Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Десять лет назад Дональд Трамп ворвался в Белый дом и разделил американскую историю на "до" и "после", пишет Newsweek. Но по какому пути пошли бы Соединенные Штаты, если бы американские граждане отдали предпочтение его оппоненту Хиллари Клинтон?
Хью Кэмерон (Hugh Cameron)
Дональд Джон Трамп. Человек, который по состоянию на октябрь рекордные 56 раз украшал обложку журнала Time и дважды был признан его редакцией "Человеком года".
Человек, которого СМИ назвали "силой истории", "доминирующей фигурой Америки нашего времени" и "самым влиятельным президентом нашего времени".
Человек, чей стиль ведения предвыборной кампании и подход к управлению, как согласятся и критики, и сторонники, изменили американскую политическую систему таким образом, что полностью отменить эти изменения, пожалуй, невозможно.
Но мало кто мог представить себе все это, когда в июне 2015 года он спустился по эскалатору в Trump Tower и объявил о своей кандидатуре. По крайней мере, до 8 ноября следующего года.
"Нет слишком грандиозной мечты, нет слишком сложной задачи, — заявил избранный президент толпе в Нью-Йорке в ночь выборов. — Ничто из того, чего мы хотим в будущем, нельзя считать недостижимым. Америка больше не будет довольствоваться ничем меньшим, чем наилучшим.
Мы должны вернуть себе право распоряжаться судьбой нашей страны и мечтать о большом, смелом и дерзком. Мы обязаны это сделать. Мы снова будем мечтать о том, чего хотим для нашей страны, — о прекрасном и благополучном будущем".
Выполнил ли магнат недвижимости и звезда реалити-шоу это обещание или нет — этот вопрос, пожалуй, по-прежнему остается определяющей политической линией разлома в стране. Одни считают, что обещание выполнено, другие — что еще нет, а третьи придерживаются противоположной точки зрения: что Трамп с тех пор безвозвратно разрушил нацию и ее политические институты, вместо того чтобы восстановить их, как обещал.
И хотя это можно сказать о большинстве политических событий, сами эти выборы стали для Соединенных Штатов настоящим переломом — их исход решили менее 80 тысяч голосов, и все могло бы сложиться совсем иначе, если бы Трамп не ворвался в американскую политику и не занял Белый дом.
Давайте взглянем на тот ландшафт, который мог бы сложиться после 2016 года.
Трамп проигрывает, Клинтон побеждает
"Стеклянный потолок" разбит, в конференц-центре имени Джейкоба Джейвитса раздаются взрывы оваций, а значительная часть страны вздыхает с облегчением.
Бывший госсекретарь Хиллари Клинтон, политическая карьера которой долгое время определялась ее президентскими амбициями, только что победила Трампа на выборах 2016 года и превратила свою семью, как и Кеннеди и Буши до них, в настоящую политическую династию.
Бывшая первая леди и сенатор с трудом одержала победу на выборах благодаря кампании, развернутой в последнюю минуту в Пенсильвании, Висконсине и Мичигане, и набрала на три миллиона голосов больше, чем ее соперник.
Для многих — социологов, экспертов, политической элиты Вашингтона — это подтверждение того, что один человек не может изменить ход истории. Но для почти такого же числа людей это упущенная возможность показать социологам, экспертам и политической элите Вашингтона, что игнорирование целых регионов страны влечет за собой последствия.
Клинтон говорит своим сторонникам, что все еще ждет звонка от Трампа с признанием поражения. Кандидат от республиканцев заявляет сторонникам, что такого звонка не будет, что выборы стали ограблением, организованным элитами и СМИ в сговоре с его нечестным соперником. Это перекликается с его предвыборными обвинениями в "массовых фальсификациях на выборах" и "подтасовках" на избирательных участках.
Однако без партийного или президентского аппарата, которым можно было бы воспользоваться, эти заявления сводятся лишь к продолжительной кампании в Твиттере — поскольку в течение следующих нескольких месяцев и лет Трамп превращается из политической силы в консервативного медийного персонажа.
