Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ
Лидеры ЕС все громче призывают готовиться к войне с Россией к 2030 году, пишет AT. Однако она может начаться раньше. Автор рисует сценарий, в котором отправной точкой становится конец 2026 года. Европа быстро потерпит поражение. Но военная капитуляция не будет концом. Она станет лишь началом.
Стив Джерми (Steve Jermy)
У Европы нет надежной защиты от российских ракет, и ущерб ее экономике будет катастрофическим.
Лидеры НАТО, ЕС и стран “Евротройки” готовят Старый свет к войне, которая, по их замыслам, должна начаться к 2030 году. Но из-за подстрекательства Европы Россия может решить начать ее раньше. И если это произойдет, США не захотят воевать с Москвой ради Европы.
Не имея возможности защититься от обычных баллистических и гиперзвуковых ракет, Европа потерпит скорое поражение, понеся при этом огромные военные потери. И даже после того, как она запросит мира, разрушение энергетической системы ввергнет континент в экономический штопор.
Европейцам следует обсудить эти риски открыто — чтобы получить возможность высказаться.
1. Введение — истинная природа войны
Европейские лидеры все громче призывают готовиться к войне с Россией к 2030 году, и самое время вспомнить совет величайшего военного мыслителя — генерала Карла фон Клаузевица:
“Война в человеческом обществе — война целых народов, и притом народов цивилизованных — всегда вытекает из политического положения и вызывается лишь политическими мотивами. Она, таким образом, представляет собой политический акт. Если принять во внимание, что исходной данной для войны является известная политическая цель, то естественно, что мотивы, породившие войну, остаются первым и высшим соображением, с которых должно считаться руководство войной. Но из этого не следует, что политическая цель становится деспотическим законодателем; ей приходится считаться с природой средства, которым она пользуется, и в соответствии с этим самой часто подвергаться коренному изменению; тем не менее политическая цель является тем, что прежде всего надо принимать в соображение. Таким образом, политика будет проходить красной нитью через всю войну и оказывать на нее постоянное влияние, разумеется, насколько это допустит природа сил, вызванных к жизни войной”.
Нам следует всерьез задуматься о природе возможной войны с Россией: как в России воспринимаются публичные заявления наших лидеров? Когда такая война может вспыхнуть? Как она может развиваться? Каковы могут быть ее последствия и цена? Эта статья предлагает лишь один из возможных сценариев.
2. Стратегический контекст
Прежде всего необходимо понять, как мы оказались в нынешней ситуации. Всякому, кто хоть немного знаком со стратегической историей, очевидно: кризис уходят корнями в 1989 год. После падения Берлинской стены появился шанс создать прочную и всеобъемлющую европейскую архитектуру безопасности — которая бы учитывала законные интересы России в этой области.
Этот шанс был упущен. На протяжении 1990-х и 2000-х, вопреки данным России заверениям, НАТО неуклонно расширялась на восток. Дальновидные голоса, призывавшие к осторожности, — Кеннан, Мэтлок, Бёрнс, Киссинджер, Миршаймер — заткнули или просто проигнорировали. Точно так проигнорировали и очевидные и неоднократно прочерченные Россией “красные линии”.
Российско-украинский конфликт необходимо понимать именно в этом контексте. На Западе бытует расхожее мнение, будто Россия начала военное вмешательство сугубо из имперских амбиций. Однако все убедительные свидетельства, как утверждает автор, указывают на то, что Россия ввела войска, поскольку пришла к выводу — справедливо или ошибочно, в данном случае неважно — что расширение НАТО представляет собой экзистенциальную угрозу. В глазах России этот конфликт был — и, заметим, остается — оборонительной войной за выживание.
Неудивительно, учитывая, что глава европейской дипломатии Кая Каллас во всеуслышание призывала к распаду России. Как бы мы ни относились к методам России, без понимания ее текущей мотивации невозможно и понимание природы будущей войны с ней.
3. Россия отвечает на эскалацию со стороны Европы
Несмотря на это основополагающее соображение, публично заявленная цель лидеров “Евротройки” — Макрона, Мерца и, вне всякого сомнения, Бернема — заключается в наращивании поставок Украине дальнобойных высокоточных беспилотников и крылатых ракет для ударов в тыл российской территории.
Ответ Москвы предельно однозначен: если это продолжится, она не исключает прямых ударов по европейским промышленным объектам.
