Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Эпоха, когда военная мощь измерялась количеством солдат и авианосцев, заканчивается, пишет FA. Сегодня побеждают вычислительные мощности, алгоритмы ИИ и рои БПЛА. США, привыкшие уповать на дорогое оружие, оказались не готовы к войне новой формации, где дешевые технологии наносят сокрушительный урон.
Пол Шарре (Paul Scharre)
Как новые технологии угрожают военному превосходству Америки.
Во время недавней кампании против Ирана Соединенные Штаты господствовали в небе, используя свою традиционную воздушную мощь. Американская армия бомбила цели в Иране, нанеся более 13000 ударов. Но такое мастерство и разрушительная огневая мощь не помешали Ирану наносить ответные удары. В ходе 39-дневного конфликта, который начался 28 февраля, а закончился 8 апреля, Иран запустил по странам региона более 2200 ракет и 4400 беспилотников. В результате иранских атак были уничтожены или повреждены, по меньшей мере, восемь американских самолетов. Тегерану удалось поразить множество американских РЛС и убить семь военнослужащих армии США. На данный момент иранский режим остается у власти и контролирует Ормузский пролив. Соединенные Штаты не добились поставленных военных целей, хотя по любым меркам их вооруженные силы намного сильнее иранских.
Технологическое превосходство, на которое издавна полагаются американские военные в расчете на то, что оно даст им преимущество над противником, постепенно ослабевает. В отличие от прежних эпох, когда Соединенные Штаты сохраняли серьезное лидерство в области малозаметных и высокоточных систем вооружения, новый век не даст им преимущества в тех технологиях, которые сейчас меняют характер войны. Это дроны и искусственный интеллект.
Конфликт с Ираном стал для США первым опытом ведения войны в новую эпоху. Новые технологии дают равные возможности Вашингтону и его противникам. Распространение доступных по цене беспилотных технологий и искусственного интеллекта дает шанс малым государствам и негосударственным субъектам выступать в более высокой весовой категории. Такой противник может теперь бить по тыловым базам США, нанося потери и ущерб дорогостоящей американской авиации. В ходе ракетных ударов по американским базам в Персидском заливе иранцы уничтожили один самолет ДРЛО E-3 Sentry. Эта более серьезная потеря, чем стоимость самого самолета, составляющая 300 миллионов долларов, поскольку американский авиационный парк E-3 сейчас сократился до 15 машин, а программа замены будет реализована лишь через несколько лет. Иранские ракеты поразили пять самолетов-заправщиков KC-135 Stratotanker, а также несколько наземных американских радаров.
Дроны преобразили не только динамику войны, но и ее экономику. В Персидском заливе и в других местах недорогие БПЛА, безэкипажные катера и ракеты могут уничтожать гораздо более дорогостоящую технику противника. Украина применяет безэкипажные катера-камикадзе и противокорабельные ракеты для уничтожения российского Черноморского флота, потопив за два года военных действий 13 кораблей и повредив еще десятки. Безэкипажный катер стоимостью 300000 долларов может нанести большой ущерб военному кораблю, который стоит сотни миллионов долларов.
У Соединенных Штатов до сих пор самая мощная армия в мире, но она пока не готова к войнам новой эпохи, определяющей чертой которой стали эти реалии. Америке нужно производить больше недорогих дронов и перехватчиков, а также лучше адаптироваться в условиях соперничества с применением ИИ. Военные не могут наращивать авиационную мощь без строительства самолетов, не могут господствовать на море без боеспособных кораблей. Точно так же они не смогут победить в эпоху ИИ без использования данных, покупки вычислительных мощностей и обучения оптимальному использованию моделей ИИ. Чтобы сохранить преимущества на поле боя, американские военные должны искать способы для эффективного внедрения этих новых технологий. Это потребует преодоления культурных и бюрократических барьеров внутри вооруженных сил, формирования более тесных связей с частным сектором и поиска новых способов оценки военной мощи. Но если американская армия не адаптируется таким образом, она быстро почувствует, как противник опережает ее на поле боя. После десятилетий господства, гарантированного технологическими преимуществами, Соединенные Штаты будут ослабевать, потому что лишились своего лидерства.