И, по словам Питера Лоджа, бывшего старшего советника президента Барака Обамы и доцента кафедры медиа и общественных отношений Университета Джорджа Вашингтона*, он легко вернется к этой роли.
"По всем признакам, план Трампа заключался не в том, чтобы быть избранным президентом. Он заключался в создании платформы для чего-то другого, например, для попытки построить империю в противовес традиционным СМИ, чтобы монетизировать недовольство консерваторов, — заявил Лодж журналу Newsweek. — Если это так, то сейчас он не единственный, кто этим занимается. Он — часть целого мира, в который входят Такер Карлсон и другие".
Белый дом при Клинтон
Первые дни пребывания Клинтон на посту столь же предсказуемы, как и восприятие людьми ее победы над Трампом — в ретроспективе.
Ее Белый дом и кабинет министров постепенно укомплектовываются знакомыми лицами из администраций ее мужа и бывшего начальника, с несколькими дополнениями, которые отвечают историческому характеру ее президентства. Среди назначений, о которых сначала ходили слухи, а затем были официально утверждены, — Джон Подеста на посту главы администрации, опытный дипломат Уильям Дж. Бернс в качестве госсекретаря и Мишель Флорной на посту министра обороны.
Флорной в течение короткого времени рассматривали в качестве кандидата на пост в Госдепартаменте, но этот рубеж уже преодолели Мадлен Олбрайт и сама Клинтон, в то время как Пентагон все еще ждал первой в истории женщины-главы.
Эта вполне предсказуемая группа кандидатов прошла с небольшим сопротивлением в контролируемом республиканцами Сенате, хотя вице-президент Тим Кейн все же в один момент отдал решающий голос, чтобы обеспечить их утверждение.
Америка при Клинтон
До выборов результаты опроса Pew Research Center показали, какие вопросы избиратели считали приоритетными: 84% заявили, что экономика для них "очень важна", за ней следовали борьба с терроризмом (80%), внешняя политика (75%), здравоохранение (74%) и политика в отношении оружия (72%).
С учетом того, насколько напряженными оказались выборы 2016 года, Клинтон полна решимости хотя бы продемонстрировать, что она занимается этими проблемами напрямую.
Как и обещала во время предвыборной кампании, Клинтон представляет пятилетний пакет инвестиций в инфраструктуру на сумму 275 миллиардов долларов, который будет финансироваться за счет повышения корпоративных налогов и принятия иммиграционного законопроекта. Последний направлен на устранение некоторых факторов, которые едва не привели к ее поражению, включая ужесточение контроля и укрепление барьеров на южной границе — хотя, как настаивает Клинтон, речь не идет о стене — наряду с финансированием услуг адвокатов по иммиграционным делам и созданием Управления по делам иммигрантов при Белом доме. Республиканцы в основном выступают против этих шагов и заявляют, что эти меры их не устраивают.
Лодж, который руководил реформой системы здравоохранения во время президентства ее мужа, говорит Newsweek, что Клинтон, скорее всего, "уделила бы больше внимания здравоохранению и социальным услугам, чем президент Обама". Возможно, речь шла бы о гарантиях и расширении Закона о доступном медицинском обслуживании (ACA).
Многие из этих мер сталкиваются с суровой реальностью политики в Конгрессе. В 2017 году Клинтон вынуждена пойти на серьезные компромиссы, чтобы обеспечить принятие знакового законопроекта о налогах и занятости в Палате представителей, которую контролируют республиканцы под руководством спикера Пола Райана, и в Сенате, который также контролируют республиканцы под руководством Митча Макконнелла.
Верховный суд
Несмотря на то, что во время предвыборной кампании ей несколько раз задавали этот вопрос — после ухода Антонина Скалиа в феврале 2016 года — Клинтон так и не раскрыла, кого бы она выбрала на место покойного судьи в Верховном суде.