Если лидеры “Евротройки” не воспримут всерьез и это предупреждение — что вполне логично, ведь все предыдущие российские предупреждения они благополучно проигнорировали, — то вполне возможно (и даже вероятно), что такой конфликт начнется уже в этом году, значительно раньше запланированного Европой 2030-го. Поэтому в данном сценарии отправной точкой становится вторая половина 2026 года.
В сентябре 2026 года, после того как предупреждения остались без внимания, а удары по российской территории участились, отражая рост военных поставок “Евротройки”, Россия принимается действовать. Обычные баллистические и гиперзвуковые ракеты уничтожают ключевые объекты производства беспилотников и ракет в британском Мидлендсе, немецком Руре и французском Бордо.
В действие приводится статья 5 НАТО. Однако статья 5 не требует военного вмешательства — она лишь обязывает каждого члена предпринять “такие действия, которые тот сочтет необходимыми”. Зыбкость гарантий, на которые рассчитывали лидеры “Евротройки” становится очевидной.
Испания и Венгрия в принципе отказываются направлять войска. Италия, Польша и ряд восточноевропейских государств занимают выжидательную позицию. Но еще важнее другое: Белый дом, который совсем недавно как будто бы поддерживал операции против России, теперь срочно пересматривает свою позицию.
Проиграв войну в Иране, истощив арсеналы, не имея внутренней поддержки на отправку американских военнослужащих умирать на другом берегу Атлантики и к тому же в преддверии промежуточных выборов — США уже не считают стратегию “ослабления России” столь же привлекательной, как прежде.
Белый дом вскорости заключает, что война с Россией на европейском континенте не отвечает национальным интересам США. После многих лет голословных рассуждений о стратегической автономии, не подкрепленных реальными действиями, “Евротройка” начинает понимать, чтó это означает на практике.
4. Первые три месяца войны
Тем не менее лидеры “Евротройки” при поддержке считанных сторонников — возможно, Нидерландов, Скандинавии и Прибалтики — оказываются в ловушке собственной политической риторики и отвечают на удар.
Единственное пространство, где наступление в принципе возможно, — воздух. Но европейские ударные группы на собственном опыте выясняют то, что украинские пилоты знают уже много лет.
Лишь малая часть европейских крылатых ракет достигает целей — большинство уничтожается эшелонированной противовоздушной обороной. “Пристрелянные” системы С-400 и С-500 наносят европейским пилотам и авиации неприемлемо высокие потери.
Без помощи США в подавлении противовоздушной обороны — а возможно, даже и с ней — перспективы завоевания превосходства в воздухе или сколько-либо эффективной контратаки отсутствуют как таковые.
В ответ на воздушные удары Россия снимает все ограничения, решив раз и навсегда устранить исходящую из Европы угрозу своему населению и территории. Москва поражает аэродромы, учебные базы, верфи, логистические узлы и сортировочные станции, нанося европейским вооруженным силам многотысячные потери ещё до того, как они успевают развернуться.
В результате страны Старого света усваивают урок, который США только что получили в Персидском заливе: европейские армии практически не защищены от обычных баллистических ударов и вовсе беззащитны перед гиперзвуковыми ракетами.
Этот вывод с суровой наглядностью подкрепляется непрекращающимися российскими ударами, которые методично выводят из строя энергетическую инфраструктуру Европы — газовые терминалы, электростанции, межсистемные соединения энергосетей, хранилища — с той же безжалостной точностью, с которой с 2022 года уничтожается украинская энергосистема.
Европа — крупнейший в мире региональный импортер углеводородов (12,8 миллиона баррелей в сутки), уже и так переживает тяжелейший энергетический кризис. Это стало следствием саморазрушительных санкций против российской нефти и газа, усугубленных недавним энергетическим шоком в Ормузском проливе.
Тем временем российские подводные лодки выходят в Северное море и Атлантику, и объявляется военная блокада. Уже самой угрозы потопления танкеров и грузовозов достаточно, чтобы морские страховщики прекратили оказывать услуги, а судоходные компании приостановили работу.
Импорт углеводородов в Европу прекращается, энергетические системы начинают выходить из строя. Свет начинает гаснуть.
Но еще важнее другое: без дизеля прекращают работу сельское хозяйство, рыболовство и продовольственная логистика. Прошло всего два-три месяца конфликта, а экономическое положение Европы уже критическое.
4. Прекращение огня — цена и последствия
Оказавшись перед суровым выбором — эскалация конфликта до ядерного или признание поражения — британские и французские лидеры пасуют.
Ядерные силы обеих стран существуют для сдерживания ядерного нападения на их территорию, а не для самоубийственных в национальном смысле действий для спасения проигранной кампании.