Игра дронов
Соединенные Штаты уже давно полагаются на технологические инновации, чтобы получить преимущество над своими противниками. В начале холодной войны американские стратеги сделали ставку на ядерное оружие, чтобы свести на нет численное превосходство Советов в Европе. В 1970-х годах Соединенные Штаты произвели информационную революцию в военном планировании, а достижения в области полупроводников, компьютерных сетей и спутников обеспечили им лидирующие позиции в технологиях малозаметности, в высокоточном оружии и в GPS. Эти технологии оказались бесценными в ходе войны в Персидском заливе в 1990-1991 годах, когда США методично уничтожали иракскую армию. Эффект оказался еще более впечатляющим во время вторжения в Ирак в 2003 году, когда американские войска захватили Багдад всего за три недели. В 2014 году Пентагон объявил "третью компенсационную стратегию", цель которой — свести на нет численное превосходство китайских и российских вооруженных сил за счет робототехники и искусственного интеллекта. Эта стратегия подтолкнула американских военных к освоению технологий ИИ, которые появлялись в коммерческом секторе, и убедила руководителей США в том, что они могут закрепить устойчивое технологическое превосходство над противником.
Но на сей раз такая стратегия не даст результатов. У Соединенных Штатов больше нет заметного преимущества в новых технологиях, и они не смогут его получить.
Возьмем, к примеру, беспилотные летательные аппараты. Дешевые дроны широко распространены во всем мире, и США не смогут помешать конкурентам применять их в большом количестве. Иран в последние годы стал крупным производителем дешевых дронов <…>.
Теоретически США должны иметь возможность производить огромное количество такого оружия. Недорогие дроны не требуют каких-то особых технологий. Но на практике американские военные не в состоянии делать дешевые дроны в значительных количествах. Украина производит четыре миллиона дронов в год, в то время как армия США приобретает только 50000 БПЛА.
Руководство Пентагона при администрациях Байдена и Трампа сделало производство недорогих дронов приоритетом, но на пути к этому возникли структурные проблемы. Небольшие военные дроны основаны на технологиях, изначально разработанных для коммерческого рынка любителей, а на нем доминирует китайская компания DJI. Американские военные совершенно справедливо не хотят зависеть от военной техники, которую делает их основной соперник, и поэтому в конечном итоге они стали закупать гораздо более дорогие дроны американского производства (в которых все равно довольно часто используются китайские детали).
Еще более неприятно другое. Соединенные Штаты просто не умеют ничего строить дешево, быстро реагировать и оперативно наращивать производство. На протяжении десятилетий военная промышленность США неуклонно поднималась вверх по кривой затрат в сторону все более "изысканных" образцов вооружения — то есть, систем современных, дорогих и немногочисленных. Дроны, напротив, изменили ситуацию в военном деле в сторону недорогого, допускающего одноразовое применение оружия, которое можно производить в больших количествах.
Соединенные Штаты адаптируются медленно. Запущенная в 2023 году программа министерства обороны Replicator была нацелена на быструю передачу в войска тысяч недорогих автономных систем, но смогла дать только сотни. Нынешнее руководство Пентагона объявило о планах по расширению производства недорогих дронов, обязавшись выделить более одного миллиарда долларов на производство 340000 таких БПЛА к 2027 году. Сухопутные войска поставили еще более амбициозную цель — создать к 2028 году как минимум миллион дронов. Для достижения этих целей военные должны будут обеспечить стабильное и существенное финансирование, чтобы построить промышленную базу малых дронов, которая пока существует в незначительных масштабах.
Но беспилотные технологии не стоят на месте. Уже скоро эти аппараты смогут работать более автономно и в более тесном взаимодействии с другими машинами. Большинство дронов в настоящее время управляются дистанционно или используют простые средства автоматизации, например, следуя по указанным маршрутным точкам или возвращаясь на базу в случае потери связи с оператором. Украина стала испытательной площадкой для более сложных автономных функций. Например, многие украинские дроны имеют автономную систему наведения на конечном участке полета, что позволяет беспилотному аппарату самостоятельно пролетать несколько сотен метров до цели, если помехи противника нарушают связь между машиной и оператором. Украина также производит ударные беспилотники дальнего действия, которые могут пролететь до тысячи километров, перемещаясь автономно без GPS путем сопоставления изображений с бортовых камер и предварительно загруженных спутниковых снимков. Эти инновации будут применяться далеко за пределами Украины. Скоро появится еще больше стран и негосударственных субъектов, обладающих похожими дронами, которые смогут поражать цели даже в том случае, если противник заблокирует связь и лишит БПЛА доступа к сигналу GPS. Дроны будут оснащаться все более сложными автономными системами наведения, которые позволят им обследовать широкие территории и самостоятельно опознавать и атаковать цели.
Эти достижения основательно изменят характер и способы ведения войны. Сегодняшние простые дроны завтра превратятся в умные рои БПЛА. Это будут тысячи дронов, в режиме реального времени реагирующих на меняющиеся условия на поле боя. Такие стаи беспилотников будут применяться для охоты на подвижные цели, при нанесении одновременных ударов с целью подавления обороны противника и для создания сетей связи и логистики, устойчивых к вражеским помехам, ударам и попыткам нарушить их работу. Автономные группы роботов смогут действовать с огромной скоростью, скоординированно и динамично, причем настолько, что оператор-человек никогда не сможет это повторить.
