Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Европе придется выпрашивать приглашение за стол переговоров по Украине, пишет L’AD. ЕС так долго отказывался от поддержки нормальных отношений с Россией, что Москва не рассматривает его в качестве партнера, готового искать компромисс.
Алессандро Бартолони (Alessandro Bartoloni)
Умение вести переговоры — один из основных инструментов политической власти. Можно не соглашаться с противником, вводить против него санкции или оказывать военную поддержку его врагам, но отказ от диалога — это отказ от возможности повлиять на исход конфликта. Если игнорировать другую сторону, тогда рано или поздно она начнет вести переговоры и определять условия мира еще с кем-то.
Это стало самым унизительным уроком для Европейского союза.
После многих лет эскалации противостояния с Россией, ужесточения экономических санкций, военной поддержки Украины и усилий по политической изоляции Москвы Брюссель рассматривает возможность назначения высокопоставленного представителя, чтобы вести прямой диалог с Владимиром Путиным.
Если эта перспектива подтвердится, она будет иметь огромное политическое значение. Европейский союз, который годами считал свою линию единственно верной в стратегическом плане, окажется в ситуации, когда ему придется отчаянно искать дипломатический канал с правительством страны, с которой он не собирался больше поддерживать никаких нормальных отношений.
Дело не только в том, кого пошлют на переговоры с Кремлем. Гораздо более неудобный вопрос состоит в том, как получилось, что одному из крупнейших экономических и политических союзов приходится выпрашивать себе место за столом переговоров, где будут обсуждать исход конфликта, который напрямую затрагивает европейскую безопасность.
23.10.2026
Как сообщается, президент Чехии Петр Павел поднял вопрос о возможности назначения европейского переговорщика, уполномоченного вести переговоры с Москвой. Среди возможных кандидатов фигурирует имя президента Финляндии Александра Стубба, хотя окончательно пока никто не утвержден.
Сам факт того, что такая возможность рассматривается, уже говорит о политическом кризисе в Европе.
Евросоюз обладает огромным институциональным и дипломатическим аппаратом. У него есть председатель Еврокомиссии, председатель Европейского совета, Верховный представитель по иностранным делам и дипломатическая служба, призванная координировать международную деятельность ЕС. Тем не менее, когда речь заходит о решении самого важного вопроса для безопасности Европы, такого аппарата, похоже, недостаточно.
Причина проста: наличие институтов не означает наличия стратегии, а разветвленный аппарат дипломатов не означает умения вести переговоры.
Урсула фон дер Ляйен стала одним из символов политики противостояния с Москвой, санкций, военной поддержки Киева и изоляции России. Такая политика может пользоваться поддержкой в определенных европейских кругах, но Кремль больше не воспринимает Европу как надежного партнера, готового искать компромисс.
Это относится и к Александру Стуббу, который отличился своей поддержкой Украины и резкой критикой России. Эти позиции могут укрепить его авторитет в глазах части европейской элиты, но не станут преимуществом при переговорах с противоположной стороной.
Брюссель рискует в очередной раз отстаивать верность своей политической линии в ущерб способности добиваться результатов.
Можно найти достаточно влиятельного политика, который будет представлять Евросоюз на переговорах. Гораздо сложнее найти того, кто сможет выступать от имени Европы, при этом в Москве его не будут воспринимать как рупор враждебной политики.
В этом и проявляется противоречие правящих классов, которые вложили огромные политические ресурсы в противостояние с Россией, но в итоге осознали, что для переговоров с противником недостаточно ругать его, вводить санкции и ждать, что рано или поздно он уступит.
Провал европейской стратегии особенно очевиден в сравнении с Вашингтоном.
Как сообщается, Владимир Путин провел длительную встречу в Санкт-Петербурге с американским посланником Стивом Уиткоффом после консультаций в Осло, в которых принимали участие представители Украины и Европы.
Помимо реальных шансов на достижение соглашения эти события доказывают, что Соединенные Штаты продолжают поддерживать прямой канал связи с Москвой, тогда как Европейский союз с трудом пытается занять самостоятельную позицию в переговорном процессе.
Другими словами, Вашингтон ведет переговоры с Кремлем, а Брюссель может остаться в стороне.
Парадокс очевиден. Европа напрямую зависит от последствий конфликта: от безопасности до отношений в сфере энергетики, от экономических санкций до военных и финансовых обязательств в поддержку Украины. Тем не менее, именно в тот момент, когда решается возможная будущая судьба всего континента, Европа рискует оказаться в роли второстепенного игрока.
Тот, кто ведет переговоры, может выдвигать предложения, изучать возможности компромисса, менять приоритеты и влиять на условия соглашения. Тот, кто остается в стороне, вынужден реагировать на чужие решения, пытаясь задним числом повлиять на баланс сил, установленный другими.