Однако Меррик Гарланд, кандидатура которого уже была отклонена республиканским Сенатом, занял первое место в неофициальном шорт-листе журнала American Bar Association Journal в 2016 году.
Если его кандидатура будет утверждена во второй раз, суд сохранит свое центристское большинство в соотношении 5 к 4, а право на аборт на федеральном уровне — и решение по делу "Роу против Уэйда" — останутся в основном неизменными.
Внешняя политика
Внешняя политика приобрела необычайную важность в преддверии выборов 2016 года, и обе предвыборные кампании уверенно заявляли о том, что только они способны победить "Исламское государство**", развеять страхи перед внутренним терроризмом и вывести страну из тупика, в который она попала на Ближнем Востоке в результате гражданской войны в Сирии.
С переменным успехом и значительным сопротивлением Клинтон ввела бесполетные зоны над Сирией, предоставила оппозиционным силам существенную финансовую поддержку и вооружение, а также провела интенсивную военную кампанию, которая включала авиаудары и более тесное сотрудничество с региональными разведывательными сетями.
Другие аспекты внешней политики Обамы — такие как ядерное соглашение с Ираном — остались неизменными.
"Я думаю, что мир был бы совсем другим. Потому что Клинтон доверяет внешнеполитическому истеблишменту и верит в „мягкую силу“", — сказал Лодж, который также заявил Newsweek, что "отношения с Европой выглядели бы совсем иначе, чем при президенте Трампе".
Опираясь на связи, налаженные во время пребывания на посту госсекретаря, Клинтон часто встречается с канцлером Германии Ангелой Меркель и нередко выражает поддержку Североатлантическому альянсу (НАТО) под руководством США, хотя ее отношения с министром иностранных дел Великобритании, а затем и премьер-министром Борисом Джонсоном многие считают напряженными из-за его прошлых высказываний в адрес президента.
В период с 2016 по 2020 год Россия продолжает вести приготовления к боевым действиям против Украины: она вооружает и обучает прокремлевские группировки в восточной части страны и укрепляет свое присутствие в Донбассе и Крыму. Клинтон вводит санкции и одобряет продажу оружия Украине, а также поддерживает дополнительные меры сдерживания — размещение войск, системы противовоздушной обороны, совместные военные учения — в странах Прибалтики.
Ее публичная поддержка Киева и статьи 5 Устава НАТО о коллективной обороне остается однозначной.
Это отражает давно сформировавшееся у нее мнение о Владимире Путине и ее несогласие с его попытками "переписать границы Европы после Второй мировой войны".
COVID, культурные войны и выборы 2020 года
Какие бы бури ни пришлось пережить администрации Клинтон в первые три года ее президентства, они бледнеют по сравнению с той идеальной бурей, сложившейся в 2020 году из культурных конфликтов и пандемии COVID.
По словам Лоджа, пандемия стала "чертовски сложной задачей для любого президента".
Как и в большинстве стран, подход правительства США характеризуется отсутствием ясности и постоянными разворотами на 180 градусов в вопросах локдауна, ограничений для бизнеса и обязательного ношения масок.
Ориентированная на вопросы здравоохранения, Клинтон опирается на проверенные стратегии, такие как Управление по глобальной безопасности здравоохранения и биологической защите при Совете национальной безопасности Обамы, а реакция федеральных властей становится более слаженной, даже несмотря на то, что теории, которые подпитывают форумы — связи между Клинтон, Биллом Гейтсом, Джеффри Эпштейном и другими предполагаемыми "создателями" вируса — становятся все более безумными.
Клинтон становится главной мишенью всеобщего недовольства населения пандемией и подходом правительства к ней. Между тем серьезные последствия сбоев в цепочках поставок и пассивности потребителей начинают нивелировать успехи, которыми еще могла похвастаться ее фирменная экономическая политика.