Для того, чтобы в полной мере воспользоваться преимуществами таких роев беспилотников, потребуется радикально пересмотреть систему военного управления, организационные структуры и то, как командиры управляют войсками на поле боя. Военные операторы уже не будут управлять беспилотниками напрямую. Они станут командовать целыми группировками, состоящими из сотен или тысяч дронов, и при этом дроны будут самостоятельно координировать свои действия. Военным нужно будет понять, какие указания и команды давать этим группировкам БПЛА, и как автономные дроны должны будут взаимодействовать между собой. Это потребует значительных изменений и отказа от традиционных моделей управления в армии, когда на смену иерархической структуре придет децентрализация.
Дроны уже меняют обстановку на поле боя так, что американские военные еще не могут с этим разобраться. В ходе вооруженного конфликта на Украине, например, постоянные полеты беспилотников над головой мешают воюющим сторонам сосредотачивать большие силы. Война в Иране показала, как беспилотники сделали уязвимыми базы, находящиеся вдали от линии фронта. Американским военным придется адаптироваться к этой новой реальности, уделяя больше внимания маскировке, ложным целям и другим методам, позволяющим избежать обнаружения и рассредотачивать силы в целях снижения риска.
Соединенным Штатам также нужны менее затратные способы защиты от огромного количества ракет и дешевых дронов, которые сможет запускать противник. Противоракетная оборона проделала долгий путь за 35 лет после войны в Персидском заливе, когда батареи американских "Пэтриотов" были почти абсолютно неэффективны в борьбе с нацеленными на Израиль иракскими ракетами "Скад". Но наступательные ракетные технологии тоже развиваются, а угроза со стороны дронов резко возросла. Итоговым результатом стало то, что Соединенные Штаты утратили свои позиции, хотя действовали быстрее. Сегодняшняя противоракетная оборона эффективна, но она очень дорого стоит. Соединенные Штаты, Израиль и страны Персидского залива с конца февраля сбили 1700 иранских баллистических ракет и дронов, но соотношение выгод и затрат несомненно в пользу Ирана. Перехват беспилотника "Шахед" стоимостью 35000 долларов (а согласно некоторым последним оценкам, 7000 долларов) ракетой "Пэтриот" стоимостью четыре миллиона — это пиррова победа. Вашингтон видит, как увеличиваются его убытки.
У американской армии недостаточно ракет-перехватчиков, а война против Ирана сильно истощила запасы США. С самого начала войны Соединенные Штаты израсходовали примерно половину своих ракет "Пэтриот" и от 50 до 80 процентов ракет-перехватчиков THAAD. Администрация Трампа предпринимает шаги по расширению производственных мощностей, но для восстановления потерь потребуются годы. Сокращение этих запасов сделает американские войска незащищенными не только на Ближнем Востоке, но также в Азии и Европе.
Пентагон также предпринимает шаги по разработке и наращиванию производства дешевых перехватчиков. Американские дроны-перехватчики Coyote стоят около 125000 долларов за штуку, в то время как дроны-перехватчики Merops обходятся примерно в 15000 долларов за единицу. Это очень серьезный прогресс по сравнению с ракетами стоимостью в миллион долларов. Вашингтону придется увеличить производство этих более дешевых перехватчиков, чтобы быть на уровне усиливающихся угроз.
Следующая передовая модель
Искусственный интеллект приведет к еще более радикальным изменениям в войне. Хотя США являются родиной ведущих мировых ИИ-компаний, достижения в этой области еще больше ускорят ослабление американского военно-технологического превосходства. Вашингтон вступил в так называемую "гонку ИИ" с Китаем, но реальность сегодня такова, что между этими странами налицо технологический паритет.
Китайские модели искусственного интеллекта отстают от американских всего на несколько месяцев. Китайские компании, такие как DeepSeek, Moonshot и MiniMax, по сути дела, используют в своих целях американские модели для обучения своих собственных моделей при гораздо меньших затратах. Anthropic, OpenAI и Google неоднократно ловили за руку и сообщали о зарубежных конкурентах, которые прилагают огромные усилия для получения информации из американских моделей в нарушение пользовательских соглашений. Китайские компании компенсируют свой ограниченный доступ к передовым чипам ИИ, причиной которого является экспортный контроль со стороны США, за счет копирования успехов американских фирм, обладающих самыми мощными и передовыми микросхемами. Этот метод, получивший название "недружественное извлечение", лишает Америку преимуществ в сфере самых передовых возможностей ИИ.