Такова цена дипломатии на вторых ролях. Можно сохранить власть, но не уметь направить ее в сторону политического влияния.
Европейские лидеры могут сколько угодно повторять, что ни одно соглашение о безопасности Европы не должно заключаться без их участия. Громких заявлений недостаточно. Чтобы занять место за столом переговоров, нужно быть важным партнером, способным что-то предложить, изменить свои позиции и взять на себя ответственность за решения.
23.10.2026
Мало просто претендовать на место за столом переговоров. Нужно знать, что можно предложить на этих переговорах, и уметь их вести.
Самое серьезное противоречие касается политики санкций.
Урсула фон дер Ляйен вновь заявила о своем несогласии с отменой ограничений на поставки российской энергии до окончания конфликта, продолжая продвигать идею более тесной интеграции европейской энергетической системы.
Эта линия призвана сохранить экономическое давление на Москву и продолжить курс на энергетическую независимость от России. Но если цель также заключается в достижении соглашения, возникает неизбежный вопрос: какой простор для переговоров есть у Брюсселя?
Санкции — это не просто политическое заявление. Они могут служить инструментом переговоров, поскольку их изменение или снятие могут стать возможной компенсацией, которую можно предложить в обмен на уступки. Если же снятие санкций заранее исключается из любого серьезного обсуждения, то Евросоюз добровольно лишает себя одного из немногих экономических рычагов, которые он мог бы использовать за столом переговоров.
По сути, Брюссель претендует на ведение переговоров, не ставя под сомнение ни один из столпов своей стратегии.
Но это не дипломатия, а стремление добиться результатов без уступок и компромиссов.
Проблемы связаны не только с санкциями. Как сообщается, советник президента России Юрий Ушаков якобы проявил мало энтузиазма по поводу предложений, переданных в Москву после консультаций в Осло.
Даже если возобновятся трехсторонние переговоры между Россией, Украиной и США, нет никаких гарантий, что соглашение будет достигнуто.
Само по себе назначение европейского посланника мало что даст. Если Брюссель не прояснит, какие цели он намерен преследовать, на какие компромиссы готов пойти и каких одидает результатов, новый представитель ЕС станет очередным чиновником, которому будет поручено повторять уже отвергнутые формулы.
Похоже, европейская правящая элита никак не может уяснить, что дипломатические усилия происходят не в вакууме, а в рамках конкретных соотношений сил.
Москва находится в выгодном военном положении и, судя по всему, не готова принимать предложения, если ее основные требования будут проигнорированы.
Со своей стороны, Вашингтон, видимо, заинтересован в поиске дипломатического решения, хотя и продолжает преследовать цели, которые не обязательно совпадают с российскими.
Европа столкнулась с проблемами, которые сама создала, и теперь не знает, как совместить поддержку заявленных целей Киева и вероятность того, что окончательный исход конфликта не обязательно будет совпадать с желаниями европейских правящих элит.
На протяжении многих лет часть руководства ЕС оправдывала противостояние с Москвой тем, что экономическое давление, военная поддержка Украины и международная изоляция должны были привести к благоприятным для Запада политическим результатам. Сейчас отсутствие самостоятельной позиции на переговорах показывает, насколько опасно принимать собственные ожидания за реальную оценку соотношения сил.
У Европы есть свои методы. Она по-прежнему обладает сильным экономическим весом. Санкции, финансовая помощь и будущие гарантии безопасности могут повлиять на исход переговоров.
Но эти ресурсы нужно превратить в стратегию, а это требует умения отличать желаемые цели от реально достижимых, оценивать риски своих решений и подстраивать свою линию поведения, когда результаты опровергают первоначальные прогнозы.
Именно этого сегодня не хватает Евросоюзу.
Реальная обстановка не совпадает с заявлениями из Брюсселя.
Ключевой вопрос состоит в том, позволит ли ЕС своему новому представителю искать реальные компромиссы или поручит ему в очередной раз озвучивать позицию Брюсселя, даже если это не находит отклика у другой стороны.
В первом случае такое назначение может стать шагом к восстановлению дипломатической самостоятельности. Во втором случае это станет очередной имитацией переговоров при сохранении политики изоляции.
Но дипломатия так не работает. Чтобы вести переговоры, нужно уметь слушать, признавать соотношение сил, выдвигать убедительные предложения и быть готовым к тому, что соглашение не обязательно приведет к полной реализации собственных целей.
Поэтому не так важно, кого Европа пошлет на переговоры с Владимиром Путиным. Важно понять, готовы ли наконец европейские лидеры изменить свою политику или они намерены и дальше лицемерно заявлять о своей твердой позиции, которая идет вразрез с интересами их стран, пока другие будут решать будущую судьбу Европы.