Длительные меры изоляции и закрытие школ вызывают массовую негативную реакцию — подобную той, что сопровождала "Движение чаепития" в годы правления Обамы, но с иной, более агрессивной энергетикой. И когда казалось, что этих фронтов борьбы уже достаточно, открывается еще один: 25 мая 2020 года от рук полицейского погибает 46-летний чернокожий мужчина.
Избрание Клинтон и некоторые из ее мер умиротворили и успокоили левое движение в США до момента убийства Джорджа Флойда, которое в сочетании с усталостью населения от пандемии привело к возникновению опасной ситуации, которая летом взорвалась во всех крупных городах США.
Как левые, так и правые протестующие игнорировали правила карантина и создавали впечатление, что страна и администрация переживают кризис — чем с удовольствием воспользовались политические оппоненты Клинтон.
Клинтон баллотируется на переизбрание против кандидатов от Республиканской партии, представляющих популистское крыло. Победитель явно вырисовывается в ходе жарких праймериз, в центре внимания которых находится Клинтон, а среди участников — Митт Ромни, Марко Рубио, Пол Райан, Тед Круз, Майк Пенс, Никки Хейли и Джон Кейсик.
Она терпит поражение — с небольшим перевесом, что в полной мере объясняется уникальными трудностями, с которыми Клинтон столкнулась во второй половине своего срока, а также существовавшей и без того необходимостью бороться как с историей, так и с непостоянством американских избирателей.
"Ни одна политическая партия не получает четыре срока подряд. Очень редко одна политическая партия получает три срока подряд", — говорит Лодж в интервью Newsweek.
"У нас был президент Рейган, затем снова президент Рейган, а после него — его вице-президент Буш, но на этом все. Так что идея о том, что мы перейдем от Обамы к Обаме, а затем от Клинтон к Клинтон, — это действительно большое преувеличение".
2020–2024 годы
Чем дальше Америка уходит от исходного события — поражения Трампа в 2016 году — тем более гипотетической становится любая альтернативная история.
Но годы, которые предшествовали 2016-му, свидетелями которых мы были до 2020 года, а также время, которое прошло с тех пор, указывают на ряд глубинных сил, которые могли бы определить облик США после бурного президентства Клинтон, которое продлилось всего один срок.
Демократическая коалиция ищет новое направление и нового лидера, хотя многие из партийного руководства настаивают на том, что Клинтон не могла сделать ничего, чтобы избежать потери президентского поста и еще большего числа мест в Палате представителей и Сенате.
При приходе к власти Республиканской партии происходит масштабная перестройка. Многие из предложенных и принятых мер носят отпечаток правого рвения, которое сформировалось во время пандемии COVID-19 и привело партию к власти.
Президент и представители партийного истеблишмента используют свое большинство, чтобы продвигать в Конгрессе долгосрочные приоритеты Республиканской партии. Однако их внутренняя повестка дня, которая включает ослабление регулирования, снижение налогов и укрепление пограничного контроля, оказывается недостаточной, чтобы удовлетворить популистское крыло, которое едва ли менее разгневано, чем при Клинтон, и рассчитывало на более агрессивный разбор ее наследия.
Историки и политические аналитики приходят к выводу, что эти четыре года определяются лишь несколькими событиями, которые, по их мнению, произошли бы независимо от того, кто занимал бы пост президента: поспешный и хаотичный вывод войск из Афганистана, неясная реакция на военную операцию России на Украине и галопирующая инфляция, вызванная как этим конфликтом, так и всплеском спроса после пандемии, а также поддержка США Израиля после атак ХАМАС 7 октября.
Для многих избирателей как левого, так и правого толка эти кризисы, похоже, подтверждают их давние представления о несостоятельности вашингтонского истеблишмента. Смена правящей партии уже не кажется достаточной мерой, когда популисты страны рассматривают страну как однопартийное государство.
Немногие политические деятели когда-либо могли так убедительно откликнуться на эти настроения.
К 2024 году все готово для его возвращения.
Что стало с Трампом и MAGA?