Тем временем США, четко обозначившие свое место в стороне от конфликта и теперь крайне обеспокоенные риском ядерной войны с Россией, срочно принимаются работать с обеими сторонами над прекращением войны — а сделать это можно лишь на условиях России.
Под натиском США и малых европейских держав лидеры “Евротройки”, НАТО и ЕС запрашивают мира.
Прошло всего три месяца, а гуманитарные последствия и социальные издержки огромны. Военные потери на порядки больше, чем за 25 лет операций западных стран и НАТО в Ираке и Афганистане. Но военная капитуляция — вовсе не конец. Наоборот, это лишь начало.
Энергетическая система Европы разрушена, промышленное производство уничтожено, безработица стремительно растет. У крупнейших европейских стран (за исключением Германии), соотношение государственного долга к ВВП уже выше 100%.
Государственные финансы Европы сначала гнутся, а потом и ломаются под непосильным гнетом экстренных энергетических субсидий, будущих расходов на восстановление, обвала фондовых рынков, бегства с рынка облигаций, удорожания стоимости обслуживания государственного долга, и падения налоговых поступлений.
Превратившаяся в государство-банкрот Украина послужит наглядным примером дальнейшего. Сокращение экономики на 10% считается общепринятым критерием депрессии. На Украине оно уже превысило 30%.
США не потянут новый план Маршалла финансово — а остальной мир не желает его политически. В результате Европа оказывается один на один с экономическим спадом, превосходящим по масштабам Великую депрессию.
Политические последствия оказываются столь же глубоки. Начавшая войну коалиция распадается, а лидеры, насаждавшие этот курс, быстро и безжалостно отстраняются от власти. НАТО и Европейский союз воспринимаются как соучастники развязанной войны, и над ними нависает угроза раскола.
Популистские и националистические движения резко усиливаются. Общественный договор между элитами и народами, складывавшийся на протяжении поколений в странах, с 1945 года не знавших войны на собственной территории, оказывается на грани разрыва.
Европа, некогда целостная политически и экономически, ввергнута в жестокую антиутопию.
5. Заключение. Стоящий перед европейцами выбор
Если этот сценарий хотя бы отдаленно правдоподобен, то насколько оправданны риски, на которые нас толкают лидеры “Евротройки” — да еще и без какого-либо публичного обсуждения?
Альтернатива есть: дипломатия.
Но это не дипломатия ультиматумов и бессмысленных мирных конференций, с которых триумфально изгоняют непосредственного участника конфликта. А дипломатия честного разговора, когда каждая сторона слушает другую.
Потребности России в сфере безопасности понять нетрудно. Москва твердит их уже 20 лет — тем из нас, кто готов слушать и слышать, они уже набили оскомину. Нейтральная Украина. Запрет на вступление в НАТО. Реальные гарантии безопасности.
Всё это Россия была готова предложить, а Украина — принять еще в марте 2022 года — однако Борис Джонсон и Джо Байден убедили Владимира Зеленского поступить иначе.
Как писал генерал Андре Бофр: “На войне проигравший заслуживает поражения, потому что оно — результат ошибок и просчетов, совершенных во время конфликта или ему предшествовавших”.
В течение первой четверти 21-го века западные лидеры вообще и европейские в особенности продемонстрировали целую вереницу таких “ошибок и просчетов” — по мнению автора, это убедительно подтверждают провальные операции в Афганистане, Ираке, Ливии, Сирии, а теперь и на Украине.
Но на сей раз ставки для европейцев выше некуда.
Итак, прежде чем вести нас дальше путем войны, наши лидеры должны нам две вещи.
Во-первых, честную и публичную стратегическую оценку рисков, вытекающих из избранного ими курса.
Во-вторых, возможность высказаться — и право быть услышанными.
В конце концов, воевать и нести бремя этой войны предстоит нам, а не им.
Выбор, стоящий перед нами, европейцами, прост.
Не пора ли нам изменить курс в сторону мира и начать трудный, но честный дипломатический разговор с Россией?
Или же мы позволим нашим лидерам — которые находятся в плену собственной политической риторики и презрели изложенные здесь экзистенциальные риски — вести нас дальше к войне?
Точно так же, как это сделали их прославленные предшественники около века назад — летом 1914 года…
Коммодор Королевского флота в отставке Стивен Джерми — автор блога Mor Gallos и автор книги “Стратегия действий: разумное применение силы в 21-м век”. Оказывает стратегические консультации организациям по энергетике, обороне и геополитическим рискам