Еще одна область, в которой США до недавнего времени имели преимущество, это использование искусственного интеллекта для трансформации анализа разведывательных данных и оперативного планирования. Большие языковые модели интегрированы в систему Maven Smart компании Palantir, которая собирает разведывательные данные из многочисленных источников в единый интерфейс, чтобы аналитики могли оценить боевое пространство. Искусственный интеллект позволяет аналитикам и планирующим органам синтезировать огромные объемы данных и планировать удары. Согласно имеющейся информации, израильские военные использовали системы машинного обучения для обработки данных и выдачи рекомендаций по нанесению ударов в Газе. Но операции американских военных против Ирана, скорее всего, являются первым случаем широкого применения больших языковых моделей на поле боя. В Иране, где военные самолеты США часто перенаправлялись на новые объекты прямо в ходе полета, американские военные использовали ИИ для ранжирования целей и формирования боевых задач по нанесению ударов в изменчивом и динамичном боевом пространстве.
Но уже через несколько месяцев китайские военные будут иметь доступ к моделям ИИ с такими же возможностями. На самом деле, все армии и негосударственные объединения на планете получат доступ к таким инструментам, ведь ИИ — это не тщательно охраняемый секрет отдельных государств, а результат работы коммерческого сектора, и такие инновации распространяются по всему миру довольно быстро. И хотя ведущие американские компании готовы работать с армией США, технологии искусственного интеллекта распространяются быстрее, чем их принимают и внедряют военные, не говоря уже о том, чтобы использовать их для внесения изменений в ход военных операций. На самом деле, для военных важно не то, какая страна первой разработает новый инструмент или модель ИИ, а то, какая армия первой примет это новшество на вооружение.
В период радикальных технологических изменений, успех военных определяется тем, насколько хорошо они используют новые технологии. В начале двадцатого века, например, все ведущие военные державы той эпохи имели доступ к новым системам вооружения, таким как танки, подводные лодки и самолеты. Задача заключалась в том, как наилучшим образом эту технику использовать.
В период между Первой и Второй мировыми войнами военные экспериментировали с новыми технологиями и создавали новые организационные структуры, доктрины и программы боевой подготовки для применения этого оружия. Великобритания стала первой страной, создавшей авианосцы, но в преддверии Второй мировой войны она отстала от Японии и США. Британская авиационная техника была одной из самых передовых, но культурные и бюрократические препятствия внутри британской армии, такие как ошибочное решение передать морскую авиацию в подчинение Королевских ВВС, а не флота, замедлили процесс внедрения новых вооружений.
Это важно, потому что решающее значение на поле боя имеют скорее методы ведения боевых действий, а не современная техника и системы. В конце концов, большинство войн ведутся между сторонами, обладающими примерным технологическим паритетом. Ученый Стивен Биддл, проанализировавший сухопутные войны с 1956 по 1992 год, сделал вывод, что разрыв между противниками в сфере военных технологий в среднем составлял менее трех лет.
По последнему слову науки и техники
Сдержать вычислительную мощь Китая очень важно для того, чтобы обогнать его в применении искусственного интеллекта и дать возможность американским военным использовать ИИ более эффективно, даже если Пекину доступны модели с такими же возможностями. Вычислительная мощность исключительно важна для того, чтобы масштабно задействовать искусственный интеллект. Применение самых передовых моделей ИИ требует большого количества энергии и вычислительной мощности, и технологические компании вкладывают сотни миллиардов долларов в строительство центров обработки данных для обеспечения потребностей ИИ. Сегодня вычислительная мощность аналогична производственной мощности в индустриальную эпоху. Производственная мощность страны определяется показателями экономического роста и военного мастерства, а совокупная "вычислительная мощность" будет определять могущество страны в области ИИ, а следовательно, ее силу.
Главным инструментом, которым располагают США для замедления продвижения Китая в области искусственного интеллекта, является экспортный контроль, который не позволяет китайским фирмам закупать самые современные чипы и оборудование для производства полупроводников. Чипы необходимы для обучения и применения самых передовых моделей ИИ, а американские компании занимают ключевые узкие места в производственно-снабженческих цепочках этих самых чипов.
При первой администрации Трампа и при администрации Байдена правительство США неуклонно ужесточало контроль за экспортом в Китай передовых чипов искусственного интеллекта и оборудования для их производства. Но в январе 2026 года администрация Трампа изменила курс и одобрила продажу в Китай чипа H200 компании Nvidia. По состоянию на апрель 2026 года чипы еще не были поставлены, хотя министерство торговли уже выдало лицензии на их ограниченное количество, а Nvidia получила заказы от китайских покупателей. Учитывая общие ограничения в поставках чипов для разработки ИИ и растущий спрос в Соединенных Штатах, каждая проданная Китаю микросхема представляет собой потерю для Вашингтона и победу для Пекина. Администрация Трампа должна восстановить запрет на поставку в Китай современных чипов, а не уступать американское лидерство стратегическому конкуренту.