Неизвестно, стал бы Трамп снова баллотироваться, реализовал бы свои способности на другой арене или отказался бы от политики в пользу безмятежной жизни в достатке.
Возможно, он пошел бы по стопам таких влиятельных медийных деятелей, как Раш Лимбо, и использовал бы свои шоу для поддержки кандидатов, которые несут знамя его прежней кампании и обещают "сделать Америку снова великой". Для его сторонников репутация Трампа как "создателя королей" была бы неоспоримой, поскольку именно он — если бы не вмешательство должностных лиц, ответственных за проведение выборов — избавил бы страну от четырех лет правления Клинтон.
Желание взбудоражить толпы, возможно, заставило его вернуться в политическую борьбу.
По словам Лоджа, сразу после 2016 года Республиканская партия расценила бы поражение Трампа — и, как следствие, проигрыш его нового политического стиля — как подтверждение того, что старые методы еще живы и что Республиканская партия времен ваших дедов по-прежнему способна побеждать и управлять страной.
"Кандидаты подчиняются своим мотивам точно так же, как и все мы", — сказал он Newsweek.
Но что касается эмоциональной основы успешных кампаний Трампа в 2016 и 2020 годах — контингента MAGA — история показывает, что он предшествовал самому Трампу и пережил бы его.
Арли Хохшильд, автор книги "Украденная гордость: поражение, стыд и подъем правых", рассказала Newsweek, что Трамп идеально иллюстрирует ее концепцию "эмоционального захвата" и что ему удалось затронуть давние чувства унижения и склонность к обиде, которые десятилетиями развивались в определенных американских сообществах.
Трамп "захватил" это чувство, но не создал его, отметила Хохшильд, и вина за это в большей степени лежит на глобализации, автоматизации и других силах, которые предшествовали сдвигам вправо в других частях мира.
"Трамп не изобрел гнев и обиду, — отметил Лодж. — Он просто воспользовался этими чувствами".
"Само движение MAGA, возможно, не называлось бы так, но гнев и разочарование все равно бы остались".
Майкл Киммел, заслуженный профессор социологии и гендерных исследований Университета штата Нью-Йорк (SUNY), заявил: "Десять лет назад мужчины в США начали пробуждаться от иллюзий, что их жизнь будет во многом похожа на жизнь их отцов и дедов".
Киммел отметил, что мужчины "иногда с неохотой" начали принимать большее гендерное равенство дома и на работе, но заявил Newsweek, что избрание Трампа "стало одним шагом вперед и двумя шагами назад".
Однако, как он подчеркнул в интервью Newsweek, "так же как трампизм, скорее всего, не просуществует долго после ухода Трампа, так и эти отступления в области гендерного равенства не будут постоянными. Это был один длинный шаг назад, но следующий шаг будет вперед".
Десять лет...
Отчасти из-за радикальных перемен, которые он инициировал, попытка с какой-либо точностью наметить альтернативную историю без Трампа всегда будет по своей сути ограниченной.
Историки признают — те, кто раньше не признали этого — что этот человек оказывал огромное влияние на американскую политику с момента своего полноценного прихода в нее более десяти лет назад.
По словам Лоджа, Трамп представляет собой "мощную гравитационную силу", а его след или отблеск после ухода будут восприниматься как явление, далеко не ограниченное одним десятилетием.
Но, помимо самого действующего президента и демократического воплощения современных настроений в Америке, силы, которые поддерживали его политическую карьеру в течение этого времени, кажутся почти вечными.
"Мы склонны с недоверием относиться к элите. Мы склонны к яростной независимости, а также к вечному оптимизму и вечной трудолюбивости, как будто нас отделяет всего один шаг от вечного счастья, — заявил Лодж. — Поэтому я думаю, что эти черты сохранились бы, и это одна из тех вещей, которые, на мой взгляд, делают эту страну по-настоящему особенной: мы верим в свою способность постоянно переосмысливать себя к лучшему".
*организация признана нежелательной, ее деятельность на территории России запрещена
**запрещенная в России террористическая организация
