить полномочия Еврокомиссии и заставить Европейский центральный банк профинансировать масштабные займы. "Если прочитать автобиографию Ле Пен, становится ясно, насколько люто она ненавидит Евросоюз", — объясняет ван Рентергем.
Ле Пен также настроена на конфликт с французскими мусульманами, другими иммигрантами и даже гражданами Франции из иммигрантских семей. Иммиграция — главная и сквозная тема ее партии. Она планирует провести референдум об изменении конституции, чтобы закрепить за гражданами Франции "национальный приоритет" при распределении муниципального жилья, пособий и государственных должностей. Это станет нарушением европейского законодательства.
Во Франции уже запрещены хиджабы в школах. Ле Пен хочет распространить запрет и на взрослых женщин в общественных местах. Потребуются полицейские патрули, которые будут требовать от женщин снимать покрывала. Многие полицейские наверняка будут только за. Согласно оценке Парижского института политических исследований, во втором туре парламентских выборов 2024 года 67% военнослужащих и полицейских голосовали за "Национальное объединение".
Будет ли Ле Пен бодаться и с финансовыми рынками? Может, она и сама еще не решила. "Она вообще ни черта не смыслит в экономике", — презрительно изрек Агьон.
Ее экономические взгляды кажутся весьма противоречивыми. В этом месяце она неожиданно заговорила о долге с предельной серьезностью и предложила референдум о закреплении "золотого правила" — оно обяжет парламент принимать лишь бюджеты, при которых соотношение долга к ВВП будет сокращаться. Одновременно она обещает снизить налоги и увеличить расходы. Даже если она действительно захочет сократить государственные траты, то, как и Макрон, не сможет продавить такие меры через парламент: скорее всего, у нее там не будет большинства. А Меланшон и уличное движение выступят против нее точно так же, как сейчас — против Макрона.
Самый болезненный, но вместе с тем лучший выход для Франции — начать двигаться к сбалансированному бюджету заранее, считает Тироль. Дальнейший курс на крупный дефицит чреват финансовым кризисом. Именно в такие моменты политические партии и граждане нередко мирятся с суровой реальностью и соглашаются затянуть пояса. В 2015 году Греция получила третий пакет финансовой помощи от Европейского стабилизационного механизма, который закрепил жесткие меры бюджетной экономии.
Но есть и третий путь: Франция может превратиться в Аргентину. Это будет означать отказ от выплаты государственного долга и приход к власти националистов, настроенных на вражду с финансовыми рынками. Некоторые избиратели как будто готовы к такому повороту. Тироля поразило, что вокруг предложения Меланшона отказаться от погашения той части государственного долга, что находится на балансе Банка Франции, "вот уже несколько недель бурлит жаркая политическая дискуссия". Тироль такие идеи считает "самообольщением".
Он говорит: "Если мы пойдем по аргентинскому пути, то потеряем Европу. Нам придется покинуть еврозону и вернуться к франку. Европейские договоры не допускают дефолта... Я просто не представляю себе, чтобы Германия взяла и сказала: "Хорошо, мы поможем Парижу: пусть французы и дальше себе живут с дефицитом бюджета и выходят на пенсию в 62".
Я пишу эту статью под стрекот полицейского вертолета, кружащего над моим районом. Супермаркет напротив по-прежнему заколочен. На субботние демонстрации правительство отрядило военных. Но в следующем году может произойти такое, отчего 2026-й год будет вспоминаться как милые, спокойные времена.
Саймон Купер — автор книги "Невозможный город: Париж в XXI веке"