Администрация Трампа также должна совместно с Японией и Нидерландами ужесточить меры контроля за экспортом в Китай оборудования для производства чипов. Передовые предприятия по изготовлению чипов в своей работе опираются на технологии из Японии, Нидерландов и США. Китай отчаянно пытается увеличить внутренние мощности по производству полупроводников, чтобы снизить свою зависимость от иностранных чипов. Но без доступа к важному оборудованию для производства КНР не сможет изготавливать самые современные микросхемы. Первая администрация Трампа оказала значительное давление на Нидерланды, чтобы те прекратили продажу в Китай оборудования экстремальной ультрафиолетовой литографии. Это станки, необходимые для производства самых передовых чипов. Китай, тем не менее, продолжает добиваться успехов, используя устаревшие установки литографии на основе дальнего УФ-излучения, поставки которых не ограничиваются.
Безусловно, попытки ограничить Китаю доступ к оборудованию, например, к чипам и станкам для их производства, вряд ли лишат его выгод от "недружественного извлечения". Правительство США также должно работать с компаниями ИИ, чтобы ужесточить контроль над иностранными конкурентами, которые изучают возможности американских моделей. Конгрессу следует принять закон, защищающий американские компании от антимонопольной ответственности, когда они обмениваются друг с другом информацией о "недружественном извлечении", и аналогичный действующему закону о киберугрозах. Налаживание сотрудничества между американскими фирмами ИИ поможет усовершенствовать защиту от "недружественного извлечения" путем обмена передовыми практиками и информацией об угрозах. И Вашингтон должен ввести санкции против китайских компаний, которые незаконно крадут информацию о моделях искусственного интеллекта, принадлежащих американским фирмам. Введение санкций против конкретных китайских компаний лишит американские фирмы возможности сотрудничать с ними, а в крайнем случае отрежет этих правонарушителей от мировой финансовой системы.
В отдельных случаях сами лаборатории искусственного интеллекта стараются не разглашать некоторые из наиболее продвинутых возможностей ИИ, что может замедлить распространение. OpenAI и Anthropic выбрали именно такой подход, отложив выпуск своих последних моделей, таких как Mythos. Их напугало то, что злоумышленники могут использовать их для проведения агрессивных кибератак. Anthropic сотрудничает с несколькими ведущими технологическими компаниями в рамках проекта Glasswing, чтобы использовать свою модель ИИ для обнаружения и исправления киберуязвимостей до того, как появятся и получат распространение более опасные возможности. OpenAI создала программу "доверенного доступа", которая позволяет тысячам проверенных экспертов по кибербезопасности получать доступ к ее инструментам киберзащиты.
Такой подход даст экспертам по кибербезопасности преимущество в борьбе с опасными возможностями ИИ, которые вот-вот появятся. Но время уходит. Исследовательская группа по искусственному интеллекту Epoch AI дала оценку, что по состоянию на октябрь 2025 года самые эффективные модели с открытыми весами, то есть модели, которые может скачать любой пользователь, отставали от самых современных моделей всего за три месяца. Ограничение выпуска замедлит их распространение, делая недружественное извлечение более сложной задачей, но это не станет постоянным решением. Соучредитель компании Anthropic Джек Кларк в апреле 2026 года подсчитал, что самые современные на сегодня кибервозможности ИИ будет общедоступны и открыто представлены уже через 12-18 месяцев.
Вашингтон не может остановить распространение возможностей ИИ, но у него все же есть шанс получить определенные преимущества. Если трехмесячное опережение увеличить до 18 месяцев, это даст больше времени экспертам по кибербезопасности и американской армии на внедрение новейших ИИ-технологий. В этом смысле правильный подход к технологиям не обеспечит Соединенным Штатам длительное преимущество, но он даст Вашингтону небольшую фору в этой гонке, которая станет постоянной.
Соединенным Штатам нужно использовать это время для инноваций, экспериментов с искусственным интеллектом и адаптации собственных организаций и доктрины, чтобы получить максимальную отдачу от новейших технологий. Это потребует изменения менталитета, отказа от тяжеловесного, неспешного подхода, характерного для американской армии в мирное время, и перехода к методам военного времени, в основе которых лежит быстрое повторение, адаптация и внедрение. Американские военные быстро пересматривали методы своих действий во время войн в Ираке и Афганистане, оперативно принимали на вооружение боевую технику и меняли тактику с целью противодействия угрозе самодельных взрывных устройств и использования беспилотников для наблюдения за боевиками.
Традиционные бюрократические процессы Пентагона по установлению требований к военным системам, планированию расходов и закупке техники будут отставать от ИИ и не позволят опережать противника. Осознав жизненно важную неотложность проблемы, Украина увеличила производство беспилотников до четырех миллионов в год. Имея ВВП, в 140 раз превышающий украинский, Соединенные Штаты наверняка в состоянии приблизиться к этой цифре. Пентагону потребовались годы для того, чтобы вложить достаточные инвестиции в производство бронемашин, способных противостоять угрозе самодельных взрывных устройств в Ираке и Афганистане. Но когда министр обороны Роберт Гейтс в 2007 году сделал эту задачу приоритетной, военные примерно за полтора года направили в войска 10000 таких бронемашин.
К счастью, нынешнее руководство в Пентагоне готово сломать шаблон. Министерство обороны установило большие языковые модели в своих секретных и несекретных сетях, предоставив доступ к моделям ИИ трем миллионам военных и гражданских пользователей по всему военному ведомству. Руководство Пентагона также расширяет количество моделей, доступных через сети, предоставляя сотрудникам доступ к разнообразным ИИ-платформам. Первые признаки положительные. Министерство обороны сообщает, что более миллиона пользователей применяют модели ИИ. Но Пентагон должен будет сделать еще больше, чтобы создать правильные бюрократические и культурные стимулы для внедрения. В частности, сотрудники должны получить возможность свободно экспериментировать с ИИ, признавая неудачи и ошибки.
Стратегия Пентагона в области ИИ, опубликованная в январе, подчеркивает важность оперативности. Чтобы сократить бюрократические препоны, создан "совет по устранению барьеров", который будет ежемесячно отменять незаконодательные ограничения, препятствующие внедрению ИИ. Для обеспечения более широкого доступа к данным в стратегии указывается на то, что данные должны предоставляться уполномоченным пользователям и что любое отклонение запроса на получение данных должно быть обосновано в течение семи дней. Это позитивные шаги, и они ускорят работу Пентагона. Но одной только оперативности будет недостаточно.
Кризис идентичности
Самые серьезные препятствия на пути к полному освоению преимуществ новых технологий носят культурный характер. Технологический прогресс требует новых способов ведения войны, а они иногда вступают в противоречие с укоренившимися привычками и особенностями, существующими в разных видах вооруженных сил. ВМС США в девятнадцатом веке сопротивлялись переходу от паруса к пару и даже отказались от применения паровых машин после гражданской войны. Дебаты о том, как наиболее эффективно использовать танки, продолжались в армии США на всем протяжении Второй мировой войны. Еще в 1943 году генерал-лейтенант Лесли Макнейр, командовавший сухопутными войсками, написал служебную записку начальнику штаба генералу Джорджу Маршаллу, в которой утверждал, что блицкриг Германии, захватившей Францию тремя годами ранее, был аномалией, и что танки должны поддерживать пехоту, а не проводить самостоятельные наступления.
Сегодня в вооруженных силах существует точно такая же косность. Культура и представления каждого вида вооруженных сил о воздушной мощи серьезно влияют на то, как они принимают на вооружение дроны. Сухопутные войска первыми стали внедрять более автоматизированные средства управления полетом, в том числе для взлета и посадки, а также использовать личный состав в качестве операторов беспилотников. Военно-воздушные силы сопротивлялись этим инновациям, которые бросали вызов их концепции операторов дронов как "пилотов". Тем не менее, военно-воздушные силы воспользовались таким новшеством как пилотирование дронов с баз на континентальной части США, в то время как сухопутные войска предпочли отправить операторов беспилотных летательных аппаратов в Ирак и Афганистан, хотя это было менее эффективным использованием личного состава. Сосредоточение операторов беспилотников на базах в США дает им возможность управлять дронами непрерывно, в то время как концепция сухопутных войск, состоявшая в отправке операторов БПЛА на театр военных действий во время войн в Ираке и Афганистане, привела к тому, что примерно два трети пилотов военных дронов между командировками находились на территории США и в полетах не участвовали. Тем не менее, сухопутные войска считают, что солдаты не должны работать удаленно во время военных действий.
Степень энтузиазма в отношении безэкипажных и роботизированных систем в военно-морских силах была очень разной. Подводники в основном поддержали идею применения подводных роботизированных аппаратов, которые дополняют субмарины, а не заменяют их. В морской авиации, однако, на палубе авианосца очень тесно. Каждый размещенный там беспилотник занимает место традиционного истребителя с экипажем. Несмотря на то, что малозаметный боевой дрон мог бы значительно увеличить дальность действия и сферу охвата авианосца, ВМС ограничили функции палубных беспилотников перевозкой топлива. Теперь они обеспечивают пилотируемые истребители керосином, но не заменяют их. В попытке сохранить должности пилотам в ВМС решили пожертвовать ударной мощью и дальностью действия авианосца.
Искусственный интеллект бросает даже более серьезный вызов представлениям видов вооруженных сил о себе, чем дроны. ИИ поднимает фундаментальные вопросы о роли людей и машин. Страх по поводу того, что ИИ отнимет рабочие места у общества, будет существовать и в армии, где военнослужащие тесно связаны с задачами, которые они выполняют — настолько, что иногда они продолжают упорствовать даже после того, как технологии сделали эти задачи устаревшими. Личный состав ВМС до сих пор называют "моряками", хотя многие из них по роду своей службы в море вообще не выходят. В сухопутных войсках все еще есть солдаты, называющие себя "кавалерией", хотя они больше не ездят верхом. Эти дань традиции, исторический артефакт, который сохраняется даже несмотря на изменение профессий личного состава. То же самое может произойти, когда ИИ преобразит вооруженные силы. Но история внедрения военной техники, начиная с пароходов и кончая танками и БПЛА, показывает, что чувство принадлежности и культура могут быть мощной силой, мешающей военным извлекать истинные выгоды из новых технологий.
Потопить Армаду
В Соединенных Штатах есть еще одна сила, которая исключительно важна для обеспечения военно-технологического лидерства страны. Это частный сектор. Внедрение работающего ИИ потребует углубленного партнерства с промышленностью, с компаниями, разрабатывающими ИИ, и со сторонними оценщиками, которые являются экспертами по возможностям и недостаткам искусственного интеллекта. Для этого руководство Пентагона должно будет восстановить отношения с Кремниевой долиной, которые в последние месяцы стали напряженными из-за разногласий с Anthropic по поводу условий контракта с министерством обороны. Пентагон настаивал на том, что ему нужен неограниченный доступ к технологиям Anthropic для "любого законного использования", в то время как компания хотела установить определенные ограничения на использование своей технологии в целях массовой слежки и для обеспечения энергией полностью автономных вооружений.
На карту поставлено нечто гораздо большее, чем просто связи военных с одной компанией. Этот публичный спор вызвал негативную реакцию среди инженеров, работающих с ИИ, которые теперь все чаще отказываются от сотрудничества с военными. Более 1000 сотрудников Google и OpenAI подписали открытое письмо с призывом к своим компаниям "сплотиться и ответить отказом на текущие требования министерства обороны". В апреле 2026 года более 600 сотрудников Google подписали открытое письмо, в котором потребовали, чтобы их компания вообще запретила использовать свои модели искусственного интеллекта для любой секретной работы. Руководство военного ведомства повело себя неправильно в этой кризисной ситуации и возродило давние разногласия между армией и отраслью ИИ.
Министерству обороны непозволительно отталкивать инженеров, разрабатывающих самые мощные технологии, которые определят будущее войны. Военные должны иметь доступ к новейшему ИИ, но принуждение американских компаний, чем занимается Пентагон, называя фирму Anthropic "опасной для цепочек поставок", никоим образом не способствует сотрудничеству. После того, как в 2018 году Google прекратила работу над инициативой министерства обороны по раннему машинному обучению и интеграции данных, известной как проект Maven, Пентагон начал кампанию по завоеванию сердец.
Он подготовил "Этические принципы ИИ", являющиеся руководством по ответственному внедрению искусственного интеллекта. Они не только помогли снять опасения многих исследователей по поводу использования результатов их работы в военных целях, но и улучшили процессы использования ИИ в вооруженных силах. Сегодняшнее руководство Пентагона должно срочно сменить курс, чтобы разрядить напряженность и навести мосты, а не сжигать их.
ИИ — это мощная сила, но он имеет много недостатков. Сегодняшние большие языковые модели имеют неуловимые предубеждения, склонны выдумывать информацию и льстить пользователю, рассказывая то, что, по мнению ИИ, он хочет услышать. Эффективное применение ИИ требует серьезного противодействия этим ограничениям. Агенты ИИ, которые могут выполнять самостоятельные действия на компьютерах и в сетях, повышают производительность. Но они также могут очень сильно ошибиться. В апреле 2026 года агент искусственного интеллекта удалил всю базу данных одной компании за девять секунд. (После этого ему хватило совести извиниться.) Военные должны будут установить защиту для систем и агентов ИИ, а также провести обучение пользователей, чтобы ИИ не привел их к губительным ошибкам. Военные должны не просто расположить к себе исследователей искусственного интеллекта, но и прислушаться к ним, чтобы лучше понять недостатки технологий. Партнерство с отраслью имеет важное значение при установлении критериев, стандартов и проверочных процессов, необходимых для успешного использования ИИ в вооруженных силах.
Наконец, вооруженные силы должны обновить свои нормативы по оценке военной мощи в эту новую эпоху. В ВМС считают количество кораблей; в ВВС — количество самолетов. Но это показатели индустриальной эпохи. (В сухопутных войсках считают количество солдат — а это показатель доиндустриальной эпохи.) Во-первых, планирующие органы должны лучше учитывать недорогие дроны в этих своих подсчетах. Зачастую такие аппараты оценивают как недостаточно мощные, чтобы считаться самолетами. Но если их исключать, это чревато недооценкой военного потенциала. И в этом случае планирующие органы будут допускать перекос в сторону устаревших систем.
Намного важнее этих учетов в сегодняшнюю эпоху показатели цифровых компонентов, которые расширяют возможности и связывают военные платформы. Речь идет о датчиках, радарах, компьютерах, сетях и алгоритмах. Министерству обороны следует начать отслеживать показатели, относящиеся к ИИ. Это может быть объем вычислительной мощности, доступной в любой момент времени в засекреченных и открытых сетях, а также количество используемой вычислительной мощности. Пентагон также мог бы отслеживать активных ежемесячных пользователей, применение токенов в моделях ИИ для того, чтобы показать, насколько широко и часто используется искусственный интеллект, а также объем данных, доступных по всему министерству обороны, и как они используются.
Эти цифры дали бы разработчикам планов более подробное понимание того, в какой степени военные и гражданские работники используют ИИ, и где необходимы дополнительные инвестиции или инициативы для ускорения его внедрения. Поскольку количество кораблей, авианосцев, самолетов и военнослужащих является темой для обсуждения в бюджете министерства обороны, то же самое следует сделать с количеством графических процессоров Н100, к которым министерство имеет доступ. Чтобы лидировать в области ИИ, военные должны будут инвестировать средства в его мощность. Им необходимо проводить подробные оценки использования ИИ для определения того, повысила ли эта технология эффективность и точность, снизила ли она затраты, ускорила ли рабочие процессы, а также чтобы установить, какие уроки можно применить к другим приложениям.
История изобилует назидательными примерами того, как военные сопротивлялись переменам и реформам после появления прорывных технологий. Когда в 1588 году произошло столкновение английского и испанского флотов, Испания находилась на пике своего могущества. Но английский флот более успешно использовал новейшую технику того времени: пушки. Испанская Армада, напротив, все еще применяла тактику сближения с противником и взятия его кораблей на абордаж, после чего на их палубы высаживалась пехота. В результате огромный испанский флот безнадежно отстал в огневой мощи и потерпел поражение. После разгрома испанской Армады война между Англией и Испанией продолжалась еще 16 лет, но пик военно-морской мощи Испании был пройден, как и пик могущества Испании как мировой империи.
Соединенные Штаты могут остаться мировым военным лидером, если начнут действовать незамедлительно, приспосабливаясь к меняющимся контурам современной войны. Но если Пентагон не сумеет направить свои усилия в нужное русло, его потеснят соперники, которые более упорно и смело адаптируются к реалиям новой эпохи.
Пол Шарре — исполнительный вице-президент Центра новой американской безопасности. При администрациях Джорджа Буша и Обамы он служил в американской армии, несколько раз побывал в командировках в Ираке и Афганистане, занимал должность в министерстве обороны США. Шарре — автор книги "Четыре поля битвы. Сила в эпоху искусственного интеллекта" (Four Battlegrounds: Power in the Age of Artificial Intelligence).
15
Рискуют проиграть? А сколько войн вообще выиграли янки? Без учёта войн с теми "врагами", кто с пиндосами вообще не хотел воевать, таких как иракцы и сербы.
13
Главные ошибки США не те, которые указал автор. Первое - это не количество загодя произведённого оружия. Залёживаясь на складах, оно устаревает. Тут намного важнее - возможность восполнять запасы хотя бы со скоростью расходования. То есть, технологические цепочки, сохраняющиеся долгое время, и модернизируемые "в процессе ожидания". Второе - неправильная оценка стойкости противника. Иран, Россия, Афганистан, Вьетнам - тому подтверждение. Оказывается, не все готовы продать Родину за безвиз или за обещания, что при "демократии" (читай - при управлении из США) жизнь станет лучше.
Обсудить
